Mamas and papas

****

Когда Тони с Пеппер всё же приходят, на столе уже дымится горячее, и Баки узнал бы аромат этого тушёного мяса из тысячи других. Дело в специях или чём-то ещё - он не знает. Но это определённо то же самое тушёное мясо, что ели они с Беккой в своём детстве по праздникам. От этого осознания он какое-то время сидит, заворожённо смотрит на блюдо с горячим и не сразу замечает Старка.

Тони, попадая в помещение, производит эффект световой бомбы. Вот только что всё было мило, доброжелательно и вполне по-семейному, как появляется Тони, и начинается праздник. Всё шипит, переливается бликами и пузырится, как молодое вино, Тони словно везде и сразу - командует огромному молчаливому детине сгрузить коробку - видимо, с подарком, потому что на ней объёмный бант - на диван, успевает пожаловаться на жару, поздравить с Днём Рождения Хлою, поцеловать ей руку, поздороваться со всеми, сделать комплимент Мелиссе, что-то шепнуть на ухо Джону, отчего мальчишка весь преображается, подколоть Стива, отодвинуть и задвинуть стул для Пеппер, уже присаживающуюся за стол рядом с миссис Лауфиц. Он успевает целомудренно подкатить к пожилой леди и - Баки не верит своим глазам - имеет в этом успех. Спустя пять минут после своего прихода он уже закадычный друг и душа компании, и Стив рядом посмеивается в кулак, а Баки просто закатывает глаза и хмыкает. Тони по-прежнему действует ему на нервы, но факт в том, что после тех ковыряний в руке в его Башне смиряться и воспринимать этого человека становится легче. Намного легче. И острое неприятное чувство, которое Баки всё же порой испытывает, вспоминая цель - Говарда Старка (хотя и ни с кем не говорил об этом ни разу с тех пор, как начал возвращаться) - вина за устранение родителей Тони почти не давит таким мёртвым, неподъёмным грузом на плечи каждый раз, когда Тони попадается на глаза. Он принял этот факт. Принял Баки. Баки благодарен за это, пожалуй. Да и не только за это, за многое и многое другое. И сейчас груз словно растворяется минимум на половину. Это немало, кто бы знал, насколько это много на самом деле. Баки вздыхает и улыбается Тони на противоположном конце стола - почти незаметно, одними краешками губ. Спасибо, говорит Баки про себя. Тони неожиданно поднимает глаза и на секунду встречается с ним взглядом. В этот момент он чем-то давится и закашливается - несерьёзно, хотя Пеппер довольно ощутимо стучит его по спине. Наверное, тоже душу отводит, думает Баки. Улыбка разъезжается шире, и он уже смотрит в свою тарелку.

****

Неловкая ситуация возникает, когда Баки вручает свой подарок.

- Что это? - интересуется Хлоя, разглядывая с любопытством цветастую бумажку от Баки.

- Путёвка в Диснейленд во Флориде. На три дня, - говорит он, уже готовясь объяснять, что такое Диснейленд, но Хлоя подпрыгивает на месте, воздушный подол её платья подпрыгивает вместе с ней, и она пищит:

- Диснейленд! Диснейленд! Здолово! Здолово! Хочу туда поехать! Когда мы поедем, дядя Дзеймс? - она уже обнимает Баки за ногу, не выпуская из рук буклет.

- Даты открытые, в любых числах сентября, когда получится, - отвечает Баки больше для Мелиссы, которая смотрит на него с улыбкой, и тут случается непредвиденное. Хлоя хмурится, отпускает его ногу и говорит:

- Хочу сейчас. Поедем в Диснейленд сейчас!

Дальше происходит что-то, что временно вводит его в ступор. Хлоя вдруг начинает злиться и требует Диснейленд вот сию секунду. К объяснениям подключается Мелисса и миссис Лауфиц, а Баки только стоит, смотрит и чувствует паралич - он не понимает, чем вызвана бурная негативная реакция, и ни слова не может из себя выдавить, просто смотрит и видит, как глаза Хлои становятся подозрительно блестящими, а щёки - контрастно алыми. В конце концов, Мелисса уводит её в ванную - умыться, а кто-то - Стив, конечно, - тянет его в сторону кухни за руку.

- Она сейчас успокоится, Бак, - говорит он, крепко обнимая. Баки только тогда осознаёт, что весь деревянный. Словно у него самого приступ, от которых, он думал, уже избавился. - Выдохни, - шепчет Стив на ухо. - Давай же. Вдох - выдох, Бак. Вдох - выдох.

