Страница 15 из 50
— Притворяемся, — это слово было едва слышно в хаосе моих мыслей.
Мы откинулись в своих креслах, когда самолёт начал выруливать. Большая ладонь Дункана оставила мою и накрыла моё бедро.
— Мы оставили притворство в Нью-Йорке. Пора собирать букет.
Глава 9
Я положил розовую розу на сиденье напротив, размышляя о её значении.
Придаёт ли Кимбра ей тот же смысл, что и я? Принимает ли она таким образом моё приглашение?
Собираемся ли мы сделать Кимбру членом клуба высотной мили?
Собираюсь ли я обладать женщиной, о которой так долго фантазировал?
Вопросы продолжали возникать в моей голове, предвкушение достигло эпических масштабов. Я силился вспомнить все те вежливые фразы, которые стоит произнести. Это не первое моё родео, но ощущается именно так. Я уже делал подобное раньше, но внезапно лишился всех воспоминаний об этом. Казалось, мой мозг был не в состоянии функционировать. Синапсы отказали или вообще ушли в отгул. У меня было подозрение, что это связано с внезапным оттоком крови, которая теперь, очевидно, хлынула в другое место. Поскольку мой член затвердел с рекордной скоростью, развёрнутая беседа — да даже обсуждение погоды — сейчас казалась за пределами моих способностей.
Я не мог припомнить, когда в последний раз был так взволнован близостью с женщиной.
Возможно, это связано с тем, что Кимбра сказала в тот вечер в «Гастонс». Она сказала, что самое простое — не всегда самое лучшее. Видит Бог, заполучить её — нас — сюда не было просто. Реальность такова: я привык, что мне все достается легко. Поставить кого-то перед собой на колени в общественном туалете — легко. Заставить кого-то раздвинуть ноги одной улыбкой — легко. А с Кимброй было как угодно, только не легко.
Когда самолёт тронулся с места, я повернулся и стал впитывать её присутствие. После всех этих лет она была так близко. Её мягкая кожа, запах сладких духов, даже музыкальный звук её голоса, когда она говорила о той розе - всё это вело нас к этому ключевому моменту. Это не поспешное решение. Три года вели нас к этому.
Я не смог сдержать улыбку, когда мой взгляд прошёлся по её сексуальным формам. От макушки и до пальчиков ног — я хотел исследовать всё, что есть в Кимбре Джонс.
Её голова откинулась на сиденье, и длинные каштановые волосы заструились вниз, выставляя напоказ её чувственную шею. Потребовалась вся моя сдержанность, чтобы не потянуться и не погладить чувствительную кожу. Мой взгляд переместился ниже, и во рту пересохло от одного вида её грудей.
Как много раз я фантазировал о них?
Теперь они были здесь, двигаясь под блузкой с каждым вздохом Кимбры. Я представил, как от тяжёлого дыхания они поднимаются и опускаются в быстром темпе. Представил, как снимаю все слои одежды с её сисек, открывая их своим прихотям. Опустившись ещё ниже, мой взгляд зацепился за серую юбку с элегантным поясом, и я представил скрывающийся под ней приз. Моё исследование её сексуального тела продолжилось длинными стройными ногами. Обнажённые и гладкие, с изящными икрами, которые сужались к щиколоткам и переходили в туфли на высоких каблуках. Сегодня чёрные. Я тут же вспомнил красные, на которых лежала ответственность за то, что мы сейчас здесь.
В этой женщине нет абсолютно ничего, что я хотел бы изменить.
Кимбра Джонс чертовски идеальна. Не только своей красотой, но и всем остальным. Мой член продолжал увеличиваться, болезненно напрягшись в тесноте боксеров, когда я проиграл её хныканье — то самое, что она издала, когда я удивил её поцелуем в лифте — в голове. Я вспомнил, как её сиськи двигались рядом с моей грудью при каждом тяжёлом вдохе, а её губы открылись под натиском моего языка. Тёплая и сладкая, на вкус она была, как мята и солнечный свет.
