Страница 6 из 8
— У тебя есть моё слово, — прорычал Трандуил. — Если один из них погибнет в результате несчастного случая либо вражеского клинка — другой не последует за ним. Я бы никогда не вплёл подобную магию в своё благословение. Но у раненого всё равно будет время чтобы попрощаться — день или около того.
Гэндальф мягко улыбнулся. Трандуил, как и волшебник знал, какую силу хранит в себе время. Иногда достаточно всего лишь дня, чтобы изменить будущее всего королевства.
Ему не хватило всего часа, чтобы попрощаться с ней.
— Теперь я понял.
Трандуил передёрнул плечами, сбрасывая руку Гэндальфа и одновременно с этим разворачиваясь в сторону выхода.
— Очень рад за тебя, — проворчал эльф и ещё больше нахмурился, когда Гэндальф рассмеялся. — Ты хочешь ещё о чём-то поговорить или я наконец-то могу вернуться к беседе с лордом Даином?
Гэндальфа медленно покачал головой.
— Я благодарен тебе за уделённое время. И за подарок. Я подозреваю, что он может быть более ценным, чем ты, Торин и Бильбо можете себе представить.
Трандуил устало вздохнул, прекрасно зная, что просить волшебника объясниться — бессмысленно. Когда Митрандир говорил о чём-то сразу и без загадок?
Король эльфов потратил несколько минут на то, чтобы пообщаться с Алагосом, а затем направился в сторону выхода из конюшни, возле которого его ждал волшебник. Гэндальф протянул руку, в которой были зажаты сокровища, но Трандуил не поспешил их забрать и запрятать обратно в свои одежды.
— Отдай их Первому Советнику, лорду Балину, — Трандуил с усилием скрыл улыбку от замешательства Гэндальфа. — Скажи, что король Трандуил выражает своё почтение королю Торину и мастеру Бэггинсу и поздравляет их с предстоящим союзом. Но ни слова больше.
— Ты не расскажешь им?
Трандуил покачал головой, вдыхая прохладный воздух. Хотя дни все ещё оставались тёплыми, ночью уже ощущались первые отголоски предстоящей зимы. Король эльф перевёл свой взгляд на далёкие звёзды, мерцающие на тёмном небе, позволяя их дальнему свету успокоить его потрёпанные нервы.
— Возможно, лучше, чтобы они не знали. Магия не будет действовать против их воли, но всё же может повлиять на их суждения. Пускай эти камни будут дипломатической банальностью и не более того.
— А если они откажутся от твоего подарка?
Трандуил всё же не смог сдержаться, и сейчас он был уверен, что его брови затерялись где-то под волосами. Торин был упрямым, непробиваемым и просто невозможным гномом, но даже он знает, к чему может привести подобное оскорбление.
— Как будет угодно королю Торину и мастеру Бэггинсу. Драгоценности — лишь сосуды для моего желания и силы, которую я в них вложил. Мою магию будут подпитывать их чувствами, а не камни. Драгоценностям даже не нужно быть в Эреборе. Пока сердца Торина и Бильбо едины, благословение будет иметь свою силу, — Трандуил отдёрнул идеально сидящий плащ и слегка склонил голову в сторону волшебника. — А сейчас прошу меня простить.
И не дав возможности Гэндальфу ответить, король эльфов развернулся и направился в сторону выхода.
В конце концов, когда ещё он побывает на подобном празднике и проведёт за беседой с лордом гномов больше пяти минут без взаимных попыток убийства?
***
Народ гномов всегда будет его удивлять? Даже сейчас, спустя несколько дней после церемонии, Трандуил всё ещё не мог поверить в то, что произошло. Царственный брак — это одно, но разделение власти? Даже если бы мастер Бэггинс был гномом — это было бы все ещё шокирующим событием, но тот факт, что он был хоббитом не мог не вызвать шума. За крепкими стенами Эребора, возможно, так и будет, но Трандуил не видел ни одного хмурого лица среди гостей, присутствующих на свадьбе. Ликующие и радостные, гномы приветствовали Бильбо с распростертыми объятиями: короля чужого, не своего рода.
Трандуил вздрогнул от порыва прохладного северного ветра, чувствуя внутри себя то, чего не ощущал уже на протяжении множества столетий. Надежду. Отчаянную и столь ослепительную надежду, что от неё становилось физически больно.
