Мичман Изи

- Во всяком случае нам следует приготовиться, - сказал дон Филипп. Вы говорите, солдаты будут здесь завтра утром?

- Пресвятая Дева! - воскликнули дамы в ужасе.

- Сколько нас всего? - спросил Гаскойн.

- У нас пять человек прислуги, - отвечал дон Филипп, - все хорошие люди. Кроме того, мой отец, мой брат и я.

- А нас трое, с проводником четверо, но его мы совсем не знаем.

- Итого двенадцать - не слишком много; но я думаю, что если мы приготовимся как следует, то можем продержаться до утра.

- Не лучше ли нам уехать в Палермо, предоставив им разграбить дом? сказал дон Ребьера.

- Они могут напасть на нас на дороге, а в открытом поле нам с ними не справиться, тогда как здесь мы в более выгодном положении! - возразил дон Филипп.

- Evero, - задумчиво отвечал дон Ребьера. - Если так, то надо приготовиться, так как, разумеется, дон Сильвио не упустит такого удобного случая отомстить. Пойдем же, посмотрим, какие у нас средства защиты.

ГЛАВА XXVII

в которой осажденные подымаются все выше и выше,

и только прибытие солдат избавляет их от поднятия на небо

Дон Ребьера с сыновьями вышли из комнаты. Гаскойн стал беседовать с синьорой, а Джек воспользовался случаем, чтобы поговорить с Агнесой. Он подошел к ней и спросил вполголоса, получила ли она его письмо?

- О, да, - отвечала она, краснея.

- И вы не рассердились на то, что я писал?

- Нет, - отвечала она, опуская глаза.

- Я повторяю то, что я писал, Агнеса, - я никогда не забывал вас.

- Но...

- Но что?

- Отец Томазо...

- Что же он?

- Он никогда не согласится.

- На что не согласится?

- Он говорит, что вы еретик.

- Скажите ему, что это его не касается.

- Он имеет большое влияние на моего отца и мать.

- Зато ваши братья на нашей стороне.

- Я знаю это, но все-таки представляются большие затруднения. Мы разной веры. Пусть он поговорит с вами, он обратит вас.

- Мы обсудим этот пункт, Агнеса. Я обращу его к здравому смыслу; если же нет, то не стоит рассуждать с ним. Где он теперь?

- Он скоро придет.

- Скажите, Агнеса, если бы это зависело от вашей воли, вы бы пошли за меня?

- Не знаю; никто мне не нравился так, как вы.

- И это все?

- Разве этого недостаточно со стороны девушки? - возразила Агнеса, взглянув на него с упреком. - Синьор, оставьте меня, отец...

Тем не менее Джек заметил, что синьора, занятая разговором с Гаскойном, не смотрит на них, и прижал ее к груди.

Вернувшиеся джентльмены притащили с собой все огнестрельное и холодное оружие, какое только могли найти.

- Боевых запасов довольно, - заметил дон Филипп, - чтобы вооружить всех нас.

- Мы тоже хорошо вооружены, - отвечал Джек, оставив Агнесу, - какой же ваш план защиты?

- Мы должны его обсудить. Кажется...

Но в эту минуту разговор был прерван внезапным появлением Педро, посланного с вином в соседний городок.

- Как, ты уже вернулся, Педро?

- О, синьор! - воскликнул слуга. - Они отняли тележку и вино и утащили с собой в горы.

- Кто? - спросил дон Ребьера.

- Галерные каторжники, которых выпустили на волю, и кроме того они натворили Бог знает сколько бед. Они ворвались в дома, забрали все оружие, вино и провизию, какую только могли унести с собой, оделись в наилучшее платье и ушли в горы. Это было ночью. Я встретился с ними за милю от города. Они отняли у меня тележку, повернули волов и погнали вместе с остальными, и я слышал, синьор, что они упоминали ваше имя.

- Я так и думал, - отвечал дон Ребьера, - они будут здесь, Педро, и мы должны защищаться - поэтому позови людей, я должен поговорить с ними.

- Не видать нам больше наших волов, - вздохнул Педро.

- Да, но нам и друг друга не видать, если мы не примем меры. Ступай же, Педро, выпей стакан вина и позови других людей.

Дом был укреплен, насколько позволяли обстоятельства; вход в первый этаж забаррикадирован шкалами и ящиками. Верхний этаж или, вернее, полуэтаж был укреплен таким же способом, чтобы в случае крайности перейти в него.

К восьми часам вечера все было готово. Последние меры предосторожности приводились в исполнение под руководством Мести, который оказался очень искусным инженером, как вдруг послышался шум приближающейся толпы. Они выглянули в окно и увидели, что дом окружен каторжниками, которых было человек сто. На них были самые фантастические костюмы, у иных имелось огнестрельное оружие, но большинство было вооружено ножами или шпагами. За ними тянулся целый обоз: телеги и экипажи всякого рода, нагруженные провизией, вином, сеном и соломой, матрацами и парусиной для палаток всем, что требуется для жизни в горах. Они гнали с собой также значительное количество скота. По-видимому, они повиновались вожаку, который раздавал приказания. Защитники дома узнали в нем дона Сильвио.

- Масса Изи, покажите мне этого человека, - сказал Мести, слышавший разговор Изи с доном Ребьера. - Только покажите мне его.

- Вон он стоит, Мести, с мушкетом в руках, на нем куртка с серебряными пуговицами и белые панталоны.

- Вижу, дайте взглянуть хорошенько - теперь довольно.

Дон Сильвио, очевидно, старался окружить дом так, чтобы никто не мог ускользнуть.

- Нэд, - сказал Джек, - надо нам показаться ему. Он говорил, что уведомит дона Ребьеру о нашем прибытии, - покажем ему, что он опоздал.

Джек немедленно отворил окно и крикнул громким голосом:

- Дон Сильвио! Каторжник! Дон Сильвио!

Дон Сильвио оглянулся и увидел Джека, Гаскойна и Мести у окна в верхнем этаже.

- Вам нет надобности сообщать о нашем прибытии, - крикнул Гаскойн, мы готовы вас принять.

- А через три часа придут солдаты, поэтому поторопитесь, дон Сильвио, - прибавил Джек.

- Arivederci! - закончил Гаскойн, разряжая пистолет в дона Сильвио.

Окно было немедленно закрыто. Появление наших героев произвело известное впечатление. Часть каторжников не захотела нападать на людей, которые оказали им такую услугу, и ушла, отделившись от толпы. Остальные были напуганы сообщением об ожидаемых солдатах. Однако же человек восемьдесят остались с доном Сильвио, который убедил их, что войска не могут прибыть так скоро, и что они успеют взять дом и завладеть несметным богатством, будто бы находящимся в нем.