Страница 73 из 131
– Нет, не силой. И знаешь, мне даже понравилось, – вскинув голову, я улыбнулась, наблюдая, как в глазах напротив вновь плещутся непонятные мне эмоции. Что ж, играть, так до конца. – Миролюб – очень интересный мужчина. Так что в следующий раз, будь добр, не вываливайся из окон нам на головы. Ты там был несколько не к месту.
Сказав все это, я вдруг поняла, что не испытываю никакого удовлетворения. Альгидрас посмотрел в сторону, шумно выдохнув, на миг сморщил переносицу, набрал в грудь воздуха, и мы заговорили одновременно:
– Почему мы опять ссоримся на пустом месте? – устало спросила я, потому что, несмотря ни на что, не хотела ссор. На самом деле я хотела узнать, почему он так измотан, что случилось ночью?
Альгидрас же выдохнул:
– А ты уж, будь добра, не осчастливь княжича наследником до свадьбы. Неловко может выйти.
Я еще не успела подумать, что делаю, а моя ладонь уже со звоном влепилась в скулу Альгидраса. То ли он действительно был слишком плох в ближнем бою, как сказал кто-то из воинов, то ли не стал уворачиваться намеренно. Я в ужасе посмотрела на свою ладонь, затем на розовое пятно, проступившее на бледной коже, и поняла, что впервые ударила человека. Я не знала, что должна чувствовать. Раскаяние? Удовлетворение? Я уже ничего не понимала в его присутствии. Как мы вообще зашли в такие дебри? У меня же столько вопросов по делу, а мы почему-то обсуждаем мой поцелуй с Миролюбом.
Я прижала ладони к вискам, стараясь успокоиться. Правая рука горела от удара, левое запястье – от начавшей подживать раны. Как изменилась моя жизнь за последние недели!
– Я говорил: мы не должны быть одни, – подал голос Альгидрас.
Я сильнее прижала ладони к вискам, гадая, отчего меня так крутит в его присутствии? Отчего сердце колотится так, будто готово проломить ребра? Это из-за его непонятных мне способностей?
– Ты не должна была очутиться здесь, но так вышло, – голос Альгидраса звучал ровно, точно не было неприятной сцены минуту назад.
“Бесчувственный чурбан”, – вяло подумала я. Но сил на то, чтобы разозлиться, уже не было. Я не удивилась бы, если бы узнала, что он нарочно спровоцировал эту ситуацию, чтобы доказать свою блестящую теорию о невозможности нашего сосуществования в одном пространстве. Параноик чертов!
– Нам нужно просто поменьше сходиться… во времени.
Он стоял прямо передо мной. Бледный, измотанный донельзя. Но отчего-то в нем чувствовалась сила и непреклонная уверенность. И мне стало понятно, почему упрямый и горячий нравом Радим следует за ним, как на поводу. Казалось, Альгидрасу невозможно сопротивляться, потому что чувствуешь: он прав. Я вдруг четко осознала, что мне это не нравится. Я не хотела слепо подчиняться. Меня и так забросило сюда, словно куклу, так что мне теперь, покорно выполнять все, что скажут?
Альгидрас улыбнулся одним уголком губ, приняв мое молчание за согласие с его доводами. Вот только меня это не устраивало. Да, ему было проще от меня избавиться, заставив держаться на расстоянии. И возможно, он прав – это действительно решило бы множество проблем. Но вот только в одном этот умник ошибся: я – не Радим, и я не собиралась слушать его, раскрыв рот.
– А что будет, если мы все же будем “сходиться во времени”? – вежливо спросила я.
Альгидрас нахмурился, словно просчитывая, чем ему грозит мой вопрос. Это он правильно насторожился.
– Давай не будем проверять? – натянуто улыбнулся он.
– А давай все же проверим! – мило улыбнулась я в ответ.
– Нет! – категорично заявил он, разворачиваясь к двери.
Вот так – у мальчика закончились аргументы, и он просто сказал свое веское “нет”. В патриархальной Свири это наверняка работало, но, увы, Альгидрасу не повезло – я категорически не была согласна на роль безропотного исполнителя. “Что ж, мы еще посмотрим кто кого”, зло подумала я, сверля взглядом встрепанный затылок. Я шагнула вперед, намереваясь закрыть за хванцем дверь, хлопнув ею от всей души, но неожиданно Альгидрас развернулся так резко, что мы едва не столкнулись лбами.
