Страница 74 из 131
***
На берегу Стремны дул сильный ветер, и казалось – вот-вот начнется ливень. Серые тучи низко висли над землей, делая мир вокруг похожим на сказку. Такую мрачную сказочку…
За воротами собралось пол-Свири. Дети помладше бегали по поляне и толкались, несмотря на все попытки женщин их угомонить. Молодежь что-то оживленно обсуждала. Девушки с интересом поглядывали на воинов в синем, стоявших чуть в стороне. Почему всегда так странно выходит? Вон они, свои, стоят: от алых плащей глазам больно. И ведь вряд ли в них меньше доблести или силы. Вся беда в том, что свои всегда рядом. Потому-то заезжие и милей.
Часть горожан толпилась на стенах, а дети постарше так вообще расселись по веткам высоких дубов. Свирцы, еще недавно горевавшие, хотели праздника и знали, что благодаря князю они его получат. И только я, поглядывая украдкой на Альгидраса, вовсе не была уверена, что сейчас на берегу произойдет что-то радостное. Впрочем, может, так думала не только я: пока мы шли на берег, Радим был напряжен как струна и все норовил заговорить с Альгидрасом. Несколько раз он даже придерживал того за рукав, но, лишь взглянув на лицо побратима, разговора не начинал. То ли нас стеснялся, то ли дружинников князя, которые теперь тенью бродили за живым хванцем, норовя засыпать вопросами.
Альгидрас им отвечал. Казалось, даже охотно. Я прислушивалась к негромкому голосу, подсевшему в последние дни то ли от простуды, то ли от раны. Это было странно: раньше мне казалось, что он парень молчаливый. Но видно, никому в Свири не приходило в голову его о чем-то расспрашивать. Или уже узнали все, что хотели за прошедший год. Дружинники же князя засыпали его вопросами о хванах. Радим явно напрягался, мне тоже было неловко от того, что молодые воины режут по живому. Но Альгидрас отвечал спокойно. Так я узнала, что главой хванов был староста – это что-то вроде князя по местным меркам, и что сами хваны не были воинами в обычном смысле этого слова. Вот почему он сказал вчера Любиму, что не обучен слушаться приказов и не знает, как это умереть за князя, только за брата. Кроме того, оказалось, что стрелять он научился вовсе не у себя на родине, а там, куда его ребенком отдали в учение. Но самой большой неожиданностью для меня стало то, что в учение хваны отдавали младшего сына старосты. Я покосилась на Альгидраса. Он был таким же родовитым, как и Миролюб? То есть рангом выше Радима?
Учили его в том монастыре всякому: языкам, письму, чтению карт, медицине. Несколько месяцев в году ученики проводили в море. Он перечислял много всего, а я шла, в смятении глядя себе под ноги, и понимала, что вот сейчас рушится вся моя теория про Альгидраса, заплывшего не туда на матраце, потому что его необычность и осведомленность во многих областях объяснялась банально: образованием.
Кстати, про монастырь. Сколько он там прожил, и не из-за жизни ли в монастыре у него не было ни жены, ни невесты?
Я вздохнула и покосилась на Злату, которая шла по правую руку от меня. Та смотрела прямо перед собой, но мне показалось, что она, как и я, внимательно слушала Альгидраса. До этого я несколько раз ловила на себе ее напряженный взгляд.
Я уже успела прокрутить в голове то, что могла подумать Злата. Олег выпрыгнул из окошка покоев сестры своего побратима. Рано поутру. Лично у меня это вызывало совершенно однозначные мысли. У Златы, видимо, тоже. Что же делать-то?! Как упростилась бы ситуация, если бы я хоть что-то знала о его истинных отношениях с Всемилой. Вот только я понимала, что никто мне ничего не расскажет.
На берегу к нам присоединился Миролюб. Он сердечно поздоровался с Радимом, обменявшись с воеводой дежурными вопросами о том, благополучно ли прошла ночь. С Альгидрасом Миролюб поздоровался менее сердечно, но все же довольно приветливо и совсем чуть-чуть насмешливо. Вот уж кто тоже не был подвержен общему благоговению при упоминании хванов. Альгидрас ответил вежливо-нейтрально. Так, что видно было – он не сказать чтобы обрадовался княжичу как родному, но побратима позорить не стал. Миролюб это отметил и коротко улыбнулся хванцу, потом обнял и поцеловал в висок сестру и, наконец, улыбнулся мне. Да так, что у меня не осталось и тени сомнений в том, что он рад меня видеть. Я улыбнулась в ответ. А что мне еще оставалось делать? Я покосилась на Альгидраса, видел ли он, но он не смотрел в нашу сторону. Кажется, единственное, что его занимало в этот момент – короткий лук, который он сжимал в руках.
