Ловчие

Лошади шарахнулись от них, но далеко не убежали — удержали зажатые камнями поводья. Брок осторожно, как мог, сгрузил на вытоптанный снег расслабившееся тело. Жизнь едва теплилась в нём, но это было ненадолго — Брок чувствовал приближающуюся смерть нутром. Позади тихо, как тень, спрыгнула с камней Гай.

— Боги, Джек… — в ужасе выдохнула она, оседая рядом с крупно дрожащим Броком. — Боги… Он…

Брок не дал договорить. Скинул с плеч стёганку, сунул её Гай.

— Поможешь мне. И чтобы никому ни слова.

Гай взволнованно закивала. Брок принялся рвать на Джеке одежду, отбрасывая кровавое тряпьё в сторону. Когда тот остался совсем нагим, отобрал у Гай стёганку, расстелил поодаль от лошадей под каменным навесом и осторожно перетащил на неё Джека. Тот тихо застонал и, кажется, совсем отключился. Брок боялся, что опоздал, но нет. Едва заметно билась на шее жилка. Жив. Ещё жив.

— Я обращу его, — сказал он, не глядя на Гай. — А ты посидишь с ним. Ничего не бойся, он не причинит вреда. Но ты должна будешь надеть на него вот это, — он снял с себя и кинул Гай цепь с небольшим рубином в оправе. — Это вернёт его в тело человека. Я не хочу, чтобы кто-то узнал раньше времени. Ты поможешь?

Гай испуганно хлопала ресницами, но под пристальным взглядом закивала уверенно:

— Конечно. Конечно, Брок. Пожалуйста, поторопись, — она перевела взгляд на Джека и принялась снимать с плеч перевязи с арбалетом, луком и колчанами. Джек зашёлся в булькающем хрипе, кровь изо рта и раны потекла сильнее.

Брок глубоко вдохнул. Посмотрел на луну — белую, безучастную, с едва заметными тёмными пятнами. Потом выдохнул и перевёл взгляд на бледное, со страшной рваной раной на боку, искалеченное тело Джека. Напрягся, меняя челюсти. Костница над зубами привычно заныла, нестерпимо захотелось почесать удлиннившиеся клыки о деревянное полено. Брок поморщился от обжёгшего шею обруча и тут же забыл про боль — ни шея, ни порванное бедро, ни оцарапанная рука не имели сейчас значения. Он наклонился и припал к ручейку крови на боку, принялся лакать широким, чужим языком. Кровь. Джекова кровь была сладко-солёная и пряная, будто высохшая на солнце летняя полынь. Она словно сама текла в глотку, она туманила разум, вызывала желание не отрываться. Вызывала забытое, усмирённое желание вылакать всё до последней капли. Брок встряхнулся, обрывая свои же шальные мысли, вернулся в сознание. Кровь Джека дошла до желудка, улеглась внутри приятной теплотой. Он набрал в рот ещё и, отстранившись, стал перекатывать меж зубами и языком, смешивая с обильно выделяющейся слюной. Наклонился над раной снова и медленной, тягучей струйкой начал выпускать смешанную со слюной кровь изо рта — прямо на оголённые внутренности, в самую середину кровоточащего месива. Джек вздрогнул и тихо застонал. Брок знал, что сейчас будет печь страшно. Все внутренности точно в огонь кинут. Он был уверен и в том, что Джек справится. Его Джек воин — он точно выдержит это. Выплюнув в рану последние капли, свёл рваные края ладонями и глянул на Гай:

— Держи крепко. Сейчас начнётся. И ничего не бойся. Он не опасен.

Гай кивнула и неуверенно положила свои узкие ладони взамен широких ладоней Брока. Прижала сильнее, сводя кровоточащие края. Брок рывками освободился от рубахи, свернул в несколько раз и сунул Гай.

— Вот. Положи на рану. Лучше будет.

Джек захрипел и выгнулся. Словно все мышцы напряглись до предела, а кости решили вывернуться наружу.

— Брок, — прошептала Гай испуганно. — Брок, он…

— Ничего не бойся, — прошептал он в ответ. — Держи крепче. Ты справишься.

