Ловчие

— Нет, — помотал головой Стеф. Он ещё явно был не в себе. — Нет… я не смогу.

Брок кивнул и отвернулся. У каменного трона лежало принявшее человеческий вид тело. Бывший сумасшедший был весь грязный и израненный. Мёртвый. Ему уже не хватило сил залечить повреждения. Брок осел рядом на колени, напрягся, меняя правую кисть, удлиняя когти. Перевернул тело на спину, схватившись за плечо.

Александр — кажется, так его звали — был красив. Той же чистой, спокойной красотой, что и Стеф. Порода угадывалась на раз. Его глаза были закрыты, развороченное горло раскрывалось алым цветком под упрямым, волевым подбородком. Светлые соломенные волосы свалялись. Щека была наискось подрана до самой кости. Ему здорово досталось. Брок вздохнул. Сложил кисть, отвёл локоть назад. Крепко напряг пальцы и, примерившись, вломился между рёбер, нащупывая ещё тёплое, скользкое сердце. Ухватил крепче и потащил наружу, ломая кости, отрывая от жил. Вызволил из тесноты тела на волю, взвесил на вымазанной алым ладони. А потом брезгливо откинул в сторону, в тень камней.

Всё. Был истинный — и не стало. Была у него стая, и вышла вся. Был сын, да где теперь он? Мальчишка, тоже сражавшийся волком, лежал поодаль. Он попался Ворону, и тот не слишком с ним церемонился.

Брок обтёр руку о штаны, поднялся на ноги и медленно поплёлся к лазу. Его ждали.

****

На ночлег устроились прямо рядом с лошадьми, под скальным навесом, защитившим от поднявшейся метели. Луна скрылась за облаками, стало совсем темно. Ворон развёл костёр, Лех, хоть и устал не меньше других, помешивал в котелке перловую кашу на вяленом мясе. Не совсем то, чего хотелось, подумал Брок. Но за неимением лучшего пойдёт. Женщины ещё не говорили с ними и жались друг к дружке, но сидели возле костра и хотя бы не дрожали. Поглядывали с интересом. Ребёнок так и спал в тёплой колыбели материнских рук.

Джек, прикрытый шубой, лежал там же, где Брок его оставил. Гай, умница, сделала всё как надо: на шее Джека переливалась звеньями магическая цепь. Хвала Богам, самое позднее — к рассвету оклемается.

Брок опустился рядом с молчаливо сидевшей у костра Гай, наклонился и тихо прошептал: «Спасибо». Гай была словно в трансе. Смотрела на пляшущие ало-жёлтые языки и молчала. Ничего, подумал Брок. Это пройдёт. Всё проходит. Всегда. Если жив, всегда есть варианты.

Стеф с Баком стояли поодаль, что-то рыча на повышенных тонах. И как Брок ни говорил себе не пялиться, не выходило. В конце концов он увидел, как Бак принялся раздеваться — быстро, резко, не развязывая, а разрывая шнурки. Потом сдёрнул с пальца магическое кольцо и кинул его в снег, под ноги Стефу. Развернулся и ушёл в ночь, оборачиваясь едва ли не на ходу в крупного чёрного волка. Брок видел, как тот поскакал в снежную пустыню, зарываясь в сугробы по грудину, а потом совсем потерял его из виду. Стеф, вздохнув, тоже начал раздеваться.

Брок поднялся, подошёл ближе и положил руку ему на плечо.

— Не нужно, — сказал он. — Оставь, не нужно. Побегает и вернётся. Ему надо.

Стеф обернулся. Он молчал, но глаза словно скулили. Он казался побитым и виноватым, хотя едва ли был в чём-то виноват. Стеф упрямо сжал губы.

— Он вернётся. Не ходи. Дай ему побыть одному. Тут, да ещё и в такую погоду, ему ничего не угрожает. Пошли-ка лучше к костру. Пожрём, что боги послали.

Стеф нехотя поплёлся следом. Брок шёл и улыбался едва заметно. Вот же дурные. Как есть дурные. Оба.

****

Младшая из женщин оказалась из Берга.

Её звали Линкой. Мать, едва узнала, что она жива, чуть от сердечного удара не скончалась на радостях. А потом Линка рассказала, что понесла от оборотня, который сначала её съесть хотел. Радости незаметно сошли на нет, мать напряглась, сжала губы — Брок видел, стоял поодаль. Подумала и сказала, что слишком много проблем. Что одним, без мужчин, им ребёнка не потянуть. Тем более такого. Что ещё не слишком поздно, надо к бабке идти, она плод вытравит. Линка разревелась — что с неё взять, совсем ещё ребёнок. Собрала немудрёные вещи в холщовый мешок и хлопнула дверью. Он поймал её за локоть уже на улице.

