Страница 42 из 79
- В бумажнике монеты хранить неудобно, - князь потянул за шнурочек. – Кстати, можно считать, что нам повезло…
- В чем?
- «Киборъ» свои вещички нумерует. И списки ведет. И по спискам несложно, думаю, будет узнать, кто этот кошелечек приобрел…
…монеты выкатились на стол.
Закружились мелкие медяшки, прыснули в разные стороны, но были остановлены суровой княжеской дланью. Крутанулась и легла на бок серебряная монета, а вот золотая на ребре зависла, блеснула заманчиво, будто подмигнула.
- Не трогайте, - Катарина шлепнула князя по руке, которая уже потянулась было к монете. – Вас вообще чему учили?
- Чему надо, тому и учили, - проворчал он, руку за спину убирая.
И глянул так, обиженно.
- Например, учили коллег по рукам не бить…
Можно подумать, она его сильно… так, легонько… дядя Петер вот вообще линейкой работал… линейкой в пальцы наука входила быстро. И крепко.
- Извините, - все же сказала Катарина, хотя угрызений совести не испытывала. – Но в подобных делах вещи потерпевшего трогать не стоит.
…и она была права.
Тысячу раз права.
Расслабился, Себастьянушка, разленился в креслице воеводском, том самом, которое с золотыми гвоздиками. Евстафий Елисеевич, будь он тут, по рукам бы дал покрепче, а после и носом бы долго по столу елозил, приговариваючи: не трожь улики вещественные, целее будешь.
Ну и улики, само собою.
Стыдно.
Тысячу раз стыдно. Хоть ты под пол провались. Себастьян на пол глянул, убеждаясь, что при всем желании провалиться не выйдет. Да может, оно и к лучшему, кто знает, что там, под полом…
Нимфочки улыбались.
Очаровательно.
Фавны корчили рожи, мол, опростоволосился, дружок, да перед девицей, старшим следователем из Хольма… и что о тебе в том Хольме говорить станут?
- А с чего, собственно говоря, вы решили, что именно монета… проклята? – Себастьян почесал мизинец, который вдруг раззуделся ни с того, ни с сего.
…проклята.
…как есть проклята… если присмотреться, то видно, что на монете этой будто бы грязь прилипла. Не ржавчина, нет… ржавого золота не бывает, но… брать в руки ее больше не хотелось. Прошло первое желание, и теперь Себастьян сам удивлялся собственной неосторожности.
- Это манок, - девица держалась спокойно и отстраненно, за что ей Себастьян был благодарен. – Он и мне блеснул, но на меня такое не действует. А вас вот повело. Захотелось в руки взять?
Себастьян кивнул.
Захотелось.
И так нестерпимо, почудилось вдруг, что в этом злотне, который теперь казался напрочь фальшивым, разгадка.
Чего?
Всего.
- Обычно их крепят на предмет, чтобы этот предмет обрел для клиента особую привлекательность. Люди, даже лишенные дара, - она протянула пару медяшек, упавших на пол, - все равно интуитивно ощущают негативные эманации. И без манка в большинстве случаев просто не прикоснутся к проклятому предмету… а манок заглушает голос разума.
Она замолчала, позволяя Себастьяну додумать самому.
- А у вас этого добра, простите, много? – Себастьян монеты не касался, но лишь указал на нее мизинцем, тем самым, свербящим.
- Иногда встречается. Не часто. Все-таки грамотно созданное проклятие – это… время. И силы. И…
- И есть способы попроще?
Она кивнула.
- Я дважды сталкивалась. В первый раз пропустила бы… там мужчина умер… в бане… сердце не выдержало, только Судорский, наш эксперт, карту затребовал. Сердце это здоровым выглядело… его вообще вскрывать не должны были, но Судорский студентов учил, а как их еще учить?
Старший следователь поежилась.
А в мертвецкой прохладно ведь.
- И вот сердце здоровое… а стало… и по карте никогда не болел. Не жаловался… потом уже, как копать полез, то и следы отыскал.
- И кто его?