Я не лгал, когда говорил, что представлял, что скрывается у неё под юбкой. Можно назвать это тем, о чём я грезил и днём, и ночью. Последние три дня эта тайна занимала важнейшее место в моих мыслях. Каждая минута бодрствования, а также сна, была отравлена не проходящим синдромом синих шаров.
Правда в том, что мои размышления на этот счёт начались не три дня назад. А намного раньше. Кимбра Джонс стала занимающей меня дилеммой с самого первого дня, как вошла в мой кабинет три года назад. Она проявляла профессионализм и твёрдость, когда того требовала работа, но была сладкой как сахар в остальное время. Без сомнения, её тело не могло не привлечь моего внимания, но было что-то большее. Она сообразительная и умная. Может и подурачиться, и быть серьёзной. Она способна как бросать вызов, так и улаживать конфликты, полная противоположность женщинам, с которыми я обычно встречаюсь.
Не спеша я переместил руку выше по её бедру. Из-за этого её голубые глаза сверкнули в моём направлении, и её сексуальные губы наградили меня небольшой улыбкой. Материал юбки был препятствием, отделявшим меня от того, чего я хочу. Возможно, это было одним из качеств, которые меня в ней привлекали, причиной, по которой я ухватился за возможность, которую она предоставила. С того самого судьбоносного дня, когда я впервые посмотрел в её ошеломляющие глаза, она всегда была вежливой и уважительной.
В "Бьюкенен и Уиллис" были и другие женщины, которые, не стесняясь, забывали руководство сотрудника. Но Кимбра ни разу не пошла по этому пути. Её мозги и деловая этика играли роль в её продвижении в главные героини множества моих фантазий ничуть не меньшую, чем её красота.
Когда самолёт оторвался от земли, я сдвинул пальцы ещё выше.
— О-ох, — задохнулась она, а её веки, затрепетав, закрылись.
Это от моего прикосновения или от того, что самолёт взлетал?
Я до смерти хотел знать, о чём она думает, уверена ли насчёт этих выходных и вложила ли она в розовую розу тот же смысл, что и я. Я хотел её всю, не только тело, но и мысли, и душу.
У самолёта не заняло много времени набрать высоту. Когда это произошло, я глубоко вздохнул. Сейчас или никогда. Самое время ухватиться за возможность, которую она предоставила мне как её сопровождающему. Когда я повернулся и выстрелил взглядом в Кимбру, она всматривалась в окно, всё ещё держа красную розу.
Расстегнув ремень безопасности, я наклонился к ней и отстегнул и её тоже. Когда её голубые глаза встретились с моими, я решил выложить всё начистоту. Я никогда не был мужчиной, который стал бы ходить вокруг да около, когда дело касается секса. Я знал, чего хочу, и брал это — хватался за это. Я никого не принуждал, но мне никогда и не отказывали. С Кимброй всё по-другому. Я не хотел, чтобы эти выходные разрушили наши отношения на работе. Блять! Впервые на моей памяти мне хотелось и того, и другого.
Поднявшись, я забрал у неё красную розу и положил её на кресло рядом с розовой.
Нависнув над Кимброй, я упёрся руками в подлокотники и наклонился, так, что наши лица приблизились друг к другу.
— Пора начать составлять этот букет.
Её губы сжались, когда она сглотнула.
— Поскольку мы оставили притворство в Нью-Йорке, почему бы нам не думать об этих выходных, как о фантазии?
— Фантазии?
— Да, моей фантазии. Той, которую я проигрывал в своей голове, той, от которой я твердел, как сталь, мастурбируя в постели и в душе.
Кимбра задохнулась.
— Возможно, дело только во мне? Может, ты никогда не думала о том, чтобы я оказался внутри тебя? Может, ты не фантазировала о том же, о чём и я?
И вновь её грудь поднялась, а над круглым вырезом блузки появились новые красные пятна, которые распространились вверх по шее. Её розовый язычок прошёлся по губе.
Она всё ещё не отвела взгляд; наши глаза оставались приклеенными друг к другу.
— Скажи мне, Кимбра, трахать твою тугую горячую киску — это только моя фантазия?
— Д-Дункан...
Когда я проследил пальцем путь от чувствительной точки за ушком до края блузки, её длинные ресницы затрепетали.
— Да или нет?