Страница 22 из 63
- Доброе утро, Джеймс, - доносится слева, и Баки, совершенно не ожидая подвоха, закашливается. - Простите, я не хотела быть внезапной, так получилось, - тон голоса миссис Лауфиц улыбающийся и ещё по-утреннему низкий.
- Доброе утро, Роза, - отвечает он, когда справляется с першащей глоткой. Он думает - то ли прятать сигарету, то ли уже нет, и сам не понимает, почему вообще появляется мысль - что-то прятать от миссис Лауфиц. Он смотрит на сигарету в пальцах, на старушку, снова на сигарету и вдруг смеётся. Миссис Лауфиц, как есть - в глухой ночной рубашке с рюшами и ночном же чепце, с замершей лейкой в руке - на её балконе несколько ящиков с разноцветными цветами-граммофончиками - смеётся тоже. Искренне, по-доброму. Да уж, ну и встреча.
- Не видела, чтобы вы курили раньше, - говорит она, продолжая поливать цветы. Баки запоздало понимает, что в майке, и светит своим металлическим протезом, чего раньше старался не делать. Но эта мысль вялая, и он шлёт её куда подальше. Какая теперь разница.
- Я хорошо конспирируюсь, - пожимает Баки плечами и снова затягивается, улыбаясь. - Да и курю очень редко.
- Понимаю, понимаю, - говорит миссис Лауфиц. Смотрит на него с интересом: их со Стивом балкон - воплощение мужского минимализма. Серая плитка пола. Складной табурет в углу и железные перила с витыми прутьями под ними. Баки стоит в майке и босиком, и весь как на ладони. - Мне показалось, или вчера вечером я слышала у вас детские голоса?
Баки курит, затягивается ещё пару раз, прежде чем ответить.
- Непредвиденные обстоятельства, - говорит он после. - Моя сестра попала в больницу с аппендицитом. Она вдова, и у неё двое ребят. Не с кем оставить, - продолжает он и вдруг понимает, что эта небольшая “ложь” - на самом деле очень большая правда, и насчёт “переночевать” они со Стивом сильно погорячились. Точнее, не погорячились, а не охватили суть проблемы сразу. Чёрт.
- Ох, очень жаль вашу сестру, сочувствую. Но аппендицит не так страшно, всё-таки, - говорит миссис Лауфиц, и Баки сжимает зубы, едва не раскусывая фильтр напополам. - Неужели теперь у вас гостят племянники? - с совершенно искренним восторгом интересуется старушка. - Это же чудесно! Тогда я испеку не только печенье, но и блинчиков сегодня к завтраку. Вы ведь помните, что сегодня суббота? - подмигивает она сквозь стёкла очков.
- О, - Баки отвлекается от внезапных волнительных мыслей, - это было бы здорово. Мы, если честно, понятия не имеем, чем их кормить. Холодильник пустой, вот, в магазин собирался. Может, вам тоже прикупить что-нибудь?
- Отличная идея, Джеймс. Загляни ко мне, как соберёшься, я дам тебе список. Вы придёте ко мне, или…
- Может, сегодня вы к нам в гости, Роза? - вдруг ни с того, ни с сего предлагает Джеймс. Это первый раз за полтора года, когда он приглашает добрую соседку к ним домой, но почему-то это не вызывает никакого протеста внутри. Наоборот. Он не думает, что тащить детей по гостям с утра пораньше - хорошая идея. И он отчего-то уверен, что миссис Лауфиц точно им понравится.
- Спасибо за приглашение, Джеймс, - с благодарностью говорит миссис Лауфиц. Она уже убрала лейку, и теперь просто стоит у ближайших перил над облаком цветов в ящике, и говорит с ним. - Я уж думала, не дождусь, - журит она незло, и Баки улыбается. Пожимает плечами, затягивается последний раз и тушит кончик сигареты железными пальцами. Сжимает окурок в ладони.
- Я зайду к вам, как умоюсь и оденусь, - говорит он, направляясь внутрь квартиры.
- У вас очень красивая рука, Джеймс, - произносит вдруг миссис Лауфиц с тёплой улыбкой, и Баки замирает, уже занеся ногу через порог. - Понятия не имею, почему ты её постоянно прячешь. Ты выглядишь гармонично с ней. Совсем немного странно, но в целом - очень красиво.
- Спасибо, - кивает Баки и уходит с балкона. Сердце почему-то снова бьётся как загнанное. Наверное, это последствия слишком быстро в последние недели снимаемых с его чувств блоков и заслонов - он не успевает, не может угнаться за ними, расставить всё по должным местам, полочкам, как-то осознать. И поэтому бултыхается в нахлынувшем потоке, словно и плавать не умеет вовсе.
