Mamas and papas

- Итак, какие планы на сегодня? - интересуется Стив у Баки.

- Нам нужно съездить в больницу к Мелиссе. И это либо на такси, что очень плохая идея, - он говорит и смотрит прямо в голубые глаза Стива, и тот кивает понимающе. - Либо нам надо как-то забрать “эскалэйд” Мелиссы, чтобы передвигаться с детьми.

- Я с удовольствием посижу с ребятами, пока вы съездите за машиной, - вдруг говорит миссис Лауфиц, очень аккуратно сжимая в худых пальцах свёрнутый блинчик и обмакивая его в мёд. Баки настолько не ожидал подобных предложений, что замирает и не знает, что сказать.

- Миссис… Роза, - вовремя поправляется Стив, и его щёки становятся розоватыми от шутливо-укоряющего взгляда старушки, - нам неловко просить вас. Это как-то совсем уж…

- Ничего неловкого, глупости какие. Ваши ребята просто замечательные, давно я не проводила время так весело. Подумайте сами, я пожилая женщина из соседней квартиры, которая постоянно сидит дома. И у меня уйма свободного времени и нерастраченной энергии, которая просто не может полностью воплотиться в вязании крючком. Если честно, я готова выручать вас каждый раз, когда вас выдернут по работе - я знаю, мальчики, у военных такое бывает. И уж как думаете, лучше я, чем незнакомая няня?

- Я даже… не знаю, что сказать, - поражённо выдыхает Баки.

Стив думает, что ни за что бы не доверил детей обычной соседке, если бы Тони ещё в самом начале их жизни в этом доме не постарался и не прошерстил биографии и послужные списки всех соседей. Им просто повезло, и миссис Лауфиц жила в этой квартире с того самого момента, как дом сдали в эксплуатацию. Им просто повезло, Роза на самом деле являлась ангелом во плоти. Стив думает, что без раздумий доверил бы ей и собственных детей. При условии постоянного наблюдения за квадратом со стороны Тони, конечно. Перестраховка никогда не повредит. Время сейчас слишком неспокойное.

- Меня можно просто обнять, - миссис Лауфиц кусает блинчик, прежде чем он капнет на её аккуратное домашнее платье мёдом, прожёвывает его и заканчивает с улыбкой: - и сказать: “Спасибо, Роза”.

Баки не медля нагибается поближе, приобнимает старушку живой, тёплой ладонью и очень искренне благодарит. Он на самом деле растроган. Неужели он всё-таки заслужил если не оправдание, то хотя бы прощение?

Дверь гостиной распахивается, и Хлоя, до сих пор щеголяющая в севшей после стирки футболке Баки, словно в платье, заявляет:

- Писать хочу!

Стив и Баки переглядываются. Об этом они тоже совсем не подумали.

- Пойдём-ка, милая, - миссис Лауфиц встаёт и берёт Хлою за руку, ведёт в сторону ванной. - Ты знаешь, что маленькие леди не должны так говорить в обществе? Нужно говорить: “Я хочу в туалет”.

- Но дома я всегда говорю, что хочу писать, - настойчиво заявляет Хлоя. Окончание перепалки теряется за закрытой дверью в ванную.

- Нам обязательно надо забрать машину. И их самые нужные вещи, - подводит итог Стив. Баки только кивает в ответ.

****

В больнице “Кариббеан Хелс Фэмили центр” их принимают довольно радушно - видно, что все предупреждены. Мелисса в своей палате выглядит хорошо даже с чуть более заострившимися скулами, может, только виноватый взгляд выдаёт её настоящий настрой. Она, ни о чём не спрашивая, счастливо приветствует всю их компанию. Дети с визгами и счастливыми улыбками обнимают её за шею, и она лишь немного кривится, когда Хлоя случайно задевает собой шов. Баки наливает воды и ставит в прозрачную вазу букет цветов - облако нежных колокольчиков всех пастельных тонов - от неявно фиолетового до кремового. Сегодня он искал их намеренно.

- Посекретничаете немного без нас? Сейчас мы вернёмся, - говорит Баки и тянет Стива из палаты. Мелисса беззвучно говорит одними губами “спасибо”, когда Баки оглядывается на выходе.

- Нам нужно найти её лечащего врача. Я хочу выяснить, что к чему, до того, как поговорю с Мелиссой, - поясняет он Стиву в коридоре.

