И оживут слова, часть I

Вопрос был вполне безобидным. С нами пришли два охранника, да и Миролюб оставался здесь, когда я убегала, и это не говоря об обещавшем нас подождать Альгидрасе. Хотя, если быть до конца честной, Миролюб и уж тем более малознакомый дружинник волновали меня не очень сильно. Злата обернулась на мой оклик, и я заметила глубокую морщинку, разрезавшую ее лоб. Она машинально улыбнулась, как делала, видимо, всегда при встрече со Всемилой, и только потом чуть заторможенно ответила:

– Да, сейчас идем. Остальные… здесь.

– Идти нужно, – услышала я голос Миролюба и только тут заметила его самого.

Он стоял опершись о ствол дуба, того самого, под которым еще недавно отдыхали оставленные нами охранники. Я не заметила при нем книг и удивленно оглядела остальных. У Златы и охранника были поясные сумки, в которых книги при всем желании бы не поместились. Я уже собиралась спросить, где же они, когда заметила, что через плечо Миролюба перекинута холщовая сумка и, судя по тому, как широкий ремень оттягивал плечо, книги были именно там. Я посмотрела в лицо Миролюбу с твердым намерением спросить, что происходит, но почему-то не решилась. Он не смотрел на меня, и это было непривычно. Вместо этого он пристально смотрел на сестру, так, словно она была в чем-то виновата.

– Что случилось? – с тревогой спросила я.

– Давай еще чуть обождем, – жалобно попросила Злата брата.

– Сейчас польет! – хмуро откликнулся Миролюб и дернул подбородком в направлении свинцовой тучи. – Да и не вернется он, Злат.

– Как не вернется? Из ума ты выжил? – всплеснула руками Злата.

– Да не о том я! – досадливо откликнулся Миролюб. – Сейчас не вернется. Грозу там переждет. Не совсем же он без головы.

– Княжич дело говорит! – откликнулся охранник.

– Да что такое?! – повысила голос я. Сколько можно пугать?

Злата поморщилась и посмотрела на меня так, словно решала, сказать мне или нет. Я почувствовала привычную досаду. Ну сколько за мной еще будет тянуться этот багаж Всемилы?! Ведь совсем недавно она со мной по-человечески общалась.

– Олег, – наконец произнесла Злата, еще раз оглянувшись на потемневший лес. – Он ушел. Сказал не ждать его.

– Куда? – удивилась я.

– К Помощнице Смерти! – четко выговорил Миролюб и просмотрел на меня.

В этот миг я поняла, что он не в курсе проблем Всемилы, иначе не стал бы говорить мне что-то, что явно пытается скрыть испуганно посмотревшая на меня Злата. А еще мне очень не понравилось, как он смотрел: пристально и изучающе.

– А-а-а, – протянула я, не зная, как должна отреагировать. – А если за ним сходить?

Теперь на меня смотрели все трое: Миролюб с вновь не понравившимся мне любопытством, Злата с испугом, а дружинник с удивлением.

– Видать, сама и сходишь?! – воскликнул воин, указав в сторону леса.

Я посмотрела в указанном направлении и поняла, что джентльменов здесь нет и никто не кинется в логово зверя по одному взмаху прекрасной леди.

– Нет, конечно. Это я так, – пробормотала я и обернулась к Злате. – Что делать будем?

Я обхватила себя за плечи, вздрогнув от очередного порыва ветра. Миролюб тут же скинул с плеча сумку и быстро стащил с себя стеганую куртку, расшитую узором по вороту и запаху. Я невпопад подумала, что вышло это у него очень даже ловко. С одной-то рукой. Не успела я опомниться, как он набросил куртку мне на плечи. Куртка была теплой, пахла кожей и почему-то сеном.

– Спасибо, – пробормотала я, мысленно отметив, что хоть в логово зверя и не пошел, но замерзнуть не дал.

– Идем, – решила Злата и, в последний раз оглянувшись в сторону тропы, взяла меня под руку, потянув по дороге.

