Ловчие

Стеф закончил с сухостоем, подошёл и уселся рядом в рыхлый снег. Тоже стал смотреть на костёр и людей на поляне.

— Расслабься, — сказал он вдруг. Его губы тронула нежная, едва заметная улыбка, когда он смотрел в ту сторону. В сторону Бака и Гай. К тем подошёл Джек, притащил свой мешок со снедью. Расстелил холщовую ткань прямо на утоптанный снег и стал вытаскивать съестное из мешка. На походную скатерть упала пара караваев свежего хлеба, полукруг сыра и копчёный свиной окорок. Брок невольно потянул носом, принюхиваясь.

— Я и не напрягался, — ответил он в конце концов. — Смотрю просто. Как бы он моего стрелка не увёл.

— Не уведёт, — хмыкнул Стеф. — Бак, он… всегда такой. Ему нужно человеческое общение. Эмоции. Оборотни другие, более замкнутые, сами в себе. А он словно больше человеком уродился. Волком тоже любит, конечно. Но человеком — я чувствую это — всё же больше.

— Сам признался, или ты додумал? — фыркнул Брок.

— Я его ещё щенком помню, — повёл плечом Стеф. Такой непонятный, то ли защитный, то ли задумчивый жест. — Порой кажется, что не могу распутать, где в голове мои мысли, а где его. Забавно это.

Брок кивнул. Что ни говори, а интересные они экземпляры. Оба. Жаль будет сообщать о них в Магистрат. Ведь не дадут житья.

****

До каменных холмов доехали, когда солнце начало явно клониться за горизонт. Стало ощутимо холоднее, снег сильнее и сильнее окрашивался в жёлто-красные тона. Каменные выступы были сплошь укрыты снежными шапками. Как к ущелью подступиться, не было ни единой мысли.

Брок поднял вверх руку с расправленной ладонью в меховой перчатке. Обычно он терпеть не мог ничего на руках, но от ветра и снега кожа пальцев стала жёсткой и покраснела, пришлось надеть. Отряд вслед за ним встал. Никто не издал ни звука, только тихо пофыркивали лошади.

Брок прикрыл глаза и потянул носом воздух. Ошейник не только был его барьером. Он был бо́льшим, намного бо́льшим для него. Нужным. И, как бы ни хотелось в это не верить, уже привычным. Он дарил невыразимое состояние равновесия обеих ипостасей. Ясный, спокойный ум. Брок никогда не чувствовал себя таким непредвзятым и сосредоточенным, холодным, когда был вольным. Порой, конечно, хотелось снять этот магический обруч, разорвать, растянуть когтями. У него бы вышло, быть может. Окунуться в радостное, яркое волчье безумие, ощутить беспримесное счастье от того, что просто взрываешь носом снег, от того, как щекотно колет лапы студёный мороз. Почувствовать себя зверем — полностью, пускай и ненадолго. Чтобы краски мира посерели и обрушились в сознание густыми цветными запахами. Ему хотелось этого порой, он мог себе в этом признаться. И всё же ошейник и магия, в нём заключённая, дарила небывалое ощущение равновесия и спокойствия. Ничто сейчас не могло бы вывести его из этого состояния духа.

Мерзкий резковатый запах гниения лентой огибал скалистые холмы слева и терялся в камнях. Уже близко. Следов на пушистом, выпавшем ещё ночью снегу не было никаких. Выжидает, значит.

— Туда, — коротко сказал он. — Оружие приготовьте. Мало ли что.

Сзади завозились. Зашлёпали расстёгиваемые шлейки, зашуршали ножны. Сталь, испробованная на пальце, едва слышно загудела.

— Много их? — спросил Джек. Его брови были сведены до глубокой складки между ними, лицо чересчур сосредоточенное. Рука сжимала зазубренный по одной кромке меч-костолом.

— Стая, — пожал плечами Брок. Точнее было не понять. — Но не думаю, что больше сорока особей. Их же ещё кормить надо.

— Далеко же он забрался, — протянула Гай. Бак отстал от неё и теперь ехал по левую руку от Стефа.

— Это лёжка стаи. Логово. Уверен, когда было нужно, сам он ночевал или волком в лесу, или назывался вольным охотником и останавливался в деревнях. Мало ли таких бродит окрест Берга? Жители давно привыкли, — сказал Брок. Они огибали накиданные неизвестным исполином валуны слева, пытаясь углядеть лаз внутрь. Холм становился выше и круче. Входа всё не было.

