Ловчие

Брок усмехнулся невесело. Он знал. Но разве людям это объяснишь? Люди никогда не становились волками, не чувствовали ласковый, успокаивающий шёпот луны, не купались в наполненном тысячей запахов, красок и звуков воздухе. Суеверия, связанные с полнолунием и тем, как на него реагируют выродки, породили неписаные законы и для истинных. Магусы тщательно следили за их выполнением. А ещё Брок знал точно — если люди могли убить — убивали оборотней без разговоров. Ослабленных, раненых, покалеченных. Или большим отрядом — на одного, была бы возможность. То, что страшит, то, чему не можешь дать достаточного объяснения, всегда проще искоренить, чем попытаться понять и, возможно, ужиться бок о бок. Он подумал вдруг, что во многом управитель был прав сегодня. Мир закачался, накренился неустойчиво. Словно перед обвалом в новое время, где их, возможно, не останется совсем.

— Захвати крепкую палку, — сказал он, кивая на сваленные в углу подвала прутья. — Закусишь, чтобы не орать. Я сниму сеть. Но я не говорил, что это не больно.

— Боги, — выдохнул Бак, выискивая в куче прут посвежее, погибче. Волк следил за ними с лестницы. — Даже если ты решишь мне руку на живую медленно тупым ножом отрезать, я соглашусь, слышишь?

Он часто дышал, и Броку было искренне жаль его. Полтора года, подумать только. Он сам носил чёртову сеть два месяца, пока к нему не пришёл Николас, тогда ещё просто Магистр, и не предложил переселиться в Цитадель. И то считал, что медленно сходит с ума. Это было невыносимо.

— Твой друг, — Брок посмотрел в сторону волка. Тот снова заворчал.

— Стеф, — поправил Бак, выбрав, наконец, хороший гибкий прут. — От Стефан. Но лучше Стеф.

— Он перекидываться не собирается?

Бак пожал плечами и начал подниматься наверх.

— Не доверяет. Момент перекидывания не самое лучшее время, если в доме незнакомые люди.

Брок, подумав, согласился. Когда перекидываешься раз в год за укреплёнными стенами Цитадели по высочайшему позволению Верховного Магистра, забываешь о таких мелочах. Лучше быть волком, чем на мгновение беспомощным, как новорождённый, существом. Прикончить оборотня в момент перекидывания было ещё одним доступным человеку подлым приёмом.

Сеть снималась тяжело. Вросла корнями, въелась до кости. Бак орал, но не в голос, а словно внутрь себя. Разгрыз три нарезанных из прута палки. Палевый волк сидел рядом, понуро опустив лобастую голову ему на колени. Наконец, амулет засветился ровным светом, раскрутился на цепочке и полыхнул ярко. Полыхнула и сеть на коже, посветлела, сделалась серой, точно пепельной, и осыпалась на столешницу хлопьями. Брок брезгливо смахнул их на пол ладонью. Бак вздохнул счастливо и вдруг расслабился, упал головой на стол, растянулся с блаженным выражением лица на живой руке. Засопел спокойно.

— С ним всё в порядке, — сказал Брок насторожившемуся волку. — Просто заснул. Поспит, напьётся отвара с малиной, и будет как новенький. Через время руку отрастит. Всё с ним будет хорошо.

Брок встал, поднял скинутую в угол стёганку и натянул её на плечи. Пора было возвращаться к ребятам. Замёрзли, поди. Сейчас вернутся в трактир, поставит им за свой счёт ведро глинтвейна на красном вине и меду.

— Вечер-р-ром пр-р-риходи, — прорычал волк неразборчиво, но вполне понятно. — Поговор-р-рим.

— Приду, — согласился Брок и вышел из натопленного тепла.

Уже много позже, когда солнце начало клониться к закату, а они всей доброй компанией сидели на первом этаже трактира, ужинали и допивали горячий грог, начали приходить горожане, садились за столики и рассказывали, мол, за стенами, у самой рощи, видели двух волков. Будто они скакали по снегу горными козлами — светлое и тёмное пятно — и дурачились, как щенки, зарываясь лапами в рыхлый снег и хватая друг друга за холки.

Брок тогда усмехнулся и подумал — вот дурные. Неужели ночи было не дождаться?

