Страница 26 из 67
— Хочу жить нормально! — посетовала я улыбающемуся желтому солнцу. — Радоваться утреннему пробуждению, смеяться. И танцевать.
В последние дни я превратилась в настоящую буку. Мне до такой степени осточертели варварские условия существования, что ни прилично сказать, ни матом сформулировать.
Из полной простодушной хохотушки я превратилась в злостную и вспыльчивую варварку. Эдакую инфузорию без туфелек, простейшее одноклеточное, стремящееся только к одному — уцелеть любым путем. Меня раздражало все вокруг. Даже я сама.
— Не сердись, — Ка подхватила меня под локоток и потянула в сторону леса. — Все изменится. Сегодня.
Я грустно опустила взгляд и осмотрела свое измазанное глиной тело.
— Неужели нам обязательно являться на танцы в таком виде? — мой вопрос прозвучал вполне резонно. — Или мыться тоже табу?
Ма хмыкнула и к моему удивлению ответила почти ласково:
— Чистое тело. Нравится. Мужьям.
— Серьезно?.. — не удержалась я от едкого замечания. — Может, у тебя в «кладовой» еще и ванна с подогревом завалялась? Или душевая кабина?
Ни того, ни другого у Ма не оказалось. Зато старуха отвела нас к затерянному среди леса болотцу и приказала смыть с себя «одежду». Я покосилась на заполненный тиной и ряской водоем и на всякий случай уточнила:
— А другого варианта нет?
Как-то совсем не хотелось менять шило на мыло, то есть одеяние из глины на причудливый наряд из зеленоватой жижи. Да и парфюм а ля «я не кикимора, а царевна-лягушка» слишком тонок для моего измученного «Шанелью» носа.
Ма загадочно пожала плечами и фыркнула:
— Озеро. Табу.
Я давно научилась понимать невежливые намеки главы семейства. Типа — не боишься гнева жрецов, пользуйся на здоровье их собственностью. Если спросят — мы тебя не знаем. И вообще, ты, Варвара нам чужая, так что поступай, как знаешь.
Привычку подолгу размышлять я отбросила вместе с обычной одеждой и этикетом. В новых условиях действенным было только одно правило: все или ничего. Обведи вокруг мизинца варваров или сдохни. Я выбрала первое. Схватила за руку Ка и потащила ее к озеру.
Жрецы предвидели такой исход и отправили троих дозорных на тараканах следить за порядком на водоеме. Вдруг варваркам понравится купаться, и они начнут делать это постоянно. Тогда жрецам и их наложницам станет негде устраивать выездные оргии.
Но мы с Ка пошли другим путем. Во время своего неудавшегося побега я приметила тонкий ручеек, впадающий в озеро жрецов. И раз вода куда-то впадает, значит, она откуда-то вытекает. Этот нехитрый закон я и решила проверить на практике.
Памятный ручеек мы искали довольно долго. Он до того иссох, что стал походить на узкую шелковую ленту. Но все же вода в нем еще была. Дождавшись, пока дозорные отойдут на безопасное расстояние, мы с Ка пошли вверх по крутому склону, изображая из себя великих лозоходцев.
Чем дальше мы забирались, тем сильнее я понимала, почему жрецы не охраняют этот источник. Слишком трудно до него добраться. Мы с Ка до того запыхались и сбили ноги о каменистую почву, что не могли даже разговаривать. Но согрелись от души — факт!
Источник бил из небольшой расселины в камне. Вода вначале скапливалась в небольшом углублении, похожем на чашу, а после стекала вниз и неторопливо бежала к озеру.
Я набросилась на питье с жадностью затерявшегося в пустыне странника. Вода оказалась солоноватой на вкус, с привкусом металла и серы. Боржоми местного разлива.
— Как жаль, что этот родник так далеко от нашей пещеры, — констатировала я. — Можно было брать воду отсюда и не собирать росу с листьев.
«Какая еще наша пещера?.. — возмутился мой рассудок. — Пей, мойся, и валим отсюда. Вперед, к счастливому будущему».
Уговаривать дважды меня не пришлось. Я достала из котмы драгоценный флакончик с гелем для душа, открутила крышечку и с наслаждением вдохнула аромат сирени.
— Моя пре-е-елесть, — мой голос подрагивал от возбуждения.
