Страница 71 из 131
– У Всемилы платье да рубашка нижняя у ворота разорваны были, – хрипло проговорил Радим, глядя в одну точку.
– Радимушка, Олег шел в твой дом, знал, что здесь мы. Ты вправду думаешь, что он стал бы силой заманивать Всемилу в сеновал и рвать на ней одежду? Олег бы не стал. Ты дал ему дом, дал семью. Он не тот, кто это на девичью красу променяет.
– А ты почем знаешь? – устало спросил Радим, и Злата медленно выдохнула. Она видела, что он уже не гневается. Не так, как раньше.
– Я вижу, Радимушка! Хоть и не говорит он о том. Но тоскует он. Не видишь? Только с нами и отогревается! Да и Всемила… Ты же сам знаешь, как она может.
Злата коснулась руки мужа.
– Почему?
– Радимушка, – Злата крепко обняла мужа, уткнувшись лбом в плечо, – Всемилка самой главной для тебя быть хочет.
Радим усмехнулся ей в макушку.
– Я же и так…
– Ты и так, – согласилась Злата. – Да только как ребенок она. Балуешь ты ее. Знаю, по-иному нельзя, – быстро добавила она. – Все знаю. Да только вот так выходит.
– А Олег причем?
– Олег? Приветил ты его. В дом ввел. Да без Всемилиного ведома.
Рядом кашлянули, и Злата обернулась. В нескольких шагах стоял Олег.
– От отвара правда худо не будет. Если вдруг будет, ты знаешь, где меня искать, – глядя в землю, быстро сказал он и пошел к выходу.
– Стой! – бросил Радим.
Златка-то видела, что он уже не злится, но прозвучало так, что Олег к земле прирос и обреченно обернулся. Видно решил, что Радим опять бить будет. Только отступать не стал. Так и смотрел снизу вверх, ожидая расправы.
Златка хотела уйти, оставить их одних, да Радим держал крепко. То ли боялся, что без нее сорвется и сделает что дурное, то ли просто спокойнее так ему было.
– Платье на Всемиле уже было порвано или ты порвал?
– Радим, я не видел платья. Не пойму, о чем ты. Она вела себя странно, а потом худо ей стало.
– Ладно, – сердито ответил Радим. – Другое скажи: нравится она тебе? Говори правду, иначе дальше только хуже будет.
– Она твоя сестра!
– А коли не была бы сестрой, нравилась бы?
– Нет, прости!
На этих словах Олег посмотрел на Радима так, словно ожидал оплеухи. Злата не удержалась и прыснула.
– Иди с глаз долой, – беззлобно сказал Радим. – Да к синяку что приложи… с ученостью своей. А то за такого побратима перед людьми стыдно, как в пьяной драке побывал.
Олег криво усмехнулся и взъерошил волосы. Златка почувствовала, как слезы сами наворачиваются на глаза. Что ж у них, у мужчин, так все сложно, что ж они говорят хоть и одним языком, да все каждый о своем.
– Злата! – раздалось из дома.
Злата коротко поцеловала Радима в подбородок и вывернулась из крепких рук. Не удержалась, потрепала Олега по волосам. Ну, как им друг без друга теперь? Семья же они. Да не только пред людьми, а и пред Богами.
И уже на крыльце не утерпела: обернулась и успела увидеть, как Радим что-то говорит и неловко поводит плечом, как делал всегда, когда ему не нравился разговор, а Олег что-то отвечает, сморщив переносицу. Злата успела и его привычки узнать. Тоже разговор не понраву. Но на то они и мужчины, чтобы находить в себе силы и переступать через обиды.»
========== Часть 15 ==========
Злиться, срываться, мечтать убежать, исчезнуть,
Слышать, как сердце колотится, рвется наружу,
Знать, что стоишь на краю ненасытной бездны,
И понимать, что единственной цели служишь.
Нити незримо пронзают пространство и время,
На предначертанном новой судьбой проступая.
Жизнь – чистый лист. Ты испуган, отвержен всеми.
Нитью ведомый, застывший у самого края,
Ты еще дышишь, и глупое сердце бьется,
Предначертанье отчаянно хочет отринуть.
Но близок закат, цвета крови монетка Солнца,
И кто-то незримый легонько толкает в спину.
