Страница 25 из 34
— Дарси! — внезапно широко улыбнувшись, поздоровалась девочка. В ее руках, на которых позвякивали золотые браслеты, был этот самый деревянный конь, который привёл Дарси Эсироу сюда. Девушка подошла ближе, двигаясь медленно.
— Лола… — прошептала Дарс, и младшая погибшая сестра ей светло улыбнулась. Дарси остановилась в пару шагах от нее. Голубые глаза подёрнулись слезами, и Эсироу слабо верила в то, что перед ней стояла Лола. Каким-то участком мозга она понимала, что это все обман, что это — иллюзии, о которых предупреждал Гэндальф. Ей надо было развернуться и уйти, но она не могли пошевелиться. Потому что, даже если это была и иллюзия, то Дарси не могла оторвать взгляд от светлых волос, белого платья, любимой игрушки и доброй детской улыбки.
Это была Лола. Ее младшая сестра.
— Ты скучала по мне? — звонко спросила девочка. Дарси слабо качнула головой, соглашаясь, и мало что соображая. — Я очень по тебе соскучилась! И мама, и папа, и Фелиция, и наши братья.
— Конечно скучала, — со всхлипом произнесла гномья женщина. — Не было и дня, чтобы я не вспоминала о вас.
Лола прищурилась, и в ее ярко-зеленых глазах, которые достали ей, Фелиции и Ростру от матери, мелькнули хитрые искры. Ферт, Атлан, Дарси и Триниан унаследовали голубые глаза отца.
— Ты изменилась, — внезапно заявила Лола, и детский голосок стал необычайно холодным. — Стала такой красивой. Помнишь, сколько мне было лет, когда я погибла?
— Помню, — тихо вымолвила Дарси, опускаясь перед сестрой на колени и смотря ей прямо в глаза. Лола ближе прижала к себе игрушку. — Тебе было всего десять.
Гномы не были бессмертными, хотя срок их жизни был сравнительно долог. Большинство гномов, не погибших в бою или от несчастного случая, доживали примерно до 250 лет, однако встречались и 300-летние долгожители. До 30 лет гном считался слишком юным для войны или работы. Повзрослев примерно к 40 годам, гномы до 240 лет находились в зрелости и расцвете сил (женились они, как правило, годам к 90). Платой за долгий век была стремительная старость: достигнув 240 лет, гномы быстро дряхлели, теряли силы и жили не более 10-15 лет.
— И ты помнишь, как я погибла? — спросила Лола, и Дарси медленно закивала.
— На тебя и Фелицию упал горящий дом в тот день, когда прилетел Смауг.
— Верно, — сказала девочка, опуская руки. Она сжала игрушку в ладони, и с той посыпался пепел. Дарси этого не заметила. — Больно было всего секунду. Яркая вспышка, а потом я быстро сгорела и больше ничего не чувствовала. А ты, Дарси? Тебе было больно, когда мы погибли?
— Разумеется, — тихим шепотом воскликнула гномка. По ее щекам текли слезы. — Ты не представляешь насколько. Я так по вам скучаю, так мечтаю быть рядом с вами. Я так вас любила.
Лола улыбнулась, будто именно это и ожидала услышать. Она отряхнула руки от пепла и протянула их вверх ладонями.
— Ну тогда пойдем, — сказала девочка. Дарси посмотрела на нее непонимающе, и холодная маска покрыла девчачье лицо. Лола повторила: холодно и жестко. — Оставь их. Идем с нами, Дарси.
— Что?
— Это просто, — Лола требовательно ткнула пальцами Дарси в локоть. — Пойдем, сестренка. Я научу тебя. И ты будешь с нами. Как ты всегда и мечтала.
Дарси подняла руку. Ее ладонь мелким тряслась, но девушка медлила. Она держала свою руку на протянутой рукой Лолы, и думала, думала, думала. Она понимала, что лес дурманит, что где-то там ее, возможно, ищет отряд, что Торин о ней волнуется. Но противный внутренний голос шептал: ни это ли ты хотела? Достойно упокоиться, и наконец воссоединиться с родными?
Рука Дарси находилась в пару сантиметрах от ладошки Лолы, когда тишину леса внезапно прорвал крик.
— Дарси!!!
Это был Торин. Дарси знала его в одно мгновение и прижала руку к себе. Она оглянулась.
— Торин, — позвала она шепотом, а потом снова посмотрела на сестру. Детское личико исказилось приступом гнева, а потом Лола исчезла, будто ее и не было.