****

Когда стемнело, он в который раз улизнул от своих ловчих и отправился к дому кузнеца. Дорога была известна, через лаз в городской стене и по снегу до самой кузницы. С собой он не взял ничего, даже ножичка. Подумал — зачем?

Стеф ждал его у ворот, подперев собой врытую в землю балку. В распахнутом сером полушубке и без шапки.

— Бак отдыхает, — сказал вместо приветствия. — Пойдём, прогуляемся. Разговор длинный. Замёрзнуть не боишься?

Брок усмехнулся, оценив шутку.

Они шли, загребая снег мохнатыми сапогами-унтами. Никто не начинал говорить.

— Скажи мне для начала, — подал голос Стеф. — Что вы собираетесь делать с тем, кто потрошит девушек?

— У нас много вариантов? — удивился Брок. — Убьём, естественно.

— Он не один, — поморщившись, ответил Стеф. Они дошли до ельника. Тени под широкими лапами были чернее, чем небо над головами. — У него стая выродков и изменённых. Я следил за ним давно, сюда он пришёл со стаей минимум в шесть голов, не считая выродков. Если бы не эти твари, я бы сам справился. Прогнал бы отсюда. Я не думал, что он снова примется людей жрать.

— Кто — он? — всё же спросил Брок. — Мы словно говорим о ком-то конкретном. О ком-то, кого ты хорошо…

— Мой брат, — глухо выдохнул Стеф и, остановившийся было, пошёл дальше в лес. — Мой старший брат. Александр.

— А теперь поподробнее и не торопясь, — предложил Брок, оседая на широкий старый пень.

Стеф рассказал ему странную историю. Он оказался наследником старого рода, но об этом Брок и по окрасу догадался. Его отец был вожаком клана где-то далеко на западе, в горах, где прятались от ищущего взора магусов истинные высшие оборотни. В тех местах, где мирно жили испокон веков всегда, когда человечество ещё было юным и слабым, и приходило к истинным с просьбами о помощи, приносило щедрые дары, приводило стада и девушек — чтобы рожали щенков. Так уж природа насмехнулась над оборотнями, что для здорового потомства им нужна была человеческая утроба или семя. Когда оборотни спаривались друг с другом, потомства не получалось или рождались уродцы. Брок понял, что Стеф и Александр были сводными братьями, потому что мать Александра умерла в родах, и отец взял себе другую женщину. Так появился Стефан. И так уж вышло, что всем он нравился отцу больше старшего сына. В итоге мальчики выросли, и, несмотря на сводную кровь, были очень похожи друг на друга — светловолосые, голубоглазые, крепкие. Только характерами отличались, как небо и земля. Живой, добродушный Стеф и угрюмый, настороженный, нелюдимый Александр.

— В день совершеннолетия Александра отец объявил, что видит наследником меня. Думаю, тогда всё и началось, — сказал Стеф из тени, в которую словно спрятался, укутался темнотой. — Александр всегда был одиночкой, у нас не выходило найти с ним общий язык, а друзей у него толком не водилось. У меня же всегда был Бак. Мы дружили с самого детства.

Он замолчал ненадолго, а Брок возьми и ляпни:

— Я видел вас вчера в окно. На шкуре у печи. Случайно вышло, — сказал он и посмотрел в тень, где стоял Стеф. Она не шелохнулась. Брок вздохнул и продолжил: — И это не моё дело, что там у вас происходит. Продолжай.

Помолчав ещё немного, Стеф кашлянул и заговорил снова:

— Я видел, как это расстроило Александра. И в тот же день решил убежать. Мне не нужен был трон. Бак поддержал меня.

— Сколько вам было?

— Тридцать три. Мне оставалось два года до совершеннолетия.

Брок узнал, что с тех пор ни Стеф, ни Бак не были дома, в горах. Они постоянно путешествовали, переезжая с места на место, смотрели города, природу, людей, изучали профессии. Всё им было интересно.

— Пока в один момент в месте, где мы жили, не появился оборотень и не принялся убивать. Точно, рассудительно, резал людей в ночь полнолуния. То, что это был Александр, я узнал позже. Тогда мы просто снялись с места и сбежали. Начали появляться первые ловчие отряды. Нам совсем не хотелось попасть под горячую руку. С тех пор год — это максимум, который мы проживали на одном месте. А обычно и того меньше. Он находил нас всегда и делал так, чтобы натравить ловчих.