В его планах умыться, побриться, зайти за списком к миссис Лауфиц и сбегать до магазина, и всё это так тихо и быстро, как только можно - чтобы вернуться к моменту, когда все остальные проснутся. Предвкушение чудесного дня, несмотря на все страхи, перевешивает. Он ещё не понимает до конца, но уже безумно счастлив от происходящего вокруг. Он чувствует, как оживает.
****
Утро проходит совершенно потрясающе. Миссис Лауфиц появляется на пороге с двумя блюдами, прикрытыми полотенцами, в своих сухоньких руках - и они со Стивом тут же перехватывают подношение. Овсяно-шоколадное печенье и блины - что ещё нужно для счастья? Стив под шумок нажаривает огромную сковороду яичницы с беконом, потому что знает - даже этим количеством блинов и печенья им с Баки не наесться. Баки делает тосты, пока Джон с Хлоей носятся по кухне и остальной квартире, охватывая не охваченное вчера и знакомясь со всем, до чего могут дотянуться, в новом помещении. Миссис Лауфиц вливается в их компанию так, словно всегда была там - Хлоя называет старушку “тётя Лоза” и норовит забраться на колени и обнять - кажется, у Хлои такой стиль поведения - обниматься с малознакомыми людьми, если они ей нравятся. Джон присматривается, не торопится открываться, но овсяное печенье с шоколадом не оставляет равнодушным и его, и он сдаётся, с интересом и едва ли не заглядывая в рот слушая полу-выдуманные, полу-правдивые истории, сидя на ковре в гостиной. Баки заканчивает с тостами к яичнице и варит кофе. Кульминация утра случается прямо перед завтраком - Хлоя непонятно откуда (Баки смотрит на Стива с высоко поднятой бровью) - достаёт его щит Капитана Америка и, устраиваясь в его углублении, как Дюймовочка в скорлупе грецкого ореха, кружится вокруг своей оси прямо у них под ногами, отталкиваясь руками от ящиков и заливисто хохоча.
Стив смотрит на это невозможным взглядом - он ошарашен - прятал щит очень тщательно, в глубине шкафа, завешивал вещами. Но одновременно с этим он готов растаять от детского смеха. Он едва удерживается (в прямом смысле, вцепившись пальцами в столешницу у плиты) от того, чтобы не стечь на пол от сбивающей с ног Хлоиной энергии. И даже ругаться у него не получается - он просто открывает и закрывает рот.
- Дурдом, - очень тихо и с широкой улыбкой резюмирует Баки, подхватывает Хлою под живот живой рукой, поднимает повыше и прижимает к себе. Та смеётся и брыкается - но куда там. Ногой бьёт по краю щита, и тот взлетает наверх, ложась чётко под металлические пальцы. Он кидает щит Стиву, и тот, наконец, приходит в себя. В этот момент в кухне появляется Джон и миссис Лауфиц.
- Ух ты! Это же щит Капитана Америка! А можно, я тоже подержу? Дядя Стив, ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, - неожиданно Джон становится очень настойчивым, хоть и не позволяет ничего, больше слов и умоляющего взгляда.
Стив улыбается и протягивает вогнутый диск. Джон берёт его осторожно, боясь не поднять, но вибраниум на самом деле очень лёгкий, если даже Хлоя дотащила его из спальни до кухни, и Джон с удовольствием просовывает худенькую мальчишескую руку в держатели, принимая воинственную и гордую позу. Щит скрывает его едва ли не целиком.
- Дурдом, - снова говорит Баки, и все смеются. Даже Хлоя перестаёт брыкаться, а просто обвисает в его руке и подрагивает от хохота.
- Дзонни такой смесной, - вставляет она между всхлипами.
- Так, мне кажется, пора завтракать, - берёт ситуацию в свои руки миссис Лауфиц. Если бы не она, Баки и не знает, справились бы они со Стивом с детьми. Он не думал, что это так непросто. Бедная Мелисса.
После завтрака Стив находит новый отвлекающий манёвр - телевизор, огромная новая плазма, которую они почти не включают. Оказывается, есть множество каналов, транслирующих детские телепередачи и мультфильмы - это их просвещает Джон. Баки подозревает, что Мелисса не часто балует их мультиками, но сейчас соглашается - им нужна передышка и совещание. Стив прикрывает дверь в гостиную и идёт за Баки на кухню - там миссис Лауфиц допивает кофе. Они надеются на это же и на хотя бы десять минут тишины.