- Теща. Он любовницу завел. Развестись задумал, хотя это и не принято, но… какая-то там совсем уж сердечная история вышла. А у него жена. Дети… она сама проклятие сплела. Имелся дар… второй раз проще и сложнее… дело о ювелирке. Незаконный оборот… правда, сперва никто ничего такого не подозревал. Спихнули мне, как суицид, старик с крыши… думали спрыгнул, а он упал. Дурно стало… тут уже сразу обнаружили… они с партнером золото… не важно, не поделили барыш, вот и…
Понятно.
То есть, ничего не понятно. Подобное проклятие, как ни крути, товар штучный, дорогой. И не на такую мелочь, как Антипка, тратить его…
…случайность.
Ох, не верилось Себастьяну, что Антипка при всей его везучести – а везучим он бы, раз дожил до своих годочков – просто взял да и нашел монетку.
Дали ему.
Где?
Кто?
А главное, зачем?
Себастьян одолжил у пана Штефана – интересно, послал тот кого за ведьмаком, или просто удалился, обиды лелеять? – перо на длинном черенке.
Монеты… монеты пусть проверят все.
Себастьян прислушался к себе. Теперь он четко ощущал злотень и проклятье на нем, которое и не думало исчезать после глупой Антипкиной смерти. И значит, ставили его хорошо, сил немало уложили… но больше ничего.
Бумажник.
Визитница, пусть кожаная, но все попроще, не из того набору. Почти пустая, не считая собственных Антиповых карточек… надо же, и чин себе присвоил, не побоялся.
- Что вы… - Катарина попыталась визитницу отнять, но Себастьян не дал.
- Чистая он. Да и остальные вещи, кроме злотня этого.
И пояснил, видя недоумение в серых очах старшего следователя.
- Я обладаю способностью чувствовать магию. Не всю, но темную – очень даже неплохо. Подобное, - Себастьян на монету пальцем указал, - со мною редко случается.
Не поверили, но и по рукам бить не стали. Правильно, коль охота человеку особо изощренным способом с жизнью счеты свести, на то его воля.
…визитки.
…и каждую карточку проверить придется. Особенно, которые дамские, потому что мнилось, без бабы здесь не обошлось. Корешок лотерейного билету, сложенный вчетверо. И рекламный листочек, из тех, которые в приличные газеты вкладывали. Листочек Себастьян осмотрел, мало ли, вдруг да пометка какая сыщется или там иной след. Но помимо рекламы – усатый господин нахваливал зелье для роста волос, а с другое стороны заморенная девица демонстрировала новую конструкцию корсету – ничего не нашлось.
Собственно, газета.
И расписание скачек на последней странице.
Еще корешок, на сей раз от билета на ставки, и судя по тому, что не погашен, удача Антипке не способствовала. Хотя вряд ли ставил он много, не того характера человек, чтобы нечестно нажитое пылью под конские копыта пускать.
Что еще?
Он едва не пропустил махонькую измятую бумажку, которая затерялась меж газетных листочков, если б сама она желтою бабочкой не выпорхнула прямо в Себастьянову руку.
Билет.
На дневной дилижанс. Пассажирское место количеством одно, а вот багажных не значится. И это странно, по прежней-то памяти Антипка за барахлишко свое крепко держался. А тут вдруг все бросить решил…
И дилижанс опять же… поезд был вечерний, это Себастьян помнил, только Антипка его дожидаться не стал. Помри он в дороге, возница покойника ссадил бы в каком городке… и дело бы завели, конечно, да и закрыли.
Случаются несчастья.
Тихая смерть.
Неприметная.
Был Антипка да сгинул…
…все-таки везучим был, поганец…
Глава 11. Где происходят случайные встречи, имеющие неожиданно далекие последствия
Ее мать должна была выбросить младенца и оставить аиста.
Отзыв некой пожилой панны о соседском отроке.
Посыльный от тетушки отыскал Ольгерду в ресторации, где она изволила не столько обедать, сколь выгуливать новый свой наряд – широкую юбку-клош наймоднейшего цвета фуксии, отделанную шу. К юбке прилагалась блуза из тончайшего сукна с рукавами-ballon и пышным воротником.
Шемизетка.
Венские перчатки, которые, впрочем, пришлось снять, ибо сидеть за столом в перчатках все же некомильфо. И Ольгерда остро ощущала некоторую неполноту образа.