Страница 81 из 88
А сама Виктория просто стояла там, шокированная и выглядевшая такой чертовски виноватой, какой себя и чувствовала.
Девушка сжала челюсть. Вся ее жизнь была разрушена, и виновата в этом она сама. Вик слишком долго училась доверять. Она не могла винить Калума и Алека — сильно — ведь именно она породила всю эту ложь. А Уэллс заставил ее выглядеть такой чертовски виноватой.
Будь он проклят. Вик сглотнула болезненный комок в горле. Шеф выглядел так, словно… действительно беспокоился о ней. Она никогда не придавала особого значения искусным ролям, которые они играли все эти годы, но то, как он набросился на нее, ужасно рассерженный, показало, что он чувствовал себя преданным. Да, она ранила его… но его ответный удар был куда более разрушительным. Возможно, смертельным.
Смертельным?
Ужас, вызванный этой мыслью, ослепил настолько, что машину занесло на дороге. Девушка постаралась вернуть контроль над собственным телом. Вик остановила машину, сжимая руками руль, мимо пронеслась встречная машина.
Она потеряла своих партнеров, Джейми, своих друзей. Стану ли я дикой теперь? Что если она станет монстром, которого Алеку придется убить?
Она вспомнила агонию в глазах мужчины, когда ему пришлось казнить своего друга, Рэншоу. Он такой любящий и добросердечный. И то, как он выглядел той ночью, полный боли и гнева, преданный, — и она сотворила с ним это снова.
— О, Алек, — прошептала Вик, — мне так жаль.
Из всех людей, кого она могла ранить, почему именно Алек? Он никогда не дарил ей ничего, кроме радости. И любви. Словно вторая половина ее души, он понимал ее как никто другой. В ответ она смертельно ранила его.
Конечно, ее потеря не сделает Алека диким… нет, братья всё еще были вместе. У них есть Джейми. Ее малышка Джейми, которая звала ее МамаВи. Стать матерью было всё равно, что найти пальто на вешалке, ждущее, чтобы его надели. Вик слабо улыбнулась и почувствовала соленые слезы на губах. Мысль о материнстве пугала девушку до трясущихся коленок, пока она не осознала, что у Джейми достаточно любви для прощения любых глупых ошибок.
Но, не настолько, чтобы оправиться от такого. По крайней мере, Вик не пришлось видеть предательство в глазах ребенка. Или на лице Торсона. Будет ли теперь ее названный дедушка плеваться, называя ее имя?
Ощутив очередной приступ душевной боли, Виктория поняла, что не станет дикой. Ее связь с другими не исчезла. Нет, узы их связи по-прежнему с ней и ранят так сильно, словно клеймо, выжженное на сердце.
Она подумает об этом позже.
Девушка икнула и прибавила скорость, так как фары машины, следующей впереди нее, свернули налево от главной дороги. Да, Уэллс направляется к Видалю.
Из-за нее Уэллс не вызывал подмогу и ничего не задокументировал. Он хотел вселить в Вик сомнения. Так что вся информация, что он собрал, возможно, находилась на его ноутбуке. Отлично. Если доказательства Видаля исчезнут, Уэллс не отступит, но ему будет тяжело убедить кого-нибудь ему поверить. В конце концов, он сам никогда не видел оборотней.
Девушка вздохнула и повернула вслед за Уэллсом. Она облажалась, и прежде, чем уберется куда-нибудь далеко отсюда, Вик постарается исправить нанесенный ущерб. Виктория почти рассмеялась. Ее жизнь может превратиться в хаос, ее сердце разбито, но зов долга всё еще звучит, словно чертов горн. Надо же.
***
Гнев Калума утих, и теперь осталось только равнодушие. Решимость. Тошнота глубоко внутри. Гораздо проще убивать, когда кровь кипит.
Козантир прошел в секцию с тюремными камерами. Двумя камерами. Одна — занята.
— Свэйн.
Мужчина встал, при виде Калума его глаза расширились, и он сделал шаг назад: — Черт возьми, чувак, я всего лишь исполнял приказ. Незачем так злиться. Просто пообещай отпустить меня, и я расскажу тебе всё, что ты хочешь узнать.
Алек запер за собой дверь полицейского участка. Он подошел к Калуму так близко, что их широкие плечи соприкоснулись. Никакого пыла, только холод, когда кахир спокойно произнес: — Говори, где Видаль.
