Страница 68 из 131
Хванец и впрямь смотрел так, будто увидел перед собой раздавленного жука. Да кто он такой, чтобы вообще смотреть вот так!
– Если меня уколоть хочешь, так мне без разницы. А Радиму обидно будет.
– А ты о Радиме печешься?
– Сама знаешь, что да.
– Ничего я не знаю. Ты же молчишь. В гости только при Радиме и заходишь!
– Я вижу, что не люб, к чему лишний раз ходить?
– А ты попробуй! Может, расскажешь что о себе, так иначе все пойдет, – уже спокойней сказала Всемила, хоть и знала, не даст она теперь хванцу спуску – разозлил он ее страшно.
– Спрашивай, что хочешь.
– У тебя родные есть?
– Побрати…
– Радима оставь. Я не о нем!
– Нет.
– А были?
– Да.
– Где они?
– Умерли.
– Все?
– Да.
Хванец говорил спокойно, точно не о себе.
– Зачем ты сюда приехал?
– Радим привез.
– Ты же не бревно! Мог отказать.
– Не мог. Без памяти был.
Всемила нахмурилась. Это похоже на Радима. Подобрать кого поболезней да в дом притащить. Еще мальчонкой все то белок домой, то ежей из лесу раненых таскал.
– Добро. Тебе есть куда вернуться? Где твой дом?
– Дома нет. И я пока от Радима не могу.
– Радиму без тебя лучше! Не видишь разве, что воины шепчут? Ты ему разум дурманишь! Переиначиваешь все тут! Худо от тебя брату будет.
– Не будет!
Всемила закусила губу и потрясла головой. Ну как этому чужаку объяснить, что не нужен он здесь?
– То есть, ты остаешься в Свири?
– Да.
– Ну ладно уж… – пробормотала Всемила и тут же встрепенулась: – Жениться тебе нужно!
– Что мне нужно? – оторопел чужак, даже рот, как ребенок на праздничном базаре, распахнул.
– Девку найди, что понраву, да от брата отстань. Хотя… что по нраву не получится. Ты же чужак. Кто же за тебя… Но чужак-то чужаком, а ты еще и побратим самого воеводы…
Всемила крепко задумалась и чуть не вздрогнула, когда хванец рот раскрыл:
– А при чем жена и Радим?
– При всем! Успокоится Радим, что ты с семьей, да и поутихнет все.
– Странная ты, – снова прищурился хванец.
Всемила решила не отвечать. Уж кто бы тут про странность говорил.
– А у тебя жена была? – спросила она вместо ответа.
Хванец покачал головой, глядя на нее так, будто… Ну вот что он так смотрит?! Всемила почувствовала, что снова злится. Ведь она добром хотела.
– А я красивая, хванец?
Зачем спрашивала, если и так ответ знала?.. А уж что он думает, так и вовсе неважно.
– Красивая, – медленно ответил хванец, и сердце Всемилы все равно подскочило. Значит, не только для свирских молодцев она хороша. Чудесники те хваны или не чудесники, а все то же… – В Свири все девушки красивые, – закончил он.
Всемила вскинула голову, проверить, не шутит ли. Хванец не улыбался. Смотрел прямо, и даже тени смятения не было. Потом коротко улыбнулся и пошел к двери.
– А самая красивая которая? – все же спросила Всемила вслед. Она почти готова была завершить разговор добром.
– Воеводина жена, – не оборачиваясь, ответил хванец и захлопнул дверь.
А Всемила смотрела в закрывшуюся дверь и думала, что она ведь вправду почти хотела добром это разрешить. Что ж. Теперь пусть сам на себя пеняет.
***
Всемила готовилась к этому пуще, чем Радим к своим походам. Все лежала ночами бессонными да думы думала. И все одно выходило: нужно показать Радиму, каков хванец на самом деле. Или, вернее, каким его Всемила назначила. А то, что хванец этот живой и ему худо от того будет, Всемилу заботило мало. Она борется за свое, а он еще и сам по-доброму не захотел.
То утро выдалось не по-весеннему теплым, так что Всемиле даже не пришлось сильно в шаль кутаться. Она знала, что это произойдет сегодня. Все у нее получится. Сердцем чуяла. А еще вчера она услышала, как Велена говорила матери, мол, сама завтра поутру придет или Олега пришлет. Всемила подумала, что сама Велена не придет – стара уже она, чтобы лишний раз со свертками по Свири бегать. И уж коли Олег завтра не на службе, то он-то к ним с матерью и заглянет.