— Постой, Брок, — донеслось вдруг сзади. Ворон подъехал ближе. Его смолянисто-чёрная кобыла всхрапнула и попыталась укусить кобылу Брока за холку. — Думается мне, что не всё так просто. Нужно бы наверх сходить, разобраться, что это за камни и есть ли тут куда лезть вообще. Может, вход будет выше.

— Хорошо, — согласился Брок, подхватывая под уздцы чёрную кобылу. Ворон спрыгнул на снег, совсем немного провалившись широкими меховыми унтами. Расцепил плащ с опушкой и приторочил наскоро к седлу. — Гай, идёшь с ним. В ущелье от тебя толку не будет, прикроешь сверху.

Гай сжала губы, но перечить не вздумала. Брок удовлетворённо выдохнул.

Когда Ворон и Гай ушли наверх, перескакивая по валунам со снежными шапками, отряд двинулся дальше. Джек взял поводья рыжей лошадки Гай, Стеф всё упорнее вглядывался в нагромождение камней впереди.

Ущелье открылось, едва они завернули за скальный выступ. Узкое, тёмно-серое, совершенно неприметное. Ступи несколько шагов вперёд или назад — и проедешь мимо, не увидишь.

— Надо спешиться, — сказал Стеф и первым спрыгнул с лошади. Закрепил поводья между валунами. Бак последовал его примеру. Брок задумчиво посмотрел на Джека и Леха. Те, вглядываясь в расщелину, кидали на него вопросительные взгляды, привставая на стременах. Брок был доволен тем, как выучил свой отряд.

— Спешиваемся, — кивнул он. — Дальше пойдём вереницей по одному. Джек замыкает. Будьте наготове.

Лошадей устроили чуть в стороне, в небольшом скальном углублении, вымытом весенними потоками воды. Сверху головы прикрывал небольшой каменный навес. На присыпанное снегом плато прямо под ноги лошадям Лех поставил полегчавшие торбы. Солнце неуклонно скатывалось за горизонт, быстро темнело. Ещё немного, и тело истинных начнёт неконтролируемо меняться, а выродки потеряют всякое терпение. Следовало поторопиться.

Брок глянул на Стефа. Тот порывисто подошёл к Баку и вдруг, пропуская руку по шее, под растрёпанные отросшие волосы, прислонился лбом ко лбу. Брок отвернулся, но всё равно расслышал:

— Не перекидывайся. Не снимай кольцо, Бак, слышишь? Не перекидывайся. Что бы ни случилось. Я боюсь потерять контроль. Боюсь задеть тебя.

— Конечно. Не буду, обещаю. Я и одной рукой неплохо дерусь, Стеф, ты же знаешь.

Стеф долго, спокойно выдохнул.

— Знаю. Хорошо. Идём.

И сразу поменялся, преобразился весь. Стал гибким и текучим, настороженным. Брок почувствовал — волоски на холке встали дыбом — как вытянулись когти на руках Стефа. Предвкушающе заныла костница над клыками. Стеф подобрался, словно перед прыжком, и двинулся в ущелье первым. Бак, не оглядываясь, мягко скользнул следом. Брок было думал остановить их. Терпеть не мог, когда у отряда две командующих головы отрастало. Но потом он больше почувствовал нутром, чем понял — его отряд весь при нём, ждут слова, взгляда, хоть чего-нибудь, и с места не пытаются двинуться. Он подумал и о том, что у Стефа слишком много личных причин, чтобы отказать ему в сомнительном удовольствии идти первым. Это примирило его с действительностью. Он снял полушубок и оставил его на лошадином седле, перекинул из-за спины вперёд свою деревянную шипастую дубину-палицу. Немудрёное оружие, зато идеальный вес и баланс, а также особый сплав шипов. От одного касания о посеребрённую сталь у выродков начинала медленно вспучиваться волдырями и сползать кожа.

Он повернулся к чёрному ущелью — ломаному и узкому лазу, точно кто прорезал каменное тело холма искривлённым тупым ножом. Посмотрел на Леха, затем — на Джека, и кивнул головой. Стеф с Баком давно ушли вперёд. Они двинулись следом.

Шли долго. Небо, то появлявшееся, то исчезавшее между нагромождением камней над головой, затянуло тёмно-серым. Было тихо и тревожно, начал идти крупный пушистый снег. Они всё шли и шли, стараясь ступать в следы Стефа и Бака, и не происходило ровным счётом ничего. Лаз петлял. Брок невольно подумал, как там Гай и Ворон. Без их помощи будет туго. Запах смрада и сладковатого гниения усиливался.