– Зачем ты это делаешь? – тихо и очень серьезно спросил он.
– Что “это”? – так же шепотом откликнулась я.
– Все усложняешь. Тебе больше не с кем поиграть? Миролюб уже надоел?
Я закусила губу и снова мысленно сосчитала до десяти. Ему больше не удастся вывести меня из себя. Один раз получилось, и хватит. Я молча смотрела в серые глаза и боролась с желанием отступить назад. Мне было неуютно стоять так близко к нему. Альгидрасу, видимо, тоже, но упрямства в нем было, кажется, еще больше, чем во мне.
– Я не играю, – наконец произнесла я. – Я предельно серьезна.
– Тогда просто хватит создавать вот такие… трудности.
Он чуть качнул головой, указывая на покои Всемилы.
– Это я их создаю? – вполне натурально возмутилась я.
– Ти-ше! Я не должен здесь быть! Если кто-то увидит, будет еще больше вопросов.
– Но ты сюда пришел! Сам. И хватит уже делать вид, что это я создаю «вот такие трудности».
Несколько секунд мы не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Словно играли в игру «кто кого пересмотрит». И я в который раз удивилась, какой странный цвет у его глаз. Просто неправдоподобно серый. Наконец Альгидрас чуть нахмурился и открыл рот, намереваясь высказаться, но неожиданно завис. Я, приготовившаяся к очередному витку выяснения отношений, тоже застыла.
– Это же благовония Всемилы? – вдруг выдал Альгидрас.
– Что? – мне показалось, что я даже рот раскрыла от неожиданности.
– На тебе сейчас благовония Всемилы? Тот фиал на столе, – он качнул головой, указывая за мое плечо.
Я оторопело обернулась к фиалу, потом к Альгидрасу и молча кивнула, подтверждая очевидный факт и даже уже не пытаясь угадать, к чему этот вопрос.
– Почему именно этот фиал? Он же не один был? Нет?
– Нет, но от остальных запахов меня мутит, – честно ответила я.
– Тебе кто-то дал его или он был в сундуке?
– Нет, он был среди прочих, – растерянно ответила я.
– Ты выбрала его оттого, что тебя от него не мутит?
– Нет, он мне просто понравился.
Что за бред? Почему мы разговариваем про духи? Едва я хотела озвучить свой вопрос, как Альгидрас зажмурился точно от головной боли и резко откинул голову, стукнувшись затылком о запертую дверь. Я невольно поморщилась от звука.
– Все в порядке? – задала я дежурный вопрос, понимая, что порядком тут и не пахнет.
Он медленно открыл глаза, скользнул взглядом по мне, потом посмотрел за мое плечо, видимо, на злосчастный фиал, и кивнул.
– Этот запах не нравится лично тебе? Или он что-то тут значит? Мне больше его не брать?
Альгидрас посмотрел мне в глаза, несколько секунд молчал, а потом покачал головой.
– Нет, он ничего не значит. Бери, сколько хочешь.
– Но тебе это не нравится?
– Мне нет до этого дела, – ответ прозвучал заученно.
Я усмехнулась и сделала два шага назад. Альгидрас, кажется, вдохнул полной грудью и взялся за ручку двери. Он даже успел ее приоткрыть, а потом мы оба замерли, потому что дверь в покои Всемилы скрипнула, и раздался голос Добронеги:
– Тебя еще долго ждать?
Я в ужасе слушала ее негромкие шаги. Да, она никогда не заходила в гардеробную Всемилы, но, кажется, сейчас собиралась это исправить. Я бросила быстрый взгляд на Альгидраса. Тот оглядел комнату, и не успела я даже рта раскрыть, как он метнулся к окну и одним махом перелетел через подоконник. Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть в голос. Окно было высоко, и лично мне бы в голову не пришло из него сигануть. Я метнулась к подоконнику, посмотрела вниз да так и застыла. Подспудно я боялась того, что Альгидрас переломает себе ноги или, чего доброго, вообще свернет шею, однако реальность оказалась гораздо страшнее. Под окном Всемилы изваянием застыл Альгидрас, а в шаге от него неверяще мотала головой Злата, прижимая к себе вырывающегося котенка.
– Олег куда запропастился?! – раздался голос Радима, который, видимо, хотел сказать тихо, но получилось на весь двор. Альгидрас вышел из ступора и быстро прошел мимо Златы, а та подняла голову и встретилась взглядом со мной. И столько было в этом взгляде, что я отпрянула от окна.