- Не веришь ей? - Стив с лёгким удивлением смотрит на свою ладонь в руке Баки, но не вырывается. Баки морщится и сам расцепляет пальцы.

- Доверяй, но проверяй, - говорит Баки по-русски и идёт к ординаторской. Стив пожимает плечами. Он понимает язык. Но из-за того, что обычно из уст Баки выходят сплошные идиомы, понятные лишь тому, кто на самом деле пожил среди русских, это ему ничего не даёт. Он вздыхает и просто идёт следом. Баки стучит в ординаторскую и заглядывает внутрь. К нему оборачиваются несколько людей в форме высшего медицинского персонала.

- Извините за вторжение. Мне очень нужно поговорить с лечащим врачом Мелиссы Барнс, - говорит он вежливо. Навстречу поднимается грузный невысокий мужчина, до этого сидевший с чьей-то картой в руках, кивает и приглашает выйти.

- Джеймс Барнс, - представляется Баки и протягивает руку для приветствия. - Брат.

- Очень приятно, - кивает мужчина и уверенно пожимает ладонь. - Пол Локарт, хирург и лечащий врач. А это? - спрашивает он, кидая заинтересованный взгляд на Стива. Тот прячется за бейсболкой.

- Друг семьи, - чётко, с военной выправкой произносит Баки.

- Отойдём? - кивает Локарт в сторону запасного выхода.

Пока они идут по коридору к балкону, Локарт достаёт из нагрудного кармана тощую пачку сигарет.

- Вы знаете, что у неё запланирована операция на начало сентября? - начинает врач на улице, прикуривает сам себе и быстро - видимо, влияет специфика профессии - затягивается. Предлагает угоститься, но они отказываются. Там и угощаться нечем - две последние сигареты сиротливо перекатываются в картоне.

- Какая операция? - не понимает Баки.

- Удаление почки, она не говорила? - хмурится Локарт.

Баки молчит.

- Поэтому она лежит в онкологии? - тихо спрашивает он, кладя обе руки - открытую и в перчатке - на железные перила. Смотрит на улицу, вид с седьмого этажа на соседний с больницей сквер не так уж и плох. Решается: - У неё рак?

- Значит, не говорила, - выдыхает дым из лёгких Локарт. Морщится. - Вообще, это врачебная тайна, и мы должны блюсти интересы пациентов. Но я немного знаю Мелиссу - она училась вместе с моей женой в школе языков. Очень достойная женщина. И я не помню, чтобы у неё были братья, - говорит он и щурится, обращаясь своим полным круглым лицом к Баки. - Но вы с ней так похожи, что у меня не возникает лишних вопросов, Джеймс. Вы должны знать, как обстоят дела, даже если Мелисса считает по-другому. Она вдова, и у неё дети. Вы вправе знать, - заканчивает он мысль и снова затягивается - уже расслабленнее. Словно каждая затяжка возвращает этому цепкому толстяку самообладание.

Баки не торопит - он уже успел понервничать и успокоиться. Ему скажут правду - он видит по глазам. А насколько правда ему понравится - это уже совсем не дело доктора. Это его личное дело.

- Я хочу, чтобы вы поняли. Если бы у неё был рак, я бы уже сказал об этом. Мы не в театре, а я не примадонна, чтобы шутить с такими вещами, - продолжает Локарт. - У неё опухоль на почке. Но доступ к ней затруднён - мы никак не можем взять достоверную пункцию для анализа на онко-маркеры. Долгое время опухоль её не беспокоила, но за последний год произошло много всего в их семье… Опухоль стала увеличиваться, и теперь грозит передавить артерию, питающую саму почку. Если это произойдёт, неизбежен некроз тканей, а с этим шутки плохи. Соль в том, что определить, рак ли это, или опухоль доброкачественная, мы сможем только после операции. А вчера острый аппендицит - словно очередной звоночек. Я не намерен тянуть с операцией до сентября. Я хочу сделать её сразу, как только она поправится от удаления аппендицита. Но Мелисса почему-то против. Говорит, что ей нужно дождаться сентября. Я не знаю причин, Джеймс, но пожалуйста, уговорите её не тянуть. Эта тягомотина может плохо кончиться. А я не вижу хоть сколько-нибудь объективных причин, почему она сопротивляется. Поговорите с ней, - кивает Локарт и берётся за ручку двери. - А мне нужно на обход. Был рад познакомиться, и буду надеяться вместе с вами на положительный вариант развития событий.