Страница 67 из 82
Ещё какое-то время обсуждали ситуацию. Неприятным открытием оказалось то, что без ИИ в стенах Комплекса люди были очень сильно ограничены.
Быстрые перемещения — заблокированы. На самостоятельное перемещение, там где не заблокированы шлюзы и створки секторных дверей, тратится слишком много времени — некоторые маршруты тянулись на сотни километров.
Выход наружу — заблокирован. Внешние шлюзы кроме многоступенчатой системы автоматики, теперь неработающей, имеют ещё и автоматизированные защитные системы, проверять состояние которых никто не хотел. Толщина же наружного корпуса никому из присутствующих не была известна. Бруно с лёгким смущением заявил, что этот вопрос не вставал перед ним раньше, и он в состоянии предположить только порядок цифр. Без каких-либо гарантий точности.
Полностью встал гигиенический сектор. Перестали работать душевые. Игнорировали разумных промышленные утилизаторы. С одной стороны это было не критично, всё аналогичное, в более упрощённом и грубом виде выполнял ЗК, но не критично это на коротком отрезке времени.
Информационная блокада тоже не улучшала ситуацию. Что творится за границами Комплекса, никто не знал. И, были подозрения, что внешний мир тоже не был в курсе того, что у них что-то случилось.
Когда прозвучала мысль, что подобным могло накрыть не только их одних, Пила поняла, что пора закруглять обсуждения, пока народ не додумался до полного минора:
— Подведём итог! Проныра, поправь меня, если я не права, пространственники у нас только Бардины?
— Да, Ник, и обе его сестры.
— Тогда проработай с девочками вопрос теоретической возможности перемахнуть через внешнюю обшивку Комплекса и глянуть, что творится за его пределами.
И не давая Проныре возразить, сразу уточнила, немного повысив голос и добавив в него сталь:
— Пока ждём возвращения Ника и разбираемся в ситуации, мы не будем даже пытаться выйти наружу! Но проработать способ такого выхода обязаны заранее!
Услышав подтверждение, Пила двинулась дальше:
— Теперь ты, Всевид, — Пила несколько секунд помолчала, о чём-то размышляя, потом продолжила, — до возвращения Варписа, ты отвечаешь за боевое крыло клана. Проведи проверку боевого потенциала в текущей ситуации. Что работает, что не работает. Что работает не так, как должно и на что сейчас мы вообще способны. Больше никаких действий не предпринимать! Никакого аврала, никакой мобилизации. Ждём, что нам через пять-семь часов скажет Бруно. И надеемся, что кланлидер с группой вернутся раньше.
Когда большинство отключилось, и с Полиной в чате остался один Всевид, девушка вздохнула:
— Что у тебя ещё?
— Мне тут в личку отписал Мурс, помнишь такого?
— Конечно!
Ещё бы она не помнила. Сколько разговоров и обсуждений она выслушала от этих маньяков-тактиков, когда они подбирали рабочие боевые группы для уничтожения Карателей. Разбуди её посреди ночи, девушка без проблем вспомнит все особенности перка Мурса и то, как он сочетается с другими в рейдовой группе.
— У Мурса повышенная чувствительность на нашего вождя. С его слов, Мурс воспринимает оба его перка на приличном расстоянии. По крайней мере, находясь внутри Энриувойре, он всегда ощущает стационарный карман. А когда Ник тут, то заодно и мобильный.
— Давай покороче, — чуть поторопила Всевида Пила, зная его дотошность и тягу всё разжёвывать, — если что-то не пойму, уточню.
— Если покороче, то теперь Мурс не ощущает стационарный карман Ника. Как отрезало. В одно мгновение. Примерно час назад. Как раз, когда началась эта ерунда с Комплексом.
— Ты хочешь сказать, это может быть связано?
— Какая-то связь определённо есть, — медленно и задумчиво пробормотал Всевид, — я только пока не вижу какая. Просто имей ввиду.
И уже совсем перед тем как отключиться, как бы, между прочим, добавил:
— Ты бы сходила в операторскую. Попробовала на первого оператора выдвинуться. Вдруг место уже час как вакантно. Тебя, конечно, без таких разрушительных спецэффектов снимали, но и наш прошлый Комплекс был помельче. Кто их разберёт, как оно в Кайто-Фомг бывает. Опыта то нет.