Взбив на руке пену, я начала наносить ее на кожу и волосы и с остервенением втирать. Глина вцепилась в мою кожу, как утопающий в плывущее мимо бревно, и никак не хотела сдавать позиций.
— Что это? — Ка с интересом наблюдала за моими действиями. — Зачем?
— Чтобы лучше танцевать, — пошутила я. В преддверии скорого выступления ко мне вернулось хорошее настроение. Даже ледяной воде и суровому климату не испортить мой сегодняшний дебют. — И приворожить мужчин.
— Колдовать. Табу, — напомнила Ка. Уже без особого энтузиазма.
— Это не колдовство, — промурлыкала я, — приманка. Чтобы заставить мужчину желать, нужно показать все свои лучшие сокровища. И пусть говорят, будто это мы, женщины, сороки и бросаемся на все блестящее. На самом деле все обстоит с точностью до наоборот: представители сильного пола больше нас любят все блестящее и гладкое. А еще новое.
Я протянула наполовину опустевший флакончик Ка и предупредила:
— Расходуй экономно, другого нет. И не будет.
Варварка последовала моему примеру, и в ее глазах появился огонек удивления. Еще бы, столько лет не мыться и вдруг почувствовать, каково это — ощущать себя чистой и душистой.
— Ма говорила. Положить красный камень. В постель, — поделилась Ка своим секретом. — Тогда мужчина. Будет силен. Сможет дать сына.
Она говорила это с таким серьезным выражением лица, что я не выдержала и расхохоталась.
— Не думаю, что красный камень способен разжечь страсть. В постель к мужчине нужно подкладывать исключительно себя. Есть еще вариант приворожить борщом с пампушками, но, боюсь, в этом мире не найти компонентов для этого сильнодействующего зелья.
Совместными усилиями нам с Ка удалось все же отскрести с себя глину. Моя кожа стала похожа на дерматин, притом не самого лучшего качества. Пришлось пожертвовать всем тюбиком крема.
— Больше никогда не стану мазаться этой отвратительной смесью, — причитала я, рассматривая в воде свое отражение. — У меня лицо красное и опухшее. Надеюсь, за время пути до храма моя кожа приобретет обычный оттенок.
— Варя красивая, — прошептала Ка. И расплакалась.
— Да ты что?.. — я едва не онемела, рассматривая эту миловидную, хрупкую, как цветок незабудки, варварку. — Такую конфетку, как ты, ни один жрец не пропустит. И не сомневайся. А жирок на косточках нарастить недолго, уж поверь мне. Пара месяцев усиленного питания, и ты станешь соответствовать местному эталону красоты.
И я нисколько не кривила душой, произнося это. Ка и правда была настоящей жемчужиной, будто случайно затерявшейся среди отбросов. Нежная кожа, темные с медным отливом волосы, длинные, загнутые вверх ресницы — все дышало юностью и чистотой.
Ка улыбнулась сквозь слезы и кивнула. Я пожала ее ладонь и только тут вспомнила о еще одной срочной процедуре.
— Ногти нужно остричь!
— Нельзя, — испуганно вздрогнула Ка. — Не смогу работать. Без ногтей.
— Не думай об этом, — твердо произнесла я. — Мы не вернемся назад в пещеру. Нас обязательно выберут.
Осторожно работая маникюрными ножницами, я пожалела, что не прихватила из дома топор и напильник. Это не ногти, а какие-то бревна. Мне даже пришла в голову идея разыскать в лесу бобра и заставить его поработать челюстями.
— Солнце. Высоко, — пожаловалась Ка.
— Сейчас, — буркнула я, продолжая подпиливать ногти пористым камнем. — Дай мне закончить.
Варварка горестно вздохнула и нашла новый аргумент:
— Разберут. Без нас. Мужей.
Я с размаху закинула камень в заросли одуванчиков и поднялась.
— Идем, чего расселась?..
Спуск дался нам легче, и через полчаса мы уже вернулись к болоту, где как раз заканчивали омовение Ма и Мна. Без шампуня и мыла оттереть глину, перемешанную с жиром, оказалось непосильной задачей. Затхлая болотная вода только усугубляла и без того бедственное положение варварок.
Я и Ка, довольные и пахнущие, как заросли сирени, моментально стали злейшими врагами «родственниц». Даже Ма, столь неожиданно получившая приглашение, ощутила витавший в воздухе дух соперничества.