Страница 7 из 8
Трандуил кивнул. Суть метафоры была более чем ясна. Правление Бильбо шло вразрез традиций и правил, принятых среди гномов. Но, тем не менее, это была не лавина из камня и грязи способная уничтожить всё на своем пути, а лишь крошечный удар долота о камень, чтобы добраться до драгоценностей, что хранила в себе земля.
— Да правят они долго, — наконец с улыбкой произнёс Трандуил, разрушая последние следы неловкости между собой и Балином.
— Да правят они долго, — Балин полез в карман и вытащил пару бумаг. Одна из них была больше похожа на короткую записку, поспешно накаляканной на клочке пергамента. На другой же виднелась тяжелая печать Эребора. Балин передал обе бумаги Трандуилу и поклонился. — Прошу меня простить, Ваше Величество, но я должен Вас оставить. Если Вам что-то понадобиться…
— Я знаю, где Вас найти, Первый Советник. Благодарю.
Трандуил не смотрел в след уходящему гному. Всё его внимание приковала к себе личная печать короля Эребора, которую в последний раз он видел множество лет назад. Трандуил взломал её, и перед его глазами предстали поспешные небрежные линии, явно не принадлежащие перу писца. Скорее всего, это письмо было написано лично Торином.
«Дар, предложенный лордом Трандуилом, был с благодарностью принят с полным знанием и осведомленностью всех сторон. Король Сумеречного леса чтит линию Дурина своим вниманием и земли Эребора своей щедростью».
Под словами, в самом конце бумаги, лежали две размашистые подписи. Нежные, тонкие завитушки имени Бильбо резко контрастировали на фоне острой и немного небрежной подписи Торина.
Интересно, это первая официальная бумага их совместно правления?
Трандуил отложил в сторону бумагу и развернул короткую записку, написанную нежным и аккуратным почерком. Король эльфов не смог сдержать улыбки. Маленький хоббит писал так, как будто они были если не друзьями, то давними знакомыми: эмоционально и порывисто, совсем не так, как это принято у гномов.
«Лорд Трандуил,
Мы благодарим вас за драгоценные камни для наших свадебных бус. Мы будем носить их с гордостью. Слова не могут выразить, что для нас значит иметь что-то столь символичное и в то же время своё собственное — нетронутое магией дракона и не принадлежащее к столетней истории Эребора.
Гэндальф сообщил нам обоим о благословении, которое Вы нам даровали. Я не знаком с подобной силой и никогда даже не слышал о ней, но всё же надеюсь, что мы сможем предложить Вам что-то стоящее взамен. Перед тем как уйти, пожалуйста, поговорите с мастером Ори, главным библиотекарем. У него есть то, что может Вас заинтересовать.
Торин также приложил официальное письмо от имени короны Эребора. Я надеюсь, что Вам никогда не придётся его использовать, но если в ближайшие годы кто-то скажет, а скорее всего так и будет, что Вы влияете на наши суждения через магию в камнях, то, пожалуйста, покажите в ответ письмо и развейте любые сомнения. Гэндальф поручился за силу и магию, что содержат в себе камни. И знайте, что ни Торин ни я не испытываем ничего, кроме восторга и благодарности.
Доброй дороги домой и пускай Эру и Махал всегда будут на Вашей стороне.
Бильбо Бэггинс из Эребора».
Трандуил вздрогнул от боли, чувствуя как иллюзия, что скрывала повреждённую часть его лица, пошла рябью. Лес звал своего короля обратно. Он звал его домой, подальше от каменной обители людей, гномов, хоббита и эльфийки. Пройдет ещё немало времени, прежде чем Трандуил сможет надолго покидать собственный дом.
И как Тауриэль может жить здесь без солнечного света и вечноцветущих деревьев?
Дотянувшись до маленького серебряного колокольчика, Трандуил зазвонил в него один раз. Мгновение спустя в комнату вошел его самый доверенный слуга.
— Мархит, сообщи нашим хозяевам, что завтра мы покинем их гостеприимную обитель, — приказал Трандуил. — Принц Леголас может остаться, если он того желает. Я же должен вернуться домой как можно скорее.
Мархит поклонился.
— Как прикажете, Ваше Величество. Что-то ещё?
Трандуил замер, наполовину обернувшись к двери, ведущей в ванную комнату.
«Время идёт, и если мы не хотим погрязнуть в беспