Ловчие

— И ты ни разу не попытался встретиться с ним лицом к лицу? — жёстко спросил Брок. — Ни разу за всё то время, что вы от него бегаете?

— Он мой бр-р-рат! — рыкнул Стеф из тени. — И он сошёл с ума. Уже давно. Не знаю, что его ещё держит в этом мире. Возможно, только жажда мести.

— А люди? Людей тебе не жалко? Сколько девушек порезал Александр в твою честь?

Из тени снова глухо, по-волчьи зарычали.

— Люди — это всего лишь люди. Их много, они плодятся, как крысы, не задумываясь ни о чём. Они натаскивают ловчих, которые расправляются не только с выродками, этим неудавшимся экспериментом над кровью истинных. Но и самих оборотней убивают, таких как ты или я, даже тех, кто никогда не ел человечины и вполне мирно сосуществовал с людьми. Люди по обычаю мелочны, завистливы, трусоваты, за что мне их жалеть?

— За людьми будущее, — спокойно сказал Брок. — И далеко не все из них такие, как ты говоришь.

— Будущее? — взбесился Стеф, выпрыгивая из тени и сверкая пожелтевшими глазами. — Это говоришь мне ты, ты, истинный, который позволил надеть на себя ошейник и теперь прислуживаешь магусам, словно выдрессированная псина?

Этого Брок стерпеть не мог. На ходу стряхивая с себя стёганку, он прыгнул и повалил Стефа на снег. Зарычал в лицо:

— И это всё говорит тр-рус, что бегает от собственного брата, не в состоянии найти в себе силы, чтобы покончить с ним раз и навсегда? Не можешь грех на чистую свою, незамутнённую душу взять? А может, он тебя каждой выпотрошенной девушкой просил — убей меня? Может, он говорил это так, как был способен, погрязши в своём безумии? А ты не смог, струсил?

Стеф рыкнул раскатисто, по-волчьи, с огромной силой оттолкнул от себя Брока и на лету мазнул рукой-лапой по предплечью. Руку пронзила острая горячая боль.

— Ах ты… — неверяще прошептал Брок, рассматривая намокающий алым рукав рубахи и рассечённую мышцу под ней.

Стеф стоял поодаль, чуть наклонившись вперёд, уже без полушубка, и тяжело дышал. Изо рта валил пар. Удлинившиеся руки с изменёнными кистями стали оружием убийства, на пальцах блестели острые когти.

Брок усмехнулся.

— Хочешь драться? — спросил он, выпутываясь из рубахи и сапог, оставаясь в одних штанах. — Думаешь, я ни на что не гожусь?

Он поднялся со снега и, выгнувшись по-звериному, позволил измениться рукам и челюсти. Немного, но достаточно, чтобы вцепиться в глотку или раскроить когтями живот. Шею жгло огнём, но разве имело это значение, когда в крови плясало ощущение чистой, беспримесной радости? Наконец-то, наконец-то драка только своим телом, без человеческой стали и хитростей, только он, его зубы и когти, и почти полная, ласково шепчущая луна, выглядывающая из-за облаков. С луной всё было легче и проще. Правильнее.

Они сцепились под елью, грудь к груди, рыча, упираясь друг в друга. Брок был опытней, Стеф — моложе и гибче. Он постоянно уходил от захвата и выворачивался, оставляя на теле длинные саднящие царапины. Наконец, Броку надоело танцевать. Уйдя из-под удара в обманный поворот, он поставил подсечку и, когда Стеф упал, ударил когтями по бедру, вспарывая штаны и кожу под ними — глубоко. Навис сверху, придавил телом и раскрыл челюсти, позволяя тёплой, солёной от пота шее биться венкой прямо под длинными, острыми зубами. Стеф замер. Только грудь бешено ходила от дыхания.

А потом Брок выпустил чужую глотку из захвата, распрямился и, ухмыляясь, медленно отполз назад. Ощутил за спиной еловый ствол и привалился к нему.

Стеф лежал на снегу, раскинув руки, и часто, глубоко дышал. Его кисти уже были обычными, как и лицо, и тело. Выглядел он основательно потрёпанным.

— Я погорячился, — в конце концов сказал он хрипло. — Прости меня.

— Я тоже был не прав, — ответил Брок и криво улыбнулся. Мороз кусал разгорячённую короткой схваткой потную кожу, от них клубами шёл пар, но холод не ощущался. Адреналин и радость битвы ещё бурлили в крови. Было тепло.

— Ты прав насчёт Александра. Завтра я покончу с этим.