Тело Джека выгнуло снова, а потом скрутило. Он застонал, грудь заходила чаще. Кости стали меняться, кисти раздались в широкие лапы, из-под кожи полезла шерсть. Зрелище было страшное, жуткое, и Брок сам не знал, зачем вынудил Гай помогать. Почему-то это было важно. Вожак стаи, сидящий на цепи внутри него, удовлетворённо ворчал. Гай дрожала вся. Под её руками Джек превращался в волка. Рана затягивалась на глазах, пока не остался только неровный шрам, тут же спрятавшийся за выросшей поверх шерстью. Брок смотрел на получавшегося из Джека волка завороженно. Он оказался обычной масти, тёмно-серый с каким-то нежным, палевым брюхом. На голове между ушами, там, где у Джека серебрилась седая прядь, было светлое пятно. Брок улыбнулся. Гай сидела рядом, сжимая в руках ставшую ненужной окровавленную рубаху.

— Невероятно, — прошептала она. — Боги…

Волк, вытянувшийся на пропахшей Броком насквозь стёганке, дышал размеренно и спокойно. Он спал. Брок присел около морды и ласково погладил лобастую голову, почесал за большими мохнатыми ушами.

Потом поднялся, отошёл к своей кобыле, снял с седла шубу и накинул её на плечи Гай.

— Побудь с ним. И не забудь надеть цепь чуть позже. Никто не должен…

— Я поняла, — кивнула Гай. Под весом волчьего полушубка она словно успокоилась. — Иди. Ты нужен там.

Брок кивнул и, как был, голый по пояс, снова нырнул в кривой лаз ущелья.

****

На круглой природной площадке, заваленной мёртвыми тушами выродков и телами людей, всё было кончено. Хмуро вытирал лезвия о какую-то замызганную тряпицу Лех. Ворон сидел на валуне рядом и смотрел в сторону. Брок проследил за взглядом. Там, за колонной, держа голову огромного светлого волка на своих коленях, сидел Бак. Другой волк с разорванной глоткой лежал изломанной тушей у подножья каменного трона. Брок вздохнул и подошёл ближе к ним.

— Живой? — только и спросил он.

Бак поднял на него больные потемневшие глаза. Губы его, сжатые в белую линию, не шевельнулись. Он устало кивнул.

— Вот и славно, — выдохнул Брок с облегчением. — Нужно убираться отсюда.

Он присел рядом с тяжело дышащим окровавленным волком, наклонился ближе к морде и прошептал в самое ухо, так, чтобы никто больше не услышал:

— Ты молодец. Хвалю. А теперь кончай придуриваться и оборачивайся обратно. Пора уходить.

Волк заворчал. Отвернулся и уткнулся носом в живот Баку. Брок покачал головой, встал с колен и направился к трону. Пошарил глазами — сидят, дрожат. Боятся его. Он подхватил первые попавшиеся под руки шубы и пошёл к женщинам.

— Давайте, милые, всё закончилось. Вылезайте оттуда. Отвезём вас до жилья. Хватит трястись.

Он тянул к ним руки, пока не понял, что это было ошибкой. Как только он чуть отошёл в сторону, младшая, девчушка с воспалённым шрамом через всю шею, полезла первой. Младенец на руках второй спал, засунув в рот большой палец. Рубаха на груди его матери вымокла от проступившего молока, пора было кормить. Брок накинул на обеих шубы и отвернулся. Качнул головой — мол, идите за мной, — и двинулся в сторону лаза.

— Цел? — спросил он у Леха, кода поравнялся с ним. Тот кивнул в ответ. — Поджечь бы здесь всё, — протянул Брок задумчиво. Кое-где ещё валялись догорающие факелы, которые Лех раскидал по углам в самом начале.

— Всё не выйдет, — устало помотал головой Лех. — Факелов больше не осталось.

— Тогда чёрт с ним. Помоги им, — он кивнул на женщин, — дойти до лошадей, и ждите меня.

— Где Джек? — обеспокоенно спросил Лех, нахмурившись.

— Его здорово подрали и приложили по голове. Потерял сознание. Я вынес его к лошадям. Гай сидит с ним.

Лех кивнул, но было видно — озадачился. Впрочем, он встал с камня и, посмотрев на жмущихся друг к другу женщин, пошёл к ущелью на выход. Ворон двинулся следом замыкающим.

Силы были на исходе. Горела под обручем шея, ныло подранное бедро. Хотелось наесться непрожаренного мяса и завалиться спать. Вокруг высились трупы выродков. Некоторые из них были покрошены буквально на мелкие куски. Брок бы не решился предположить, сколько химер было в стае. Много. Очень много. На каждого из них наверняка по десятку, а то и больше. Он вздохнул и вернулся к колонне. Стеф уже в человеческом обличье медленно натягивал вещи на плохо слушающееся грязное тело.

— Я должен вырвать ему сердце, — сказал Брок, когда подошёл на расстояние шага. — Или ты сам можешь сделать это. Я должен видеть.