Страница 22 из 43
Та ночь, когда мы пили горячий шоколад, была отличной. Такое ощущение, что мы с ней к чему-то пришли, что мы на самом деле можем быть друзьями. Нам обоим сейчас не помешал бы друг. Я планирую сделать горячий шоколад нашим обычным делом.
Я сажусь за стол и открываю ноутбук, полностью намеренный закончить кое-какую работу.
Проверяю электронную почту в надежде получить новую информацию о том, что произошло. Меня убивает то, что я сижу без дела.
Я привык получать ответы, чтобы избавиться от угрозы. Почтовый ящик пуст, и это взрывает разочарование и гнев внутри меня.
— Твою мать! — я бью рукой по столу, а затем замечаю листок бумаги.
Хмурясь, я поднимаю его. Переворачиваю страницу, на которой что-то написано.
«Даже когда любимые покидают нас, их любовь всегда остаётся с тобой. Ты всегда любим».
Я перечитываю слова снова и снова, не зная, что думать. Чёрт, если бы я знал что это.
Я запихиваю его в верхний ящик моего стола и возвращаюсь к ноутбуку. Я устал ждать. Мой контакт из ЦРУ должен получить информацию, которая мне нужна.
Глава 19
Райли
Приготовление завтрака с Амелией стало для меня привычным делом. Иногда мы готовим блинчики и бекон, в другие дни бекон и яйца. Но бекон был всегда. Амелия сказала, что мужчины не выживут без бекона.
Сегодня блинчико-беконный день. В приготовлении блинов я отстой и уверенна, Чарли надоело доедать всю испорченную мною еду, поэтому я просто продолжаю жарить бекон.
Проводить время с Амелией — замечательно. У неё успокаивающий характер, как и у Майлза. Мытьё посуды для нас с Майлзом тоже стало обычным занятием. Больше всего мне нравится, что мне не нужно с ними разговаривать. Они просто рядом, поддерживают меня своим молчаливым способом.
Но когда они в одной комнате, в воздухе летают искры.
«Помяни дьявола». В кухню заходит Майлз, и я улыбаюсь, зная, что он пришёл, чтобы как-нибудь подразнить Амелию.
— Ты опять спалила блинчики, Куинн?
Я посильнее сжимаю губы, чтобы не улыбаться. Амелия терпеть не может, когда Майлз зовёт её по фамилии.
Я смотрю на неё, пытаясь не делать слишком очевидным то, что я наблюдаю за их перепалкой.
Она грозно смотрит на сковородку, отказываясь уделить ему хотя бы секунду.
Он становится позади неё и смотрит на блинчики поверх её плеча.
— Ага, я определённо вижу, как валит дым. Или это из-за твоего взрывного характера?
Она толкает его локтём в бок, Майлз отступает, хватается за рёбра и громко стонет.
— Ты меня покалечила, женщина!
— Я тебя кастрирую, если ты продолжишь в том же духе, — ворчит она.
Он фыркает, а затем снова вторгается в её пространство, обаятельно шепча:
— Не знал, что ты извращенка.
Амелия разворачивается и толкает Майлза назад. Она толкает его в грудь до тех пор, пока он не оказывается вне кухни.
Я быстро отставляю в сторону сковороду с беконом и пытаюсь спасти блинчики, которыми занималась Амелия.
Я бы хотела знать, что она говорит ему, но отсюда, с кухни, я не могу их услышать. Пытаюсь засунуть лопатку под блинчик, но только мну его, как и все остальные.
Я морщусь и сгребаю его в сторону.
— Держи, Чарли, ещё один. Я никогда не научусь их делать.
Оборачиваясь, я с удивлением вижу Гриффина, который стоит, прислонившись к стойке, и наблюдает за мной.
Я улыбаюсь и проскальзываю мимо него, чувствуя неловкость от того, что он застал меня за разговорами с Чарли. Сгребаю испорченный блин в миску Чарли и смотрю, как он быстро съедает его.
Амелия возвращается на кухню с извиняющимся выражением лица. Но её щёки раскраснелись, а губы выглядят немного припухшими. Они целовались? Чёрт, да то, что происходит между ними с Майлзом получше любой книги.