Я проснулась от шума за дверью. В доме кто-то разговаривал. Зажмурившись, я попыталась укрыться с головой, чтобы еще немножко поспать, но тут же распахнула глаза. «Завтра на рассвете с Бориславом потягаешься». Так, кажется, сказал князь? Я быстро села на кровати, выпутываясь из одеяла. А что, если все уже закончилось? Вдруг я проспала все на свете из-за этого дурацкого отвара?
Вспомнив об отваре, я тут же вспомнила и причину, по которой Добронега в меня его влила: мое ночное приключение и разговор с Альгидрасом. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Я вспомнила почти призрачный силуэт Альгидраса в неверном лунном свете и его вопрос, неправдоподобный, дикий, словно подсмотренный в моих кошмарах: вижу ли я его так же, как остальных здесь. К самому факту моего нелепого и дикого появления здесь прибавилось то, что кто-то другой может знать, что я вижу прошлое обитателей Свири. И этот кто-то тоже знает и видит гораздо больше, чем думают все остальные.
Мои мысли лихорадочно заметались. Говорит иначе, знает больше, чем любой свирец. А что, если… что, если он тоже неудачно поплавал на матраце? Ведь совсем необязательно, что он «приплыл» из моего времени, потому что его речь все же отличается от моей. Равно как и от свирской…
«Прядущие…». Слово всплыло в памяти и заставило поежиться. Я обхватила себя руками и попробовала произнести его вслух. Мой шепот прозвучал в пустой комнате почти зловеще. Я потерла плечи, словно пытаясь согреться, но на самом деле мне хотелось стереть звуки этого слова, будто они не истаяли в утреннем сумраке, а вернулись ко мне, осев на коже невидимой пыльцой. Было в этом слове что-то… пугающее. Словно оно действительно было вышито на ткани Мироздания нитью. Я поежилась. Нет, это просто бред. Это всего лишь старая легенда. Почему же мне так неуютно даже просто произносить это слово? Почему от него веет гибелью, и мир снова будто дрожит, и в нем натягиваются невидимые струны? Или… нити.
Я вновь подумала об Альгидрасе, попытавшись понять: он, лично он, меня пугает? Ответ пришел сразу и разительно отличался от того, который я ожидала. Нет. Притягивает, интригует, волнует, но не пугает. Даже вспоминая прошлый вечер, я почему-то все больше думала не о том, каким призрачным казался его силуэт, а о том, какой на ощупь была его кожа под моими пальцами. Умом я понимала, что все это странно, но на уровне ощущений я, неведомо как, приняла эту странность. Что-то во мне знало, что он не причинит мне вред. Что-то во мне не верило ему, но… доверяло. Оказалось, что эти два понятия у меня сильно разнятся. Я могла сомневаться в словах Альгидраса, потому что точно знала о том, что как минимум однажды он меня обманул. Но при этом я знала, что могу доверить ему свой секрет и даже свою жизнь. Просто потому, что в моей ситуации, доверять было больше некому. Да, он обладал определенной силой, природы которой я не понимала, но ведь ничто не мешало мне попытаться ее понять. Сама-то я не пугалась того, что вижу свирцев! Я на редкость быстро приняла то, что они – герои моей книжки, хотя каждый новый день подкидывал мне все больше доказательств того, что это все настоящее. Впрочем, Альгидрас вчера сказал, что я просто могла написать то, что уже случилось, потому мне стоило перестать брать на себя ответственность за каждую новую смерть. Это тоже могло быть ложью, но слишком уж пришлось по душе моей измученной совести.
Я вздохнула и подумала о том, что, возможно, и в истории появления здесь Альгидраса есть что-то вполне понятное и объяснимое. Так стоило ли заранее пугаться? Наоборот, впору было радоваться тому, что у меня наконец появился союзник. Которому, правда, нельзя верить, но это означало лишь то, что мне придется тщательнее обдумывать каждое его слово. Теперь я знала его истинную сущность, а кто предупрежден, тот вооружен. Главная сложность заключалась в том, что он не был настроен на общение. Но и здесь я верила, что в моих силах это изменить. В конце концов, ему всего девятнадцать. Неужели я не смогу с ним справиться? На войне как на войне. У нас будет вынужденный союз. Никуда он не денется!