Дары эльфов

Юноша вздохнул.

- Увы, нет. Ханиди связан со своим миром магическими и телесными нитями, и в нашем, среди ненависти к эльфам, ему придётся несладко. Поэтому на жертву иду я. Пусть никогда больше я не вернусь в мир людей, но дам оставлю им и тебе простой совет: убейте в себе ненависть к эльфам. Наши миры должны открыться друг другу. Луксион, усиливший эту ненависть, мёртв, и нет больше никаких преград для мира между нами, кроме людских предрассудков. Надеюсь, ты донесёшь до них это, когда вернёшься домой. Хотя бы ради меня, Игда. Если всё получится, эльфы уберут барьеры, и мы с Ханиди сможем прийти в мир людей, а люди – в наш. Что может быть лучше, чем мирное соседство и обмен полезными знаниями между нашими народами?

- Ниал, ты забываешь кое о чём, – напомнила девушка, нахмурившись. – Ладиор. Пока люди винят в эпидемии эльфов, никакими уговорами не заставить их прийти к миру и светлому будущему, описанному тобой.

- Ах да, - вспомнил юноша. – Надеюсь, то, что выросло из моих семян, хватит на первое время. Ладиора пока мало, Игда, но я поделюсь с тобой семенами первого урожая. Скажи людям посадить их в самую плодородную почву, и за несколько месяцев вы сможете исцелить всех заболевших. Если люди, узнав нашу с Ханиди историю и историю Луксиона, поймут, что эльфы хотят им только добра, недалеко и до того, чтобы сбылась моя мечта, где общими усилиями мы отыщем источник эпидемии и уничтожим его. Пока мир эльфов закрыт, это невозможно – источник может быть как у нас, так и у вас. Только верь мне, Игда, и верь в свои силы. Лишь от тебя зависит будущее наших миров и то, встретимся ли мы вновь.

- Хорошо, Ниал, - ответила она с ноткой грусти. – Оставайся. Не знаю, смогу ли в одиночку донести твой посыл до каждого, но раз ты веришь в меня…

- Всем сердцем, - кивнул юноша. – И не сомневаюсь в тебе. - Он поднялся и обнял подругу детства. - Вот и ты не сомневайся в своих силах. Спасибо за то, что ты здесь. Правда.

За пределами башни Сияющий, кувыркаясь в потоках ветра, издал торжествующий свист.

Магистериум назначил выборы Верховного магистра Драконьего ордена на следующий месяц. Только он сможет выбрать из кандидатов в стражи самых достойных.

Все до единого эльфы трудились без устали, приводя в порядок родную землю. Освобождённые от гнёта Луксиона, эльфы уже не смотрели на Ниала косо и с презрением, и юноша включился в совместную работу, продолжив попытки убрать яд при помощи магии. Получалось лучше, чем раньше, и всё благодаря тренировкам с Ханиди.

Игда тоже помогала, готовя вместе с Хиссом отвар из ладиора для отравившихся, которые никак не могли поправиться. Особо осторожные эльфы её избегали, но Игде было всё равно – ей обещали, что новый глава стражей отправит её домой сразу после избрания.

Сад Искушений, куда она приходила, никак не влиял на Игду. Сидя здесь и наблюдая за грядкой, где буйно разросся частично собранный ладиор, она подолгу размышляла о перипетиях судьбы. Ей нравился Ниал, но ни прежде, ни сейчас она не влюблялась в него. И всё равно на душе лежала печаль. Она потеряет лучшего друга и вернётся в свой привычный мир, а он останется здесь, вынужденно связанный с самого рождения с этим эльфом. Они с Ханиди действительно любили друг друга – Игда убедилась в этом, и не раз. Взгляды, жесты, манера общения недвусмысленно намекали на чистую, неподдельную любовь между человеком и эльфом. Девушка с ужасом поняла, что, заставь она Ниала вернуться и тем самым разрушить эту связь, он никогда ей этого не простит, из друзей записав во враги. Да, они друзья, просто друзья детства, но от этого легче не становилось. Некому было научить её отпускать дорогих сердцу людей.

У Игды не было родимых пятен или иных меток, а то бы она от отчаяния поискала бы свою половинку среди эльфов. В этом случае не пришлось бы им расставаться.

Спустя пару недель сад Искушений пришлось частично выкорчевать и засадить новыми всходами сильно разросшегося ладиора. Он так стремительно рос, что иногда, если долго смотреть, можно было заметить движение это. Ниал рассчитал, что когда у них появится новый глава стражей, урожай созреет, и Игда сможет забрать его с собой.

