Страница 7 из 13
– Знаете, – сказал Потемкин почти задушевно, – теперь я был бы вам признателен, если бы вы рассказали мне о том, какие у вас лично были деловые связи с покойным Фрэнком Франклиным. И, – Потемкин сделал предупреждающий жест, – Бога ради, не начинайте повествовать о том, как вы коллекционируете симпатичных людей просто так, потому, что они могут когда-нибудь понадобиться. Вы заметили – я вас слушал, не перебивая. Вы сказали все, что хотели. А теперь поговорим по делу.
Замах, удар – мяч прокатился мимо лунки и застрял в ловушке, Вази не пошел его оттуда доставать, а сел в хромированное вертящееся кресло напротив Потемкина.
– Мне говорили, что вы – не совсем типичный представитель своего сословия.
– Ну и славно. Теперь – о ваших связях с Франклиным…
– Я же говорил – чисто светские…
– Послушайте, Максуд! – Потемкин расположился в кресле поудобнее. – Мы ведь ровесники? Давайте по именам – Макс, Алек – не возражаете? Я вас слушал внимательно, как всегда слушаю хороших профессионалов – каким бы делом они не занимались. Тем более ваше дело мне, признаюсь, мало знакомо. А потому всё, что вы рассказывали тут, играя в кабинетный гольф – имело для меня… некоторую ценность. Но если вы хотите, чтобы я поверил, что вы возили Фрэнка Франклина на частном самолете с другими бизнесменами и политиками на личную виллу вашего приятеля мистера Форстера на Гаваи… Или что вы оплачивали поездки Франклина в северную Калифорнию на специальные недельные семинары, которые официально называются тентрическими занятиями по сексуальной йоге… Или что вы дарили ему билеты ценой в семь тысяч долларов за штуку, по которым он сидел на матчах «Лейкерс»[3] рядом с Джеком Николсоном – если вы всё это делали из желания иметь рядом симпатичного человека, который, возможно, пригодится вам когда-то в будущем – значит, я в вас сильно ошибаюсь.
Вази смотрел на собеседника с интересом. Ни тени смущения, ни нотки в изменении тональности общения. Ну да, его, Максуда Вазири, остановили, когда он хотел соврать. Собственно, уже соврал. Но он, Макс Вази, разговаривает с этим полицейским – или кто он там такой – не под присягой. Значит, может о чем-то забыть, что-то напутать и вообще – он не подряжался сообщать этому человеку со светлыми волосами, темными бровями и усами и раздвоенным волевым подбородком – он, Макс, не обещал снабжать его ценной информацией. Но, раз его собеседник уже знает то, что знает, он вполне может знать и больше, и тогда имеет смысл действительно говорить по делу. В нужных рамках, разумеется.
– Ну, вы ведь и не ожидали, что я просто так все вам возьму и выложу, – любезно улыбнулся Вазири. – Валяйте, спрашивайте.
– Первое: где вы были во вторник с восьми до десяти часов вечера?
Макс Вази посмотрел на Потемкина недоуменно – так, как будто на месте Потемкина сидел туземец из племени мумбо-юмбо в ритуальном наряде из перьев.
– Вы это серьезно?
– Серьезнее убийств ничего пока не придумали. А я расследую убийство.
Вази мгновенно согнал с лица улыбку.
– Я был на благотворительном вечере в пользу инвалидов вьетнамской войны. Мой секретарь перешлет вам копию приглашения – можете проверить. Но, думаю, у вас есть еще вопросы…
– Проверим обязательно. И вопросы есть, конечно. Сначала – насчет Фрэнка Франклина. Что вас связывало?
– Всё очень просто, – сообщил Вазири. – Фрэнку, как любому бизнесмену, нужны были новые рынки сбыта. И я ему помог найти нечто совсем для него новое – согласитесь, это трудно, когда торгуешь таким традиционным материалом, как золото. Им ведь тысячелетия торгуют – и мало что в этом изменилось.
– И что же изменили вы? – поинтересовался Потемкин.
– Иронизируете? На здоровье. Над моими идеями многие иронизируют, а потом удивляются, почему я живу так хорошо, как я живу… Широко и свободно. А они, иронизирующие, живут иначе. И завидуют… Вас я, естественно, не имею в виду.
