Страница 98 из 131
– Получается, что ты сейчас обвиняешь сына старосты хванов – правителя целого народа. Да еще Святой земли.
Альгидрас сел на лавку с едва слышным всхлипом. Миролюб посмотрел сначала на него, потом на меня и неверяще покачал головой, а потом усмехнулся.
– Ох, разбаловал Радим. Как ты ловко.
– Но это же по закону, – пробормотала я, снова с тревогой покосившись на Альгидраса.
Тот, похоже, уже взял себя руки. Он все еще закусывал губу, чтобы не смеяться, но, кажется, был уже вполне адекватен. Во всяком случае, нашел в себе силы посмотреть на Миролюба почти с сочувствием. Я дернула Миролюба за рукав, отвлекая от созерцания этого веселья.
– И еще. Миролюб, это важно. Ярослав… он… заслуживал смерти.
Миролюб тут же прищурился:
– Силой тебя взял?
Я на миг задумалась, что можно было бы соврать, мол, да, но тут же отбросила эту мысль. Лучше сказать правду, и тогда тень падет на дружину Миролюба. И ему станет не до нас. В то, что Миролюб стоял за убийством Всемилы, я уже не верила. Он прав. Она и так принадлежала ему. А убить Ярослава из ревности он запросто мог еще несколько месяцев назад, причем совершенно безнаказанно. Потому что он – княжеский сын.
– Нет. Не силой, – медленно ответила я.
Миролюб нахмурился, и я быстро поправилась:
– То есть вообще не взял!
Хотя, признаться, я не была в этом на сто процентов уверена. А еще я тут же пожалела о своем утверждении, но уже по другой причине. Ведь может случиться так, что я здесь задержусь и дело-таки дойдет до свадьбы. И как я тогда буду объяснять результаты своего недолгого гражданского брака, случившегося со мной года полтора назад? Ох. Ладно. Это все потом. Я нервно облизала губы и произнесла:
– Он был тем, кто заманил меня в руки кваров.
– Что? – Миролюб поднялся со скамьи и медленно выпрямился. – Думай, что говоришь!
Первым моим желанием стало отступить и спрятаться в покоях Всемилы, но я выдержала его взгляд.
– Это правда. Он позвал на ту сторону Стремны.
Миролюб смотрел на меня так, будто видел впервые. Его лицо закаменело при упоминании кваров.
– Дальше! – приказал он.
Я сглотнула, ощутив, что во рту внезапно пересохло. Что я могла сказать? Что дальше Всемилу убили? Что не было никаких кваров, никакого плена? Я посмотрела на Альгидраса, который напряженно изучал мое лицо. Я ожидала от него какой-то подсказки, знака. Но он лишь смотрел в ответ, и я чувствовала его страх.
– Дальше говори. Потом на хванца налюбуешься! – резко окликнул меня Миролюб.
Ну, вот и все. Кажется, я все-таки потеряла над ним всякую власть. А я-то, дурочка, думала, что женские чары здесь почти всесильны. Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, и посмотрела в глаза Миролюбу. Что ж. Я расскажу ему почти всю правду. Это единственный выход.
– Мы бежали в лес. Потом меня схватили какие-то люди. Один отсек косу. Ярослав стоял там же, в стороне. Он выглядел чужим. Даже, кажется, улыбался. И не пытался помочь.
Я почувствовала, что дрожу. Впервые я пересказывала историю гибели Всемилы.
– Они… они сперва потешиться хотели. Но главный приказал не трогать.
О том, что он приказал вместо этого убить Всемилу, я рассказать не могла. И от этого было жутко. Меня бил озноб, и, чтобы хоть как-то успокоиться, я обхватила себя за плечи. Вместо дубовых досок пола я видела прогалину в лесу и знала, что где-то там за деревьями Свирь и Радим, которые уже не помогут.
– Потом… главный отдал косу Ярославу, чтобы он передал воеводе. Дальше… темнота.
Мир вдруг начал уплывать куда-то в сторону, теряя резкость. Прогалина в лесу виделась все яснее, и мои мысли начали путаться.
Я вздрогнула, когда Альгидрас с силой притянул меня к себе и легонько встряхнул, возвращая в реальность. Словно он каким-то образом почувствовал, что что-то не так. Значит, с ним это вправду работает. Он тоже чувствует мои эмоции. Сейчас, на крыльце, когда я увидела Ярослава, и несколько минут назад, когда мы спорили о позорном столбе…
Словно издалека я услышала его голос:
– Нельзя ей так, княжич.