Тысячелетия существования испортили его взгляд на мир. Трандуил не раз видел, как рушатся идеалы под гнётом обстоятельств, и как светлое будущее превращается в мрачные дни настоящего.
Возможно, он так и остался дураком, не учащимся на собственных ошибках, но на этот раз ему и вправду хотелось верить, что всё будет по-другому.
Трандуил снова вздрогнул от порыва ветра и посильнее впился пальцами в балюстраду, которая отделяла его балкон от крутого обрыва внизу. Камень Горы был холодным и совсем не похожим на тёплую кору дерева в его, Трандуиле, королевстве. Но даже здесь была жизнь.
Возможно, это было всего лишь на всего его воображение — глупые чувства просачивались сквозь сотни замков, на которые Трандуил давным-давно закрыл своё сердце — но там, где он раньше видел и чувствовал только Одинокую Гору, гнившую сначала от безумия Трора, а затем и от яда Смауга, теперь чувствовалось совсем другое. Древняя сила резонировала под ладонями Трандуила, подпитанная решительностью сотен гномов и людей, которые ринулись на восстановление своего дома.
Эта земля слишком долго прозябала во тьме, пока один хоббит и дюжина гномов не штурмовали стены логова Смауга. Они сражались за Эребор, были готовы отдать за него свои жизни, и поэтому Эребор будет сражаться за них: крепкий и надёжный дом для всех, кто вложил хоть немного сил в его защиту и свою веру в то, что даже безжизненный камень сможет стать местом обители процветающего народа.
Если бы Трандуил сам не стал свидетелем этой поистине легендарной истории, то подумал бы, что это сказка, придуманная родителями для своих детей. Маленький хоббит и изгнанный король, дракон и бесчисленные сокровища, спрятанные в глубине горы, холодная зима и любовь, о которой будут с трепетом говорить спустя столетия. И узы, которые не в силах сломить ни время, ни расстояние, ни даже сама смерть.
— Ваше Величество?
Трандуил вздрогнул, развернулся и с удивлением уставился на Балина, застывшего в дверях. Эльф даже не услышал, как приблизился старый гном, что было неожиданность, учитывая размер и вес ботинок Первого Советника.
— Первый Советник, — Трандуил слегка склонил голову, выражая своё почтение.
— Хорошая погодка, не правда ли? — с улыбкой спросил Балин. В масштабе жизни эльфов он был всего навсего ребёнком, но мудрости в его словах было явно больше, чем в речах некоторых тысячелетних эльфов. — Убитый дракон, отобравший когда-то дом у целого народа, побежденное безумие и хоббит, правящий как равный на стороне гнома — получилась весьма неплохая легенда для потомков, согласитесь.
— Так это правда? — Трандуил жадно всматривался в лицо гнома, пытаясь найти намёки на ложь. — Не выдумка и не игра для толпы?
— А как Вы думаете, Ваше Величество? — мягко спросил Балин.
Трандуил прищурился. В том, что он видел во время церемонии, не было никакого обмана. Бильбо заслуживал этого. Хоббит уважал и любил народ Эребора, и, разделив с ним правление, Торин признал важность Бильбо не только для себя, но и для всего мира.
— Прошу меня простить, — Трандуил прижал руку к груди и поклонился настолько низко, насколько позволила ему гордость. — Мои слова были поспешными и необдуманными. Вы правы. Даже слепцы могут увидеть честность в их союзе. Просто это вызвало у меня…
— Шок? — с улыбкой спросил Балин. — Мы, гномы, упрямые. Мы были рождены из камня, и камень является частью нас. Наша жизнь накрепко связана с ним, и также как и в камне — любые изменения масштабные и неотвратимые, катастрофические я бы даже сказал, но Вы только задумайтесь, какие дары хранит в себе земля. Возможно, это всё же стоит того, чтобы рискнуть, — гном прикрыл глаза и подставил лицо тёплым солнечным лучам. — Чтобы кто не думал и не говорил — мы хотим укрепить Эребор, а не разрушить его. Но и стоять на месте, действуя так, как действовали наши отцы, деды и прадеды — непростительно. Время идёт, и если мы не хотим погрязнуть в беспросветной тьме, мы должны идти вместе с ним.