Я обратила внимание на то, что лук Альгидраса намного меньше лука Борислава и тех луков, которыми были вооружены стражники на стенах. А еще он имел четыре загиба, а не два. Все у него не как у людей…
Князь стоял чуть в стороне от остальных, окруженный своими дружинниками. Со стороны казалось, что они просто беспорядочно столпились вокруг Любима в ожидании начала поединка, но я обратила внимание, что на самом деле его почти не видно за широкими спинами в синих плащах. Почему? Он что, настолько не доверяет свирскому воеводе? Я бросила взгляд на Радима. Он что-то сказал Альгидрасу и чуть толкнул того в плечо. Альгидрас вышел на середину поляны. Людское море заволновалось. Я ожидала, что будут приветственные крики, как на стадионе, но ничего подобного не произошло. Толпа просто гудела и волновалась, и видно было, что адресовано это не Альгидрасу. То есть, говорили о нем, но не с ним. Возможно, здесь было так принято, но я почувствовала себя неуютно. Ведь получается, что никто из них не выразил ему поддержки. Радим несколько секунд смотрел в спину побратима, потом нахмурился, что-то сказал Злате и пошел к князю. А мы остались стоять среди свирцев. Я, Злата, Добронега и Миролюб.
Альгидрас и Борислав стояли на свободном пространстве, и издалека было видно, что Борислав что-то непрерывно говорит. Судя по недоброй усмешке, слова его вряд ли были приятными. Альгидрас молча изучал тетиву, будто видел ее впервые. А я вдруг подумала, что главное действующее лицо здесь далеко не Борислав, а живой хванец. Ведь даже многие свирские воины не видели, как он на самом деле стреляет. И сейчас гадали, сможет ли он подтвердить все те сказочные слухи, которые ходили о его мастерстве. Мне некстати вспомнилось то, каким бледным он сегодня был. Я закусила губу, понадеявшись, что это еще ни о чем не говорит и у него все получится. Я подумала, что наш разговор явно не улучшил его настроения, как и то, что он вывалился из окна практически под ноги Злате. И если на мое мнение Альгидрасу было плевать, то расположением Златы он явно дорожил. А значит, не мог сейчас не переживать из-за случившегося. Я вздохнула.
– Что вздыхаешь? – тут же откликнулся Миролюб.
– Просто, – ответила я и подумала, что если бы я могла хоть как-то помочь Альгидрасу… Хоть чем-то. Впрочем…
Я посмотрела на Миролюба. Тот встретил мой взгляд и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ и сказала:
– Мне поговорить с тобой нужно.
Миролюб мигом посерьезнел:
– Случилось что?
Я оглядела людей вокруг. Никто не обращал на нас внимания, все смотрели на пару в центре поляны. Кроме Златы, которая нахмурилась, увидев, что мы с Миролюбом о чем-то шепчемся. Нужно будет все-таки как-то объяснить ей присутствие Альгидраса в моей спальне. Я приподнялась на цыпочки, а Миролюб склонился ко мне, ненавязчиво коснувшись ладонью моей спины. Я дернулась, но заставила себя замереть. В конце концов, я сама дала вчера повод.
– У меня просьба к тебе, – Миролюб склонился еще ниже, так, что мои губы почти касались его уха. Я сдержала первый порыв: отстраниться. У меня же просьба. И я хочу, чтобы он ее выполнил. Я снова вздохнула: – Ты можешь сказать Радиму, что мы вчера условились с тобой встретиться вечером?
Миролюб медленно отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза. Я опустилась на пятки, потому что стоять на цыпочках показалось мне глупым, да и подобная близость с, пусть и красивым, но малознакомым мужчиной, доставляла мне дискомфорт. Да и со стороны мы, наверняка, выглядели слишком фривольно.