Страница 57 из 69
- Мистер Изи, возьмите катер и оружейников, отправляйтесь к галере, освободите этих людей и высадите их на берег маленькими отрядами. Мистер Гаскойн, вы возьмите другой катер и будете сопровождать мистера Изи. Велите вашим людям держать оружие наготове на случай какого-нибудь враждебного покушения со стороны каторжников.
Исполняя это приказание, наши мичманы отправились к галере. Оказалось, что она засела на камнях, пробивших ее тонкий корпус, и как они думали, офицеры и команда покинули ее в шлюпках, бросив каторжников на произвол судьбы. Галера была в пятьдесят весел, но только на тридцати шести имелись гребцы. Весла были длиною в сорок футов, на каждом сидело по четыре гребца-каторжника, прикованные к скамьям цепью. От носа до кормы между двумя рядами скамей была положена доска в два фута шириной для того, чтобы боцман мог погонять плетью недостаточно усердных.
- Viva los Ingleses! - воскликнули каторжники, когда Изи вскарабкался на галеры. Все они имели жалкий, измученный, изнуренный вид. физиономии большинства не представляли ничего зверского, но немало было и отталкивающих, свирепых лиц.
- Послушай, Нэд, видал ли ты когда-нибудь такие каинские рожи? заметил Изи.
- Нет, - отвечал Гаскойн. - Если б капитан увидел их, то вряд ли бы решился выпустить их на берег.
- Да, но как бы то ни было, мы имеем положительные приказания. Оружейник, раскуйте их, начиная с кормы; мы будем перевозить их постепенно. Сколько их тут?.. Сто сорок четыре человека. Однако выпустить такую ораву на общество?.. Я почти готов вернуться к капитану и просить его взять их на корабль.
- Нам приказано освободить их, Джек.
- Да, но я бы желал обсудить этот пункт с капитаном Уильсоном.
- Ты сам знаешь, Джек, что на службе не приходится обсуждать приказаний. Притом же они все равно скоро попадутся.
- Да, но сначала дадут себя знать населению. Часть из них отменные негодяи, а остальным поневоле придется грабить, когда есть нечего. Ну, да как бы то ни было, бросить их на произвол судьбы мы не можем, и раз капитан не берет эту публику на борт, остается только выпустить ее на берег.
Оружейник принялся расковывать каторжников, и когда освободил столько, сколько мог вместить катер, Джек, сопровождаемый Гаскойном, отвез их на берег и высадил. Потребовалось шесть поездок, чтобы перевезти всех. Когда же последняя партия была высажена, и Джек приказал матросам отвалить от берега, один из каторжников повернулся и крикнул Джеку насмешливым тоном:
- Addio, signior, a rivederci! [Прощайте, до свиданья.]
Джек встрепенулся, взглянул и узнал в изнуренном полунагом оборванце дона Сильвио.
- Я сообщу дону Ребьере о вашем прибытии, синьор, - крикнул негодяй и, соскочив с камня, смешался с толпой.
- Нэд, - сказал Изи Гаскойну, - мы освободили этого негодяя.
- Очень прискорбно, - отвечал Гаскойн, - но мы только исполняли приказание.
- Теперь ничего не поделаешь, но я боюсь, что выйдет беда.
- Мы исполняли приказание, - повторил Гаскойн.
- Выпустили его в десяти милях от усадьбы дона Ребьеры.
- Исполняли приказание, Джек.
- С целой оравой, которую он может повести за собой.
- Приказание, Джек.
- Агнеса в его руках.
- Приказание капитана, Джек.
- Мы обсудим этот пункт, когда я буду на корабле.
- Слишком поздно, Джек.
- Да, - простонал Джек, в отчаянии опускаясь на скамью.
- Навались, ребята, навались.
Вернувшись на фрегат, Джек сообщил обо всем, что произошло, прибавив, что в числе каторжников оказался дон Сильвио, и высказал свои опасения по поводу близости усадьбы дона Ребьеры. Капитан Уильсон слушал, кусая губы.
- Боюсь, что я поторопился, мистер Изи, - сказал он, - следовало взять их на фрегат и передать властям. Теперь остается только поторопиться в Палермо и сообщить властям, чтобы выслали за ними войска.
Ветер переменился, и "Аврора" могла тронуться в путь. Утром она бросила якорь в Палермо, и капитан немедленно сообщил властям, которые отправили отряд войск на поиски освобожденных каторжников. Капитан Уильсон, сочувствуя беспокойству Джека о его друзьях, дал ему и Гаскойну отпуск на берег.
- Нельзя ли мне взять с собою Мести, сэр? - спросил Джек.
Капитан дал согласие, и через полчаса оба мичмана и Мести, вооруженные с головы до ног, были уже в той самой гостинице, где останавливались раньше. Первым делом они справились о доне Филиппе и его брате.
- Они оба в отпуске, - сказал хозяин, - и находятся у дона Ребьеры.
- Это все-таки утешительно, - подумал Джек, - теперь нужно как можно скорее достать лошадей; Мести, вы умеете ездить верхом?
- Еще бы не уметь, масса Изи; кто ездил на кентуккийских лошадях, тот со всякой справится.
Достали лошадей и проводника, и в восемь часов утра небольшой отряд выехал по направлению усадьбы дона Ребьеры. Проехав миль шесть, они встретились с одним из отрядов, посланных на поиски освобожденных каторжников. Офицер оказался старым знакомым нашего героя, который, сообщив ему об освобождении дона Сильвио и о своих опасениях насчет дона Ребьеры, просил обратить внимание на это обстоятельство.
- Corpo di bacco - вы правы, синьор мичман, - отвечал офицер, - я буду там завтра в десять часов утра. Нам придется идти почти всю ночь.
- У каторжников нет оружия, - заметил Изи.
- Нет, но они скоро запасутся им. Нападут на какое-нибудь местечко и ограбят его. Больше ничего им не остается делать: прежде чем уйти в горы, надо запастись оружием и провиантом.
На этом они расстались, и около пяти часов пополудни Джек и его товарищи были в усадьбе дона Ребьеры. Джек соскочил с лошади и бросился в дом, за ним Гаскойн. Они застали всю семью в гостиной; она не подозревала о грозившей ей опасности и была изумлена и обрадована появлением старых друзей. Джек бросился к Агнесе, которая вскрикнула при виде его и едва не лишилась чувств, так что он должен был поддержать ее. Когда она оправилась, наш герой поздоровался со стариками и молодыми офицерами. После первых приветствий он поспешил сообщить им причину своего посещения.
- Дон Сильвио и полтораста каторжников выпущены вчера вечером на берег! - воскликнул дон Ребьера. - Вы правы; я удивляюсь, что они до сих пор не явились сюда, но я жду Педро из города; он повез туда вино и привезет нам новости.