***
Покой и умиротворение…
Именно этими двумя словами я бы описал своё состояние, если бы мог собрать мысли в кучу, сосредоточиться и вернуться в реальность.
Но возвращаться не хотелось.
Ничего не хотелось…
Покой и умиротворение…
Эти два ощущения держали в себе лучше, чем любые тюрьмы и оковы.
Особенно, если знаешь, что там, снаружи, за их границами, только боль и смерть.
Мысли начали движение. Медленное. Спокойное и умиротворённое.
Я вспоминал. Жизнь расцветала и напитывалась красками, проявляясь как бы из чёрного ничто. Кадры из чьей-то жизни. Куски. Эпизоды.
Забавные, грустные, приятные, болезненные, постыдные, страшные, горькие.
Постепенно, очень незаметно и без осознания того момента, когда чья-то жизнь стала жизнью моей, я смотрел и вспоминал свою жизнь.
Всё быстрее и быстрее мелькали кадры, не теряя при этом яркости осознания и полноты восприятия. Мысли разгонялись. Вместе с кадрами из далёкого прошлого, сознание захватывало что-то ещё, тоже прошлое, но уже не настолько далёкое и тоже моё.
Течение времени было сложно оценить, но казалось, что я уже вечность стою вот так, на коленях, под искорёженной грудой железа, бывшей совсем недавно огромным восьмилапым высокотехнологичным транспортным средством, и держу на плечах небо. Тяжеленное. Обжигающе тошнотворное.
При этом испытывая покой и умиротворение…
Сознание с ощутимым толчком синхронизировалось с реальностью, наполняя меня всем спектром ощущений, до этого мгновения не воспринимаемых, и полным пониманием происходящего.
Не нырнул обратно в состояние, из которого только что вынырнул, я только потому, что не знал, как это сделать!
Чудовищная боль! Без явного источника. Без возможности оценить и без возможности соображать, пока она тут. Боль, разрывающая каждую клеточку моего тела и моей души. Молниеносно сводящая с ума, потому что только так можно снизить эту боль — сойти с ума настолько, чтобы начать игнорировать рвущиеся на части нервы.
Покой вернуть удалось. Умиротворение — нет.
Сознание смилостивилось надо мной и как в насмешку, неспешно, покинуло биологическое вместилище. Но чернота забытья не накрыла меня, оставив часть ощущений, хоть и меньшую, и понимание происходящего.
Мои вычислительные мощности, расположенные в зоне Ареала были свободны и доступны для размещения большей части моего сознания. Где оно и находилось в данный момент, прячась, как маленькая девочка от суровой реальности.
Перк «избирательность» набрал всё, что хотел набрать, для того, чтобы выйти на полную мощность. И сейчас работал, причиняя мне ту самую, сводящую с ума боль.
Этот грёбаный перк, если бы дело происходило в игре, я бы назвал забагованным, накатал бы телегу админам и потребовал бы его у меня удалить! Ещё и на компенсацию бы подал. И не сомневаюсь, что получил бы её.
Потому что, ну его нахрен!
Я смутно помню, как на последних крупицах гаснущего сознания делал выбор из двух позиций. Выбор наудачу. Опираясь только на логику и надежду.
Попал в воздействие Королевы, которым она давила со всей дури. И не видя результата, давление усиливала. И усиливала. И усиливала.
А перк, для тонкой настройки и определения границ нейтрализации воздействия, чтобы остаточный фон был не слишком опасен для меня, поглощал всё, чем молодая Королева давила. Подпитываясь этим же воздействием. И поглощал. И поглощал.
Переродившись во что-то непонятное. Своей работой причиняя мне чудовищную боль, но при этом полностью отсекая меня от воздействия Королевы. Глуша это воздействие ещё на «подлёте» и жадно его пожирая. Не отображаясь адекватно в интерфейсе и как в насмешку, усиливая моё восприятие, пропустив его через себя.
И теперь вокруг, в зоне моего устойчивого восприятия, а это, чёрт возьми, почти десять километров Ареала-3, я «вижу» больше шестидесяти тысяч мёртвых аватаров и около тысячи живых. А так же «вижу» слетевшую с нарезки шоблу шургов, в настоящее время жрущую друг друга и одну из двух, способных вести по мне огонь осадных башен «Большой восьмёрки» с упоением лупящую в меня каждые три секунды.