И он дышит. Его отпускает медленно, начиная с макушки. Словно стаивает наст, и постепенно возвращается чувствительность. Неприятное ощущение, но Стив обнимает его крепко и успокаивающе поглаживает по спине. Его руки крепкие и тёплые. Этого достаточно. Всегда было достаточно.

- Почему она так? - спрашивает Баки через какое-то время, немного отстраняясь. - Что произошло вообще?

Стив смотрит задумчиво. Взгляд у него мутный, жаркий. Они впервые с утра наедине, и жар тел ощутим даже через ткань одежды.

- Кто бы знал, - пожимает он широченными плечами. - Дети. А я не большой спец, ты же знаешь.

Баки вздыхает и чувствует, как ладонь Стива скользит выше, пока не укладывается по-хозяйски на затылок, не начинает творить дорожки в коротких подстриженных волосах. Баки жмурится от непередаваемого удовольствия. Стив не гладит, он ощутимо придавливает, но делает это так нежно, что хватает пары движений, чтобы Баки совсем расплылся.

- Твои волосы, - шепчет Стив, и лицо его близко. Очень близко. Сейчас поцелует, думает Баки и вспыхивает весь, полыхает до потолка. Но Стив ни на чуть не приближается больше, только смотрит своим глубоким небесно-голубым взглядом, проедая насквозь, и это непреодолимое расстояние чувствуется высоковольтным напряжением, зудит от него даже под кожей, Стив смотрит, смотрит и не двигается. - Твои волосы. Совсем как раньше, Бак. Я, кажется, от этого совсем рехнулся, - говорит он.

В этот момент - Баки слышит - в кухню кто-то заходит. Ненадолго притормаживает на пороге, но потом всё же проходит к раковине за их спиной. Льётся вода. Стив кидает только мимолётный взгляд и возвращается к его глазам, но то, что он не вздрагивает, не отстраняется, не отпускает затылок, даже ласкать пальцами не перестаёт - говорит Баки о многом. Говорит Баки всё. Он прикрывает глаза и сглатывает, почему-то ощущая себя распятой бабочкой. Счастливейшей в мире распятой бабочкой с выпущенными на свет кишками. Смотрите. Любуйтесь. Я красив.

- Пропустите всё веселье. Вы должны это видеть, - доносится из-за спины голос Наташи. - Сэм принёс твистер. Дети начали играть, Хлоя стала зазывать Тони. Он отказывался, ссылаясь на глаженый костюм, на что Хлоя задумалась и сказала: “Точно. Ты толстый, ты не поместишься на поле”.

- Что она сказала? - обалдело переспрашивает Баки, поворачивая голову вбок.

- Что он толстый, - хихикает Наташа.

Стив издаёт странный звук и смеётся в кулак. Его пальцы на затылке ощущаются лёгкими обжигающими касаниями.

- Бедный Тони… - говорит он.

- Можете себе представить? - улыбается Наташа. Баки вздыхает и поворачивается к ней лицом, выпутываясь из объятий. - Так что сейчас Тони в позе “зю” доказывает всему миру обратное.

- Твоя племянница прирождённый манипулятор, - снова смеётся Стив, оборачивает ладонь вокруг пальцев Баки и уводит его вслед за Наташей обратно в гостиную.

****

Надо отдать Старку должное, думает Баки позже. Он гибкий. Очень гибкий.

****

После твистера, в который Тони если и не одерживает победу, но совершенно точно доказывает Хлое, что он “помещается на поле” и заслуживает её одобрения, дети распаковывают ту самую огромную коробку на диване. Под крышкой оказывается вместительный дом в разрезе - механический, в стиле начала девятнадцатого века для механических же куколок, и Мелисса, а вслед за ней и Хлоя, и Джон, и Лиззи поражённо вздыхают - в доме включается свет и всё приходит в движение. Звучит мелодичная старинная музыка, как из заводной шкатулки. Жители принимаются за свои нехитрые дела. На первом этаже кто-то, кто пока без имени, играет на рояле. И всё настолько филигранное и потрясающе стильное, что слова на самом деле теряются.

- Тони, - с восторгом начинает Стив, но его обрывают.

- Тони, Тони, - Старк осушает свой бокал с красным практически залпом под удивлённым взглядом Пеппер. - Я всю жизнь Тони. Так, делал помаленьку в качестве отдыха. Вроде, забавная вещица вышла.