Миролюб что-то ответил, но я уже не слышала. Мир, еще раз качнувшись, начал расплываться. Я вдруг поняла, что сейчас потеряю сознание. И хорошо если после этого я очнусь в доме Добронеги, а не где-нибудь еще. Мое горло перехватило, и вдохнуть воздух получилось с трудом. Что если меня здесь больше не станет, что, если…
В реальность меня вернул резкий запах полыни. Я помотала головой и скривилась. Оказывается, я сидела на скамье у стены, на том месте, где раньше располагался Альгидрас, на мои плечи была накинута теплая шаль, а перед носом мельтешили тонкие пальцы, нестерпимо пахнувшие полынью. Это Альгидрас растирал темно-зеленый лист. Рядом на корточках сидел Миролюб, и лицо его было встревоженным.
Я помотала головой, чтобы сознание немного прояснилось, и решительно оттолкнула руку Альгидраса.
– Не надо. Мне дурно уже от запаха.
– Дурно тебе не от запаха, – пробормотал Миролюб и сжал мою ладонь. – Ты прости.
– Хорошо все. Я правда не помню больше, – жалобно прошептала я, надеясь, что он прекратит расспросы.
– И не надо, – покладисто согласился Миролюб и резко встал.
Он огляделся по сторонам, словно ему было неловко смотреть мне в глаза. Потом все же повернулся ко мне:
– Ты… отдохни. Устала ты сегодня. Я Злату попрошу еду тебе в покои отнести.
– А как же убийство? Радим уже знает?
– Отдохнуть тебе нужно, не надо о пустом думать.
– Подожди! Как это о пустом?!
Я привстала, желая возмутиться, но тут в комнату вошли Злата и Радим. Радим был мрачнее тучи. Он сердито покосился на Альгидраса, который тут же отвел взгляд, и повернулся ко мне:
– На стол соберите! Ужинать пора.
Миролюб что-то собирался сказать Радиму, но я сорвалась с лавки и бросилась на помощь Злате. Миролюб нахмурился и закрыл рот. Они с Альгидрасом смотрели на меня с плохо скрытой тревогой. Надо же, какое единение. Нужно будет взять на заметку, что обморок выводит их из равновесия. Переглянувшись между собой, мужчины вышли.
Пока мы накрывали на стол, я едва не сошла с ума. Головокружение прошло, оставив после себя легкое ощущение нереальности. При этом в голове вертелось признание Миролюбу, позорный столб, наказание за убийство. Через какое-то время я поняла, что эта круговерть грозила закончиться новым приступом дурноты. Но меня спасло появление Добронеги и мужчин. Ужинали мы в полном молчании. Однако я видела, что Радим заметно расслабился. Зато Миролюб теперь смотрел прямо перед собой и, казалось, не замечал ничего вокруг. Ужин закончился, и Радим со Златой начали собираться домой. Дождь еще не прекратился, но Радим твердо сказал, что они уходят.
Миролюб тоже собрался уходить. Я как раз несла в сени пустые кружки, чтобы сложить их в таз с остальной посудой. Миролюб вышел за мной следом и, подхватив меня за локоть, отвел в сторону. Из-за крутого ската крыши, потолок был здесь довольно низким. Я шагнула под душистые связки сушеных трав, чувствуя себя в безопасности. Миролюб не мог последовать сюда за мной. Ему пришлось бы согнуться в три погибели.
– За ворота больше не ходи. Былины ли тебе послушать охота или просто погулять. Я не могу тут стоять охраной каждую ночь.
Я торопливо кивнула, даже не собираясь спорить на эту тему. Он тяжело вздохнул, словно ни на секунду не поверил моему смирению.
– А зачем ты стоял? – не удержалась я.
Миролюб нахмурился, посмотрел на меня, словно решал, сказать или нет, и снова вздохнул. Я едва могла различить его лицо в отблеске лампы, которая осталась на столе с грязной посудой.
– Погулять с тобой хотел, – неловко произнес он. – А тут вон сколько желающих выискалось.
И мне отчего-то стало жутко стыдно.
– Не было желающих, Миролюб. Олег не ждал, что я приду. А Ярослав… не думаю, что погулять хотел.
– Я тоже не думаю, ясно солнышко.
Он провел мозолистым пальцем по моей щеке.