Не в первый раз слышал Потемкин такого рода замечания от людей даже не слишком богатых – а просто преуспевающих. «Какая там зарплата в вашем ведомстве? – вопрошал его один преприниматель, пойманный на миллионных хищениях. – Шестьдесят тысяч в год? Восемьдесят? Ну, даже сто… Трудновато вам понять настоящие масштабы…»
Ладно. Положим, тот его собеседник настоящие масштабы жизни сейчас осознает где-то в тюрьме, в калифорнийском Ланкастере, кажется. Но этот Вази должен знать своё место. Потемкин нахмурился.
– Итак?
– А вот смотрите! – Макс взглянул на Потемкина заговорщицки, будто приглашая к сотрудничеству. – Вы, конечно, знаете, что индейские племена в Штатах, как пострадавшие в результате поселения здесь белых, имеют ряд преимуществ. Причем преимуществ существенных, и в тех отраслях бизнеса, которые приносят наибольшую прибыль – в торговле табачными изделиями, в игорном бизнесе, в торговле алкоголем. Причем налогов за эти самые прибыльные виды торговли эти племена либо совсем не платят, либо платят мизер… Благодаря этому все, кто являются членами племенных сообществ, получают в год десятки тысяч долларов…Естественно, что между племенами идет борьба за то, кто получит наиболее выгодные заказы и наиболее выгодные условия торговли. И вот тут-то и нужен такой человек, как я! Который договориться с законодателями и проведет законы, выгодные тем, кто меня нанял.
– Словом, вы помогли Франклину наладить торговлю золотом на выгодных для него условиях через индейские племена, освободили эти племена от налогов, и неплохо на этом заработали.
– Вот теперь вы говорите дело! Да. Именно так и было. И Фрэнк…Бедный Фрэнк за одно за это должен был меня на руках носить. А вы… Вы – человек терпеливый и грамотный. Ваши люди на замечания об их… очень скромной зарплате обычно реагируют куда как болезненно.
– А ваши люди – на замечания о взятках и воровстве… – спокойно заметил Потемкин.
– Значит, мы квиты. Пожалуй, хватит на сегодня? – Вази поднялся с кресла. Поглядел на Потемкина задумчиво и решил добавить кое-что на прощание:
– Вы – вот что… Примите мою рекомендацию. Присмотритесь повнимательнее к Бо́рису Гарнетту, у него ювелирое предприятие… Какая-то между ним и Фрэнком кошка пробежала. Вы позволите, я вас провожу до лифта?
В приемной навстречу Максу поднялся живописный индеец в хорошо сшитом светлом костюме. Бронзовое лицо иссечено глубокими морщинами. Длинные волосы цвета воронова крыла. Хоть сейчас в кино снимай.
– Хау, кола[4]! – широко улыбнулся ему Вазири и заключил в объятия. Индеец не отстранился, хотя большого энтузиазма не проявил.
– Лила ваште[5]! – произнес он сдержанно. И уже по-английски. – Добрый день, сэр.
– Позвольте вам представить, – обернулся Макс к Потемкину, – одного из выдающихся индейских вождей, народных лидеров современности. Зовут его Чейтон Амитола. А это, – Макс указал на Потемкина, – человек, который расследует гибель нашего с тобой общего знакомого Фрэнка.
Рукопожатие индейца было сухим и крепким – будто Олег прикоснулся к теплому дереву.
– Я хочу вам дать свою визитку, сэр! – неожиданно сказал Амитола, доставая изящный кожаный ручной работы футляр для бизнес-карт. – И уверить, что если я или кто-то еще из моих соплеменников может оказаться вам полезен, вы найдете у меня полную поддержку. – Он кашлянул в кулак и неожиданно продолжил: – Потому что, сэр, взращенная в этой благословенной стране категория юристов и их прихлебателей, – пусть мой добрый знакомый Макс на меня не обижается! – не всегда лучшие помощники в трудных делах…
Вазири так и замер с открытым ртом, но от комментариев воздержался.
На том и попрощались.
В Лос-Анджелесе есть несколько мест, своего рода оазисов, которые должны людям напомнить о том, что они живут в нормальном городе, а не в «деревне у фривеев» – так окрестили «эЛэЙ» здешние остроумцы. Оазисы эти устроены так: в обычном городском районе создается некая структура, предназначенная для отдыха и развлечений – конгломерат магазинов, ресторанов, кафе, детских игровых площадок… Вокруг – автомобильные стоянки. А в оазисе этом вообще нет автомобильного движения – по улицам его ходят старомодные двухэтажные красные трамваи, полные туристами, влюбленными и восторженными детишками.
3
лос-анджелесский баскетбольный клуб NBA
4
здравствуй, друг – лакот.
5
очень хорошо – лакот.