Страница 3 из 6
Я оставил Шерон приводить себя в порядок там же, где трахнул. Это небольшое приключение пошло на пользу нашим неоднозначным отношениям. Локтями она меня больше не задевала, улыбалась сдержаннее и кофе на брюки пролить не порывалась. Хорошо, что встречались мы не слишком часто. Опыт не особо хотелось повторять. Почему-то после Шерон хотелось принять душ, хотя кривить душой не в моих правилах - трахать её было приятно. Спортивно. Ещё приятнее было видеть, как она, чёрт возьми, успокоилась после этого. Я заслужил премию от Фьюри, если так подумать. Она ведь своей стервозностью всему отделу жить не давала.
Мы трахались ещё несколько раз, о которых и вспомнить особо нечего. Больше вымещая друг на друге скопившуюся усталость и напряжение, стремясь к успокоению через выматывающий физический контакт. А потом, когда закрутилось с “Озарением”, оказались на разных сторонах баррикад и чуть не прострелили друг другу по лишней дырке в теле.
Парадокс в том, что когда я поднял пистолет перед лицом Шерон, у меня не возникло сомнений.
Наташа
Как у нас вышло с Чёрной Вдовой, если честно, вспоминается очень смутно. Туман в башке. Случилось всё ещё до того, как нас за разные команды играть раскидало. Помню, что вышел из душа после спаррингов, а она стоит, закутанная только в полотенце, стенку подпирает. Тренировки у нас вроде как совместные были, и задержались мы знатно, за окнами уже давно стемнело. Мне торопиться некуда, я, считай, работой и живу. Почему Романофф так задержалась, я не знаю. Про себя схохмил, мол, Шерон, наверное, слух по отделу пустила, как хорошо я ей сделал несколько раз. Шутканул про себя - и хватит. До сих пор не знаю, зачем Наташа тогда ко мне пришла. Может, для коллекции ей не хватало, а может, правда по мужику стосковалась. Может, казался ей надёжным и неболтливым, поэтому и выбрала. В женской логике порой сам чёрт ногу сломит.
Про Наташу у нас в СТРАЙКе разные байки ходили, одна другой сказочнее. И что сыворотку в неё лет сорок назад загнали, ещё в стране Советов, похожую, как у Капитана Америки. И что лет ей шестьдесят, не меньше. И что мужикам своим она если не бошки, то яйца так точно после секса отрывает. Я даже не шикал на ребят - хер с ними, пусть чешут языки. Не лишать же за это премии. Наташа - фигура видная, знаковая. Хорохориться каждый может, а вот подойти к ней с предложением никто пока что не рискнул. Даже на спор. Хотя нравилась она многим. Мне тоже нравилась. Чисто теоретически. Когда несколько раз посмотришь, как она другим мужикам головы сворачивает или руки-ноги ломает, симпатия к ней остаётся чисто платонического характера.
Поэтому когда я её в пустой мужской раздевалке увидел, мягко говоря, растерялся. А она стояла у стены, руки под грудью сложила. Полотенце еле-еле на сосках держалось. Волосы влажные, ещё не до конца обсохли. Ядрёно-рыжие. Красивая до того, что можно сесть и просто смотреть. Мне бы хватило. Я молча прошёл к своему шкафчику, как был, голый, мокрый. Полотенцем волосы вытирал.
- Долго же ты моешься, Брок. Думала, не дождусь уже. Замёрзла как чёрт. Согреешь?
Я хмыкнул в открытый шкафчик. Как в таких ситуациях один мой старый знакомый сержант говорил? По-русски, и смысл я понял, только когда перевести попросил. “И хочется, и колется, и мамка не велит”. Но отказывать Чёрной Вдове не хотелось. И как боевого товарища обижать не хотелось, и как бабу расстраивать не хотелось тоже. Не много ей ласки перепадает, думаю. Повернулся к ней, расправил плечи. Полотенце в чёрное нутро шкафчика кинул.
- Согрею, отчего не согреть.
А у самого адреналин уже зашкаливает. Какая она, интересно? Будет, о чём вспоминать, или больше шуму? Наташа смотрела пристально, тело взглядом огладила и вернулась к глазам. Улыбнулась, как всегда это делала - одним уголком губ. Одобрила, что ли? И полотенце своё к чертям отпустила - оно стекло ей под ноги белым пятном.
У меня челюсть вместе с полотенцем вниз ухнула. Ладная, округлая, где надо. Грудь… потрясная, упругая. Соски чуть ли не алые, торчат остро. Живот белый и плоский, твёрдый даже навскидку и… в шрамах. Один, самый большой, чуть пониже пупка. Дрянной шрам, от пулевого, сразу видно. И множество бледных шрамов-росчерков от ножевых по всему телу. Несколько уже сходящих пятен от недавних синяков. Один посвежее, на рёбрах - с сегодняшнего спарринга, видимо. И лобок - гладкий, безволосый, как у девочки.