Дарси одним движением отерла слезы с лица и направилась обратно. Ей было, ради кого жить.
========== Глава 8 ==========
— Он предложил тебе сделку? — спросил Балин, когда Торина впихнули в камеру к Дарси. Девушка подняла голову, посмотрев на Короля-Под-Горой.
— Да! — воскликнул Торин и его голос эхом прокатился по сводам темницы Короля Трандуила. — А я послал его на ишкакхеайдургнуль! Его, и всю его родню.
Дарси устало выдохнула и закатила глаза. В руках она крутила мельницу, которую ей дал Беорн. Она сидела на полу камеры, практически ничего не говоря с того самого момента, как их поймали в ловушку эльфы, да и Торин ни о чем ее не спрашивал: ни где была, и даже темы ее разговора с хоббитом он не коснулся. Эсироу бы радоваться, но она слишком хорошо знала своего жениха — тот будет копить в себе, а потом в один момент взорвётся, и ее сожжет не хуже, чем если бы на месте Торина был Смауг.
Эльфы их отвели в одну из самых глубоких темниц с толстой деревянной дверью. Однако еды и питья им дали; хоть и не больно вкусно, зато много! Что ни говорите, а Лесные эльфы – это вам все-таки не гоблины; эльфы довольно сносно обращаются с пленными, даже если те – их злейшие враги. Только к огромным паукам эльфы обычно беспощадны.
Торин, злой до невозможности, сел на пол, из-за чего Дарси пришлось подтянуть ноги к себе. Такая поза ее не устраивала, и она слегка развернулась, чтобы вытянуться в полный рост и продолжила крутить игрушку, постоянно вспоминая о том, что было бы, прикоснись она к ладони сестры.
Меланхолично скользив по камере взглядом, она заметила, что Торин кинул взгляд на игрушку в ее руках, а после посмотрел на саму Эсироу. Дарси слабо улыбнулась.
— Беорн подарил мне ее, — сказал она, переворачивая игрушку в руках. Ярко-желтая вода стала меняться местами с обычной, и колесо водяных мельниц начало крутиться. — Будет память об этом походе.
— Всех сокровищ Эребора тебе мало? — усмехнувшись, спросил Дубощит. Дарси качнула головой.
— Сокровища-сокровищами, они достояния нашего народа, а это — лично мое.
И Дарси улыбнулась, так светло и искренни, что у Торина защемило сердце. У Дарси было много улыбок: вежливых, надменных, снисходительных, злых, но именно эта красивая искренняя улыбка делала гномку невыразимо прекрасной в глазах Торина.
Дарси внезапно поморщилась.
— На счет того, что я сказал Бильбо…
— Это не важно, — холодно обрубил Торин, отводя взгляд от невесты, но Дарси внезапно дернулась в его сторону и пальцами схватила за лицо, поворачивая к себе.
— Важно! — горячо возразила Дарси, а потом ее рука дрогнула, и она убрала пальцы от лица Торина, но не отсела. — Я сказала чистую правду: я искала достойной смерти. После смерти брата и в начале похода — да, я пришла сюда из-за этого. Но теперь все поменялось.
— Каким образом? — резко спросил Дубощит. Дарси сжала зубы и посмотрела на пол, а потом, глубоко вдохнув, медленно, не спеша рассказала Торину о своем видение с участием Лолы, стараясь не сорваться на слезы, потому что только сейчас она осознала, что произошло и о чем именно с ней говорила погибшая сестра.
— Но в тот момент ты позвал меня, и я поняла, что не могу уйти с ней, — сказала Дарси. Торин смотрел на нее внимательно и не перебивал. — Я поняла, что жизнь дала мне второй шанс, и когда я очнулась от галлюцинации… — Дарси быстро сморгнула слезы, и внезапно протянула руки и сжала ладонь Дубощита. Синие глаза внимательно взглянули на узбада. — Я люблю тебя.
Дарси увидела, как резко выдохнул и вздрогнул Торин. Прошла две секунды, прежде чем Торин перевернул свою руку, хватая Эсироу за руку притягивая к себе. Грубые пальцы впиваются в бок шеи, и Торин резко целует девушку в губы. Дарси не заставила себя долго ждать и тут же ответила на требовательный и собственнический поцелуй узбада. Ее губы его опьяняют, дурманят, просто сводят с ума, заставляют трепетать. Торин испытывает сейчас то, что никогда ранее не ощущал, он чувствует любовь, искреннюю и невинную любовь.