— Позволь уточнить, — проговорил Брок, опираясь спиной на еловый ствол поудобнее, чтобы сучок не впивался в лопатку. — Завтра мы покончим с этим. Затем и ехали сюда через половину материка.

— Вам понадобится моя помощь. Я хорошо управляюсь с топорами.

— Я не буду отказываться от помощи, если ты её предложишь. Но давай поговорим об этом завтра на рассвете? Сейчас тебе лучше перекинуться. У тебя бедро рассечено.

— Я тебя сильно задел? — скривился Стеф, приподнимаясь на локтях. Глаза ещё отсвечивали жёлтым в темноте. — Прости, правда, прости. Я так давно ни с кем не дрался, не удержал себя.

Брок фыркнул.

— Не извиняйся. Кажется, я тоже зашёл чуть дальше, чем собирался.

— И то, что ты сделал для Бака… — голос Стефа вдруг сорвался, и он замолчал ненадолго. — Хотя бы монеты возьми.

— Мы одной крови, — глухо прорычал Брок. Это уже достаточная причина, чтобы помочь. — Золото твоё мне ни к чему. Ты для этого так много работал? Собирал монеты для магуса?

Стеф кивнул.

— Мы не хотели привлекать внимания Магистрата, обращаясь в город. Нам нужен был кто-то неболтливый, и кто точно справится с сетью Мораны. Это оказалось очень дорого, — вздохнул он. — Бак вляпался в ловушку по глупости, когда мы в очередной раз уходили из городка из-за выходок Александра. Ловчие уже нагрянули, нас какое-то время гнали по лесу, и Бак поймал сеть лапой. Даже не понял, что произошло, как начал перекидываться, я налетел на него сзади, и мы покатились в овраг. Упали в какую-то яму, хорошо, что хребет не сломали, сверху припорошило осенней листвой. Ловчие проехали мимо.

— Ясно, — кивнул Брок. Потом встал, поморщась, посмотрел на свою руку.

Стеф встал тоже. Дёрнул за рукав свою рубаху и, оторвав ткань по шву, снял с руки и протянул Броку.

— Перевяжи.

— Спасибо.

— Я обернусь, назавтра и царапины не будет. Тебе сложнее. Прости ещё раз.

— Замолкни уже, — ответил Брок, заматывая рассечённое предплечье рукавом рубахи, крепко завязывая узел.

Брок накинул стёганку, Стеф — волчий полушубок. Они кивнули друг другу на прощание и разошлись каждый в свою сторону до рассвета. Завтра полнолуние, подумал Брок. Завтра будет битва.

****

— Пахнешь кровью, — взволнованно поднялся навстречу Джек, когда Брок зашёл в комнату, разделся и рухнул на кровать.

— Подрались немного, — сказал он в темноту. — Выпустили пар.

Джек тут же зашуршал, запалил лучину. Опустился возле кровати на колени, роняя на Брока тусклый жёлтый свет.

— Ни черта себе немного. Вся мышца до локтя…

— Зови Гай. Пускай шьёт. Она в этом мастер, и рука лёгкая. Завтра буду как новенький.

Джек кивнул и, вставив лучину в железный держатель, вышел из комнаты. Он вернулся быстро — видимо, Гай тоже ещё не спала.

— Сказала, что найдёт всё, что нужно, и придёт.

Брок кивнул, не открывая глаз. После такого насыщенного дня гудящее тело блаженствовало, просто лёжа на кровати. Это было непередаваемо. Если бы не ноющая рука.

— Почему ты отказываешься обратить меня? — вдруг спросил Джек, снова приседая возле кровати. Брок простонал:

— Ты снова завёл эту шарманку? — спросил он, поворачиваясь и почти утыкаясь лбом в лоб Джека. — Серьёзно, Джеки, вспомни. Когда наше смешанное поселение по брёвнышку раскатала стая выродков. Когда всех вырезали, только мы с тобой остались, и ты меня нашёл в той горе трупов и выходил как-то, выходил, не бросил. Обычный, ничем не примечательный мальчишка.

— Ну, спасибо. Мне было двадцать три. По человеческим меркам это не так уж и мало.

— Не мало… я уже тогда был здоровым, как ты меня только вытащил? Бойня была страшная. Выродки выкосили всех. Наши семьи. Матерей. Моих братьев. Твою сестру. Я тогда поклялся, что если выживу, жизнь положу на то, чтобы убить каждого встреченного мной магуса. Ты помнишь?

— Помню. Ты бредил, а я выхаживал тебя. Ты смело сражался тогда, но выродков было слишком много.

— И ты меня выходил. На ноги поставил. И чем я отплатил тебе?