Страница 18 из 158
Но после смерти Тима, я ничего не стала воспринимать как должное.
И в данной ситуации я хотела утолить свой голод.
Поэтому, когда отправилась на кухню, чтобы приготовить свиные отбивные, я, наконец, увидела пикап Джо на подъездной дорожке, внутри меня появилось электричество, словно подключили к розетке. Я ощущала его губы, руки, его член, входящий в меня, такие сильные были ощущения, что мне пришлось на несколько минут прислониться к стойке, чтобы остаться в вертикальном положении, потому что мои колени подогнулись.
Черт, он был как наркотик, я весь день мечтала о нем, только о нем и думала.
Я также поняла, высыпая сухари и специи в специальный пакет для готовки, что Джо мне нравится.
В конце концов, он убрал снег с моей подъездной дорожке. Он заметил, что я стала убирать снег, понял, что я бросила это занятие, отправившись присматривать за Кейт и Дэйном, поэтому решил убрать его за меня, обеспечив мне и моим девочкам безопасный выезд.
И он вспомнил разговор о презервативах. И хотя я решила, что это было ему не свойственно, но он все же попытался объяснить свое поведение с Кензи, что у него имелась веская причина злиться на нее, несмотря на то, что он зашел с ней слишком далеко, на мой взгляд. Он был вспыльчивым, настоящим мужчиной, она должна была это понять еще тогда, и не играть с ним в разные игры, но видно она не поняла. Она должна была догадаться и предвидеть такой поворот событий.
Сегодня он ждал меня, несмотря на позднее время, и не хотел, чтобы я не уходила от него.
Мне нравилось, что он был не разговорчив, нравилось, что все, что он хотел бы сказать, отражалось на его лице. Мне нравилось, что он такой огромный, может спокойно носить меня на руках, что он и делал, подхватил и усадил меня на сиденье в своем пикапе, это он тоже проделал. Мне нравилось, что мы занимались жестким и агрессивным, в какой-то мере, сексом, нравилось. И хотя я не была матерью его детей, а была женщиной, которую он хотел, и ясно дал мне это понять, это тоже мне нравилось.
И мне понравилось, что иногда он смотрел на меня и что-то странное отражалось в его глазах, что-то, что я не совсем понимала, но что бы это ни было, это непосредственно касалось меня.
И это было что-то хорошее.
Я чувствовала это.
Джо Кэллахан был полной противоположностью Тима Уинтерса, и, к моему шокирующему заключению, мне это нравилось. Я была не настолько глупа, чтобы решить, что после двух дней сумасшедшего секса, Джо может стать моей следующей любовью на всю оставшуюся жизнь. Нет, настолько глупой я не была. Но я хотела его, хотела погрузиться в наши отношения, понять, что происходит, и хотела этого я очень сильно.
И, если честно, готовя свиные отбивные, я не могла дождаться, когда снова окажусь в его постели, в его доме, когда снова вернусь к нему.
Дэйн пришел к нам на ужин на свиные отбивные, а потом помог Кейт вымыть посуду (еще одна галочка в графе «плюс» Дэйна), а затем они с Кейт устроились в креслах в кабинете, делая домашние задания. Я сидела с Кирой на диване в гостиной и читала книгу, а Кира смотрела телевизор, а я посматривала на Дэйна и Кейт.
Они были такие милые вместе. Дэйн был красивым парнем, и он хвалил мою прекрасную дочь. Он с нежностью обращался с Кейт. Мне нравилось, как он смотрел на нее, когда она что-то рассказывала ему, как будто ему хотелось слушать только ее. Но особенно мне нравилось, когда она не видела, а он смотрел на нее так, будто считал ее самой красивой среди всех, не в состоянии поверить своему счастью.
Ладно, ладно, мне нравился парень моей дочери. Я улыбнулась про себя, склонила голову над книгой, хотя за все время так и не прочитала ни слова, почувствовав, как у меня внутри все сжалось.
Мне оставалось подождать еще несколько часов.
* * *
Я надела нижнее белье пурпурного цвета, щедро украшенное черными кружевами. На самом деле, сзади трусики были полностью кружевными, спереди был треугольник с кружевной каймой. У чашечек бра был такой глубокий вырез, они тоже были украшены кружевом, что сквозь них можно было разглядеть соски. Однако дно чашечек и сами лямки бра были из пурпурного шелка.