Нужно было еще как-то вызвать Радима, и Всемила весь завтрак думала, как. Послать за ним, чтобы просто пришел? Так решит еще – случилось что. А ей нужно вести себя, как обычно. Мать с самого утра и так смотрела с беспокойством. Даже спросила, в добром ли Всемила здравии. Всемила только отмахнулась. В добром, в добром. А к вечеру еще лучше будет!
И не успела она предлог придумать, как Радим сам к ним пришел. Да не один, а со Златой. Ну, еще лучше. Вот пусть все и увидят.
Радим был ласков, Злата тоже все смешное рассказывала, а Всемила слушала вполуха да все в окно поглядывала. День близился к полудню, и она не находила себе места. А ну как Велена сама притащится или вовсе кого пришлет сообщить, что не придет? Всемила сбегала в свои покои переодеться и проверить все ли готово, как надо. Убедилась, все. Легкая шаль накинута так, что ничего и не видно.
Приход хванца она всем нутром почуяла еще до того, как Серый во дворе зашелся радостным лаем. За миг до этого Всемила выскользнула во двор. Радим был у матери, Златка с ними – шептались там о чем-то. Злата видела, как она выходила, поэтому Всемила не удивилась, что за ней никто во двор не выбежал посмотреть, чего разошелся Серый. Верно, решила, что это Всемила с ним играет.
Хванец открыл калитку и улыбнулся Серому, подняв высоко над головой какой-то сверток. Это он правильно – Серый коли на задние лапы встанет, так такого воина на голову выше окажется.
Хванец потрепал Серого по ушам и только тут заметил Всемилу. Быстро отвел взгляд, пробормотал приветствие, но Всемиле недосуг было слушать его бормотание – время было дорого. Не зря же она так долго к этому готовилась.
– Олег, мне помощь нужна, – с улыбкой проговорила Всемила, глядя на то, как меняется лицо хванца. Потом только поняла, что в первый раз его по имени назвала. Не насторожился бы. Впрочем, если и насторожится, то деваться некуда. Не откажет же он в помощи.
Всемила быстро направилась к открытому сеновалу – только бы в окно никто не выглянул. Кажется, Боги миловали. Никто их не заметил.
В сеновале было сумрачно. И хорошо. Пусть сначала войдет. Всемила быстро вошла и остановилась, оборачиваясь. Только бы не в дверях стал – тогда трудно будет. Хванец в дверях помедлил, но прошел дальше, быстро оглядываясь.
– Что сделать нужно? – спросил он и наклонился, чтобы положить веленин сверток на перевернутое корыто. Лучше и придумать нельзя было.
Всемила быстро бросилась вперед и схватила резко выпрямившегося хванца за плечи. Он был чуть выше нее. Конечно, Радим бы скорее поверил, если бы чужак был могуч да силен, впрочем, и этот не девка все ж. Мелькнула запоздалая мысль, что Радим может усомниться. Да только что будет? Ее слово против слова хванца? Всемила улыбнулась.
Хванец отодвинулся, насколько смог, и отклонил голову, прижимаясь затылком к стене. Ну, вот теперь и Радиму пора заволноваться, где она.
– Всемила? – голос чужака звучал хрипло.
– Да, Олег? – улыбнулась Всемила.
– Чего ты хочешь?
– Поцелуешь меня? Я – не Злата, конечно…
Ожидала, что хванец взбрыкнет, разозлится, но он не двинулся с места, только взглядом по лицу скользнул таким, точно она не в себе. “Вон ты как смотришь! Ну, ничего! Не долго тебе осталось!”
– Ну же! Поцелуй! Или я сама. Жены, говоришь, у тебя не было? А девка-то хоть была? Или у хванов только после свадьбы бывает?
– Всемила, успокойся. Хорошо все.
– Я знаю, что хорошо! – почти выкрикнула Всемила.
Да где же Радим? Где он?
– Ты успокойся, – повторил хванец и пошевелился, коснулся ее бока ладонью. Ну вот. Почти обнял. И не как побратим. Правы подружки были. Все они одинаковы. Саму Всемилу, правда, до этого никто за коленки не хватал – кто б сестру воеводы рискнул тронуть? – но подружки сказывали, что резвы ребята мочи нет.
Всемила улыбнулась. Как она все славно придумала. Такого Радим хванцу не спустит. Побратим – не побратим. Скоро хорошо все будет. Только вот дышать отчего-то стало трудно.