- Нравлюсь?
- Нравишься, - сказал честно. Да и смысл врать, у меня тело быстрое, по нему и без слов видно.
Пошёл к ней, она молчит и смотрит. В глаза, и взгляд такой… странный взгляд, от него внутри тоскливо становится. Словно и хочет, и… боится одновременно? Не поверил бы, что Чёрная Вдова чего-то боится, но ощущение было, а ощущениям я привык доверять. Подошёл вплотную, прижался пахом - она прикрыла глаза, сглотнула. Я ей руки на плечи положил, осторожно, чтобы не спугнуть. Кожа прохладная, тонкая. Манящая. Подумал я, что не меня она боится. Чёрта с два. Себя она боится. Напряжённая вся, звенящая, как струна. Ничего, думаю, сейчас мы это исправим. Сейчас будет хорошо. А сам тоже волнуюсь: что, если не сработает? Если так и будет, взвинченная, как граната без чеки?
Повёл руками по предплечьям вниз, ласково. Её руки в моих широких ладонях такими хрупкими казались. Откуда в этом теле столько силы, столько возможностей, чтобы убивать? Притёрся к ней сильнее, у меня уже совсем встал, от её живота тепло и приятно твёрдо было, не мог удержаться, снова двинулся, прокатил член между нами. Ладонями доскользил до запястий, перешёл на бёдра и повёл вверх. Шрам ощущался под большим пальцем бугристым, чужеродным рубцом. Ещё выше - рёбра, твёрдые, острые под натянутой кожей. Груди… Приподнял их в ладонях, полюбовался, обвёл пальцами сморщенные соски. Наташа вздрогнула и отмерла, наконец. Посмотрела снизу вверх, глаза мутные, желающие. Она взяла меня за скулы, притянула ближе, думал - поцелует. Нет. Лизнула от подбородка до щеки, совсем немного нижнюю губу задела. Меня от этой мелочи всего как током продрало, гусиной кожей пошёл, волоски на руках дыбом встали. А потом схватила меня за плечи, больно, и надавила так, что я неосознанно вниз ушёл. Не понял сначала, чего это она. А потом понял. Когда она меня на колени перед собой поставила и руку в волосы запустила - ласково так, поощряюще.
Я раздумывал секунду, не больше. Прислонился носом, губами, вжался сильнее в тёплую гладкую кожу. Наташа пахла мылом, обычным, казённым, такое в каждой душевой налито в дозаторы. И собой, пока ещё совсем немного. Женской сладостью, такое ни с чем не спутаешь. От этого запаха у меня голова начинала кружиться всегда, самую малость, но всё же. Отстранился немного, положил руки на лобок и развёл пальцами, медленно лизнул, куда достал языком. Наташа вздрогнула и сжала пальцы в волосах, прямо в груди прозвучал низкий, глухой стон. Я таких от Агента Романофф никогда раньше не слышал, у меня от него член дёрнулся и в паху ещё жарче стало. Поняв, чего хочет, подхватил её под колено и закинул ногу себе на плечо, открывая лучший доступ. От вида влажных раскрытых губ и алого блестящего клитора меня повело. Хорошо, что на коленях стоял. Наташины пальцы в волосах снова задвигались, подталкивая, и я не стал тормозить - прижался губами, лизнул раз, другой, вобрал в рот и медленно выпустил, чуть прикусил в самом конце. Наташа задышала громче, тяжелее, подалась навстречу бёдрами, задрожала. Я принялся вылизывать и выцеловывать её, словно был голоден. Наташа текла, вкусно, ароматно, я держал её за бедро и у лобка, раскрывая сильнее, и когда она простонала осипшим голосом “ещё”, не раздумывая, медленно запустил во влажное, мягкое сразу два пальца. Огладил изнутри ласково и размеренно задвигал рукой, скользя по сжимающимся стенкам. Рехнуться, думал. Рехнуться и не встать. Вставить ей хотелось до зуда в яйцах, без выдумки, просто взять и вдолбить в стену, с силой, чтобы на всю длину. Наташа одной рукой мяла моё ухо, другой сжимая волосы, и я вдруг отчётливо понял, что из такой позиции она мне голову на раз свернёт. Если захочет. Адреналин прошёлся холодной волной по позвоночнику. Наташа дышала тяжело, постанывала негромко, когда я задевал что-то внутри неё, и я не понял, в какой момент она переместила руку с уха на подбородок и потянула меня вверх, спуская ногу с плеча.