Миролюб с воином тоже синхронно оглянулись на тропку и, никого там не увидев, пошли за нами. Я про себя подумала, что все-таки Миролюб невероятный. Ведь он – княжич. Он – мужчина, но при этом терпеливо ждал решения сестры. А ведь мог сразу сказать: идем домой и никаких разговоров. Я вдруг поняла, что для меня все здесь могло обернуться гораздо хуже, если бы на месте суженого Всемилы оказался кто-то другой. Княжич мог быть грубым, нетерпеливым, избалованным. Он мог быть копией отца, и тогда мне пришлось бы несладко. Мне невероятно повезло, что есть Миролюб и что он именно такой: щедрый и терпеливый. Я посмотрела на брата Златы с твердым намерением улыбнуться и поддержать его уже ставшие привычными заигрывания. Однако он молча шагал по пыльной дороге, не глядя в мою сторону. На его лбу залегла складка, словно он о чем-то напряженно размышлял. Я почувствовала разочарование. Раздался очередной раскат грома, и я едва не присела – так близко он прозвучал.

– Вот сейчас даст, – пробормотал Миролюб, – а тут книги эти.

Я оглянулась на сумку, которую он нес.

– Промокнут? – спросила я, с досадой понимая, что просто пытаюсь привлечь его внимание.

– Ну я же не чудесник! – откликнулся Миролюб, как мне показалось, раздраженно. – Это вон хванец, может, слово какое скажет, и дождь его стороной обойдет.

– Глупости, – фыркнула я. – Ну какой из него чудесник? Небось, еще сильней нас намокнет.

Не успела я договорить, как притоптанная за последние дни дорожная пыль начала темнеть и проседать под первыми упавшими с неба каплями. Как же я ненавидела дождь! Тем более такой холодный! Я втянула голову в плечи и покосилась на Злату, которая, казалось, была до того расстроена, что даже не обратила внимания на начавшийся дождь. Она явно почувствовала мой взгляд, но не посмотрела в ответ. Вместо этого быстро обернулась, прищурившись, словно силилась разглядеть что-то на опустевшей дороге.

– Да не потеряется твой хванец, Златка! – воскликнул Миролюб.

– А и потеряется… – добавил воин, многозначительно не договорив, и натянул на голову капюшон серого плаща.

Миролюб коротко улыбнулся и ничего не ответил. Злата тоже никак не отреагировала, поэтому и я решила промолчать.

Следующие несколько минут мы шли молча, потому что лично для меня одновременно быстро идти в промокшей насквозь одежде, путаясь в подоле и стараясь не упасть, и разговаривать на отвлеченные темы было однозначно невозможно. Я поскользнулась в очередной раз и едва не упала. Ноги давно промокли, и я гадала, сколько же нам еще тащиться до Свири и дойду ли я в принципе, потому что швы кожаных башмачков, которые еще с утра казались мягкими и неощутимыми, промокнув, начали нещадно натирать ноги.

– Стой, – вдруг услышала я оклик воина. Я обернулась и поняла, что обращается он не ко мне, а к Миролюбу. – Возьми. А то правда промокнут книги-то. Там же под кожей-то… – не договорив, он махнул рукой в сторону сумки, одновременно сдергивая с плеч тяжелый плащ.

Миролюб коротко улыбнулся, попробовал сдуть мокрые волосы с лица, однако ничуть в этом не преуспел, так как рукой прижимал к груди сумку. Сумку он передвинул со спины, очевидно, чтобы меньше намокла. Я на миг задумалась, уместно ли будет ему помочь, но за меня это сделала Злата. Она подошла к мужчинам, приняла плащ у воина, убрала мокрую прядь с глаз брата и ловко сложила плащ вдвое. Закутывая сумку, Злата хмурилась все сильнее.

– Спасибо, – сказала она в сторону воина и посмотрела на меня: – Сильно замерзла?

– Нет, – соврала я. – Но лучше идти, чем стоять.

Мы побрели дальше и не успели пройти несколько шагов, как воин снова заговорил.

– Княжич, – окликнул он.

Миролюб оглянулся, не останавливаясь. Воин догнал нас, и теперь мы шли по дороге все вчетвером. Я теснилась с краю, Злата шагала между мной и Миролюбом, воин же пристроился по правую руку от княжича. Я едва разбирала, что он говорит.

– Я знаю, что мое дело помалкивать, но не могу на это так смотреть. Злата тут не помощница, а вот ты бы хоть поговорил с воеводой.

Миролюб недобро прищурился, не сбавляя шага.

– Против воеводы за его спиной говоришь?

– Нет, – твердо откликнулся воин. – Я за Радимира хоть сейчас умру. И все это знают. Только беда ему от того побратимства. Бедовая голова у Олега. Не чтит он законов наших. А воевода у него как ручной. Суров Радимир, но тут…