Сверху я натянула черную атласную ночнушку без кружев и каких-либо украшений. У нее был низкий вырез, через который можно было увидеть лифчик, а также разрезы на бедрах по бокам, через которые можно было увидеть трусики, если я сделаю хотя бы движение.
Я купила этот комплект за две неделе до убийства Тима, и не надевала его ни разу. Я купила его для особого случая, например, для ночи, когда мы останемся с Тимом вдвоем, когда наши дочери останутся на ночь у его родителей. Тиму очень нравились все мои сексуальные трусики и ночные рубашки, и я взяла за правило покупать красивое белье, чтобы порадовать его.
После его смерти я собиралась выбросить все свое красивое нижнее белье.
Сейчас я была рад, что не сделала этого.
Поэтому натянула черный атласный халат, который подходил к ночной рубашке, не желая надевать халат Тима, когда отправлюсь к Джо. Халат Тима должен был оставаться дома, на двери ванной, когда я буду у Джо. Может, на улице и было прохладно, но Джо жил близко.
Прежде чем выйти из темной комнаты, я прикусила губу и повертела пальцами обручальные кольца. Я ни разу не задумалась, нужно ли их снять, но сейчас почему-то подумала, может стоит?
Мой взгляд упал на фотографию на прикроватной тумбочке, и я почувствовала, как что-то шевельнулось внутри, а затем утихомирилось. Боли не было. Почти полтора года я только и делал, что испытывала постоянную боль.
Такова была жизнь.
— Ты знаешь, что я всегда буду любить тебя, — прошептала я фотографии.
Фотография не ответила, но я знала, что Тим понял меня. Я бы тоже хотела, если бы ушла первой, а он остался жить, хотя это было бы полным отстоем, но… Я бы не хотела, чтобы он был один. Я бы хотела, чтобы он продолжил жить, ощущал бы себя полным сил, жил бы наполненной жизнью и нашел бы свое счастье.
Поэтому я не стала снимать обручальные кольца, я была не готова к таким переменам.
Я прошла через дом, погруженный в темноту. Время двигалось к полночи, но мои дочери еще не вернулись, я проверяла. Я отключила сигнализацию и посмотрела на гору обуви у двери. Некому было похвалить мой наряд, поэтому я решила не надевать обувь.
Я поспешила к раздвижной стеклянной двери, выходящей на внутренний дворик, открыла ее, проскользнула наружу, закрыла, а затем спрыгнув вниз по ступенькам, медленно пересекла двор, чувствуя, как весенняя роса холодит босые ноги.
Его дом был погружен в темноту, по периметру тоже не горел свет, но я не остановилась. Я взбежала по ступенькам на террасу Джо с внутренней стороны дома, и прежде чем добралась до последней ступеньки, раздвижная стеклянная дверь открылась.
Он стоял на пороге, голый по пояс, в джинсах, верхняя пуговица которых была расстегнута. У меня перехватило дыхание, и я замедлила шаг, подходя к нему.
Он не двинулся с места, когда я остановилась перед ним, и, затаив дыхание, наблюдала за его глазами, путешествующими по моему телу.
Затем его рука метнулась вперед, обхватив меня за талию, он втащил меня внутрь и закрыл дверь.
Его пальцы пробрались в мои волосы, он нагнулся так, что его лицо оказалось близко к моему.
— Детка, — прошептал он, — ты не надела туфли.
Он назвал меня «деткой»!
И он беспокоился, что у меня могли замерзнуть ноги.
Да, с ним определенно что-то происходило.
Я прислонилась к нему, опустив руки ему на шею.
— Я не нашла туфель, которые бы подошли к моему наряду, — тихо пояснила я.
Его рука сжала мой затылок, и я зачарованно смотрела во все глаза, как он улыбается. Я никогда не видела, не издалека, не близко, чтобы он улыбался, но это было чертовски потрясающе.
От его улыбки мой желудок ухнул вниз, но я была не в состоянии наслаждаться его улыбкой слишком долго, потому что он нажал рукой на мой затылок, потянув мою голову вверх, мне пришлось привстать на носочки, и он начал меня целовать.