— Далеко собралась?

— Не твоё собачье дело! — огрызнулась девчонка, а потом поняла, что сказала и кому, и прикрыла рот рукой. — Ой… Простите…

И снова горько, с надрывом разревелась.

— Ты кончай это. Мокроту разводить. Щенку в животе от этого пользы мало.

Линка обречённо закивала. Лицо — симпатичное такое лицо в обрамлении каштановых волнистых волос под тёплым капюшоном — опухло и блестело от слёз. Красивый щенок будет.

— Что, пойдёшь к бабке плод травить? — спросил Брок.

Линка замотала головой. Горько всхлипнула и вытерла нос тыльной стороной ладони.

— Так куда собралась? Расскажи. Может, помогу чем.

Кое-как Линка взяла себя в руки. Начала:

— У меня тётка живёт в соседней деревне. Может, ей сгожусь.

— А если нет?

— А если нет… не знаю-у… — завыла она снова. Брок вздохнул и, прихватив за локоть, повёл в сторону ворот. Стеф ещё вечером, как вернулись, сказал, что готов обеих женщин оставить жить у себя. Всё же, щенки его брата. Одна кровь, одна стая. Заказов у него хватало, Бак тоже поправлялся быстро, только вернулся — и тут же решил, что устроит гончарный круг, будет горшки и домашнюю утварь делать. Через полнолуние отрастит себе кисть и управится со всем, чем пожелает. Брок отчего-то не мог смотреть на этих двоих безучастно. Оба вызывали странные, ранее не испытанные чувства.

Он провёл Линку от ворот до дома кузнеца, молча сдал с рук на руки понятливо улыбнувшемуся Стефу.

— Готовить будешь. Убирать. Помогать по хозяйству, чем сможешь. Они тебя не обидят.

Бак тоже улыбнулся девчонке. Тут же подскочил, помог раздеться и повёл на кухню. Стеф был прав, он был голоден до человеческого общения. В углу кухни, у самой печи, висела выторгованная в городе деревянная люлька. В ней гулил, облизывая наспех выструганного волка, розовощёкий младенец. Щенок. Старшая женщина, имя которой было Расафа, хозяйничала с ухватом у печи. Она до сих пор почти не говорила. Слишком силён был шок. Оборотни утащили её в стаю больше года назад. Когда ей вышло назвать своё имя, она расплакалась и долго не могла успокоиться.

Посмотрев на зарумянившуюся Линку, Брок развернулся и вышел в сени. Пожалуй, его дела здесь были закончены.

Стеф проводил до ворот. Молча пожал запястье, а потом вдруг притянул к себе и сжал руками за плечи, постучал по спине.

— Спасибо, — сказал он, когда отстранился. Смотрел долго, молчал. Брок ждал, когда спросит про Магистрат и Цитадель, но тот так и не спросил.

Брок хмыкнул, развернулся и поковылял обратно, к Бергу. Бедро, зашитое Гай, ещё побаливало. За столом в трактире его ждал отряд ловчих и Джек, его стая. Он стал ещё молчаливее и смотрел преданнее, хотя Брок искренне думал, когда тот ещё был человеком — больше просто некуда.

— Домой? — спросил Лех, поднимаясь из-за стола. Внутри, в тепле вкусно пахло свежим жарким и сухими травами. Четыре пары глаз смотрели на него с настороженным любопытством. Брок почесал обруч на шее и криво улыбнулся.

— Домой, пожалуй. В Цитадель.

****

— На Севере, в окрестностях Берга, угроза выродков полностью устранена, — отчитывался он, выпрямившись и расправив плечи, перед Верховным Магистром. За его спиной, так же вытянувшиеся в струнку вдоль стены, стояли его люди. Все, кроме Джека. — Также убит сошедший с ума истинный и вся его стая, включая обращённых и рождённых оборотней. Он обосновался там и в течение полугода совершал набеги на близлежащие деревни, резал скот. Пускал стаю охотиться в леса. Несколько месяцев назад осмелел и перешёл на людей, о чём вы получили письма с просьбой послать ловчих.

— Кто их слал, разобрался? — спросил Магистр, отворачиваясь от камина. Посмотрел в глаза своим единственным глазом, словно в самую душу. Брок поёжился.

— Да. Трактирщик. В открытую боялся, думал, что перейдёт дорожку управителю. А одна из жертв была его дальней родственницей. Решил сообщить.