Девушка нечасто выбиралась за пределы Древесного дворца, но то, что успела увидеть – быт эльфов, игры детей, песни, обычаи, - начало ей нравиться. Ниал был прав: если в людях угаснет ненависть, если они увидят и познают этот прекрасный мир, научатся доброте и жизни в гармонии с эльфами, все мы станем чуточку лучше. Сама природа распорядилась когда-то, что человек и эльф могут стать парой. Стоило принять эти дары эльфийского народа и постараться жить бок о бок, как единый народ, ведь когда-то так и было, пока люди не наделали ошибок, а один эльф в золотой мантии не убил свою половинку.

Ладиор, из-за которого эта вражда обострилась, призван её же и погасить, думала Игда, бережно укладывая стебельки в большую плетёную корзину. Настал день прощания с землями эльфов и самый печальный день в её жизни. Оставляя Ниала, Игда надеялась, что с ним всё будет в порядке, и они с Ханиди никогда не повторят гнусный поступок Луксиона.

На том месте, где земли эльфов граничили с людскими, выстроилось в ряд несколько стражей. Их новый глава, облачённый в ту же мантию, что и предшественник, не спускал строгого взора с одиноко стоявшей Игды. Закинув корзину за спину, она ждала появления Ниала, немного побаиваясь грозных стражей, которые собирались снять часть барьера.

Провожающие запаздывали. В тот миг, когда глава стражей в который уж раз нетерпеливо переступил с ноги на ногу, в небе что-то сверкнуло.

Игда напряглась, ожидая какой-нибудь новой напасти, но это был всего лишь Сияющий, на спине которого сидели Ниал и Ханиди.

Дракон испустил свист, похожий на дельфиний, и изящно приземлился перед Верховным магистром.

Игда бросилась к Ниалу, не успел он спрыгнуть с дракона, сделать и шага и крепко его обняла. На глаза невольно навернулись слёзы, но она и не собиралась скрывать, как ей грустно. Так же крепко обняв её, юноша и сам выглядел несчастным. Ханиди наблюдал за ними, понимая, как нелегко терять лучшего друга, а заодно и последнюю связь с родным миром.

- Я никогда тебя не забуду, - борясь с эмоциями, произнёс Ниал, глядя ей в глаза. – С надеждой буду ждать встречи, если у тебя всё получится.

- Я тоже…

- Пусть о нас узнают все. Обещай ещё раз, что расскажешь о том, что узнала здесь.

- Обещаю, не волнуйся, - прошептала Игда, утирая слёзы. – Ты навсегда мой друг, Ниал. Мой самый лучший друг. И останешься им даже в другом мире.

Решив, должно быть, что прощаний довольно, Верховный магистр встал позади них, отвернулся и несколькими жестами открыл проход в невидимом барьере. Он выглядел, как овальная брешь с более четкой картинкой предгорья за порогом барьера.

- Пора, - тихо произнёс Ханиди. – Прощай, Игда. Не волнуйся за него. Я защищу Ниала от любых невзгод. Буду жить надеждой на скорую встречу.

Она кивнула, слабо улыбнувшись. Из всех эльфов лишь Ханиди вызывал в ней доверие, и сейчас девушка была благодарна ему за то, что тот уберёг Ниала от смерти в самом начале, а теперь они оба обрели счастье в любви.

Стражи рядом с брешью особыми жестами пальцев удерживали её, не давая зарасти. Их глава сделал знак поторопиться. Пару дней назад барьер тоже открывали они, чтобы переправить тела погибших магов. Игда надеялась, что их уже забрали, и она не окажется посреди смердящих трупов.

В последний раз она взглянула на Ниала и шепнула одними губами: «Прощай», затем решительно шагнула сквозь брешь и покинула мир эльфов.

Прошло около года с момента их расставания. Никаких попыток к примирению со стороны людей так и не случилось. Это удручало Ниала, и он старался отвлечь себя привычными тренировками с Ханиди. Он научился всему, что давало слияние душ, и уже стал ощущать себя так, как описывал эльф – единым существом, обе части которого уравновешены и гармоничны. Отныне в нём и в Ханиди уживались две сущности – эльфийская и человеческая. Единые мыслями, чувствами, телами, они познали совершенную форму любви, которая стёрла все различия между ними.