Я указываю на неё лопаткой:
— Что ты?.. — я склоняю голову и хохочу. — Да ты поцеловала его! Это у тебя на лице написано.
Она грозно смотрит на меня.
— Не глупи.
Но румянец на её щеках становится ярче, говоря мне, что моё предположение верно. Я удивляюсь, почему она пытается держать свои чувства в секрете.
Амелия забирает у меня сковороду и лопатку и бормочет:
— Ты опасна с этими вещами. Оставь это мне.
Я смотрю на Гриффина и вижу, что он улыбается мне. Видя эту улыбку, вызванную тем, что я сделала что-то, я чувствую неожиданный трепет в животе.
— Пойду, почитаю немного. Бекона должно быть достаточно.
Я быстро иду в библиотеку, которая теперь стала моим убежищем.
Я в растерянности из-за тех трепетных эмоций, которые я испытываю. Я всё ещё чувствую тошноту из-за того, что случилось с моей семьёй. Я всё ещё борюсь с воспоминаниями и ночными кошмарами, но в итоге, хорошие чувства потихоньку возвращаются. Я ловлю себя за тем, что смеюсь над Майлзом и Амелией, или над тем, как Камден подкалывает Скайлар. А теперь ещё и трепетные чувства к Гриффину? Должно быть, это из-за романов, которые я читаю. Это единственное правдоподобное объяснение, которое я могу придумать.
***
Я только что записала новую цитату и вырвала её из дневника.
Уже поздно, и я воспользуюсь тем, что Гриффин уже спит, чтобы проникнуть к нему в кабинет.
Мы всё чаще пьём горячий шоколад вместе, и, должна признать, что начала дорожить временем, проведённым с Гриффином. Каким-то образом, он заставляет меня чувствовать себя лучше. Когда я захожу на кухню, то обнаруживаю Камдена, который варит кофе.
Я уже было выхожу в коридор, когда он говорит:
— Гриффина там нет. Вроде бы он сказал, что будет в бассейне, на случай если кому-то понадобится.
— О, — говорю я, кивнув в сторону кабинета. — Я просто хочу кое-что оставить. Я быстро.
— Ты видела Скайлар? — задумчиво спрашивает Камден.
— Нет, прости. Может, она в своей комнате, пишет или рисует?
— Ладно, схожу, проведаю её.
Я широко улыбаюсь.
— Думаю, она будет рада, — я не должна поощрять его, но ничего не могу с собой поделать. Если я смогу помочь двум людям найти друг друга, это будет здорово.
Я спешу, в надежде, что никто меня больше не остановит. Кладу записку на стол Гриффина и смотрю на слова, которые я написала.
«Люди приходят в твою жизнь, чтобы рассказать тебе, кто ты есть. Запомни, что они заставляли тебя чувствовать, этого у тебя никто не сможет отнять».
Слова бьют больно, но они были правдивы. Мне нужно начать фокусироваться на тех прекрасных моментах, которые я разделяла со своей семьёй. Тот ужасный день, когда их отняли у меня, всегда будет преследовать меня, но я не могу позволить, чтобы это было единственным, что я о них помню. Это было бы несправедливо.
У меня была самая лучшая семья, которую кто-либо только мог пожелать, и они заслуживают, чтобы я помнила, какими потрясающими людьми они были.
Просто я борюсь с виной от того, что я не проводила с ними достаточно времени, когда они были живы. Я воспринимала их как должное, и это всегда будет терзать меня.
Я желаю, чтобы у меня была хотя бы одна минутка, чтобы сказать им, как много они для меня значили.
Жизнь стала для меня огромной загадкой. Я думала, что всё понимаю.
Я оглядываю кабинет Гриффина и затем медленно выхожу. Я почти дохожу до лестницы, чтобы подняться в библиотеку, но меняю решение.
Я медленно открываю дверь в крытый бассейн и заглядываю внутрь. Я не вижу Гриффина и делаю шаг в комнату, закрывая за собой дверь.
Свет включён, а крышка бассейна поднята, открывая кристально-голубую воду.
Я обхожу бассейн, пока в поле зрения не попадает джакузи. Я останавливаюсь и сразу же чувствую, как в моём горле образуется ком.