***
Уэллс свернул на обочину узкой грунтовой дороги. Хорошо, что она держалась позади — подумала Виктория, быстро затормозив. Ветви царапали краску, пока она пробиралась сквозь кусты, чтобы спрятать патрульную машину. Девушка заглушила двигатель за секунду до того, как Уэллс вышел из машины.
Чуть впереди из окон одноэтажного здания посреди поля лился свет. Видаль, очевидно, нуждался в изолированном убежище, чтобы соседи не слышали криков запертых оборотней. Ближайшее жилье было в нескольких километрах отсюда, а узкая грунтовая дорожка являлась частной собственностью.
Да, городской мальчик хорошо потрудился, обеспечивая уединение.
Уэллс медленно направился к дому, едва заметный даже для ее кошачьих глаз. Отключив лампочку на потолке авто, Вик ждала. Шеф должен сначала оценить обстановку. Если у Видаля есть охранники, Уэллс может облегчить ей работу.
Виктория могла лишь надеяться, что ее полусырой план сработает. Будь прокляты оборотни и их хренов равноценный обмен, но необходимость оплатить долг подталкивала ее. Она точно купилась на их мораль, не правда ли? В груди защемило, когда она вспомнила серьезное личико Джейми: «Баланс — это справедливость». Или, когда Калум заставил Торсона и Бэйти…
Девушка яростно помотала головой. Нет времени на сожаления и горе. Она привела Видаля и Уэллса к даонаинам, а теперь ей необходимо устранить эту опасность. Нужно оставить эмоции позади. Миссия началась.
Вики выбиралась из машины, не включая свет. Из своего обычного снаряжения и того, что было в багажнике, она собрала сумку с самым необходимым. Девушка быстро разделась, дрожа от стремительно остывающего ночного воздуха. Четвертинку луны на востоке скрывали лишь рваные облака. Больше света, чем ей бы хотелось. Вздохнув, Виктория бросила одежду на заднее сидение и сунула ключи за переднее колесо.
Ну ладно.
Вик закрыла глаза, открывая внутреннюю кошачью дверь и бросаясь в нее. В конце концов, она не из той породы девушек, которые сначала пробуют воду в озере пальчиком. Жутковатое покалывание пробежало по коже, как будто она вошла в наэлектризованный пруд. На секунду девушка ощутила связь с Матерью, и сердце Вик сжалось от осознания, что Ее любовь осталась неизменной. Затем кошачьи усы дрогнули от запаха оленя в ночном воздухе. Кролик. Землеройка в траве, совсем рядом.
Нет, нет, сначала миссия.
Вик схватила зубами рюкзак и встряхнула его, чтобы почувствовать вес. Слава Богу, Алек однажды заставил ее нести добычу — маленького оленя — так что она знала, сколько может выдержать. Кошечки чертовски сильные.
Она помчалась через лес, грациозно перепрыгнула ручей и увидела железную сетку забора, окружающего участок. Виктория минуту изучала ее. Никакой электропроводки. Легкотня. Львица скачками понеслась вперед, подпрыгнула вверх и мягко приземлилась на другой стороне. Продвигаясь вперед, Вик оглянулась на забор, слабо мерцающий в лунном свете, и повиляла хвостом. Черт, а я хороша.
Задняя часть дома была слегка освещена. Пара мелких деревьев, несколько кустов сирени. Кошка замерла в тени кустов. Два разных человеческих запаха. Один идиот в ближайшем углу жевал табак. Вик слышала, как он сплюнул. Второй вел себя тихо — прислонившийся к стене темный силуэт.
Обернувшись человеком, Виктория открыла свою кожаную сумку и облачилась в эластичный черный костюм. Быстрая маскировка открытых участков кожи, боевой нож, пристегнутый к лодыжке, пистолет, патроны и прочие штучки на поясе вокруг талии. Полицейская дубинка, которую она пару раз подкинула, чтобы найти баланс, и оставила в руке.
Взгляд в небо. Хорошее плотное облако надвигалось на луну. Когда двор окутала тьма, девушка сдвинулась с места и, петляя, подобралась сзади к «мистеру Любитель табака». Зажав тому рот рукой, Вик вырубила его дубинкой. Мужчина обмяк, и она тихо уложила его на землю. Несколько заготовленных отрезков темной веревки быстро обездвижили жертву, а завершил дело скотч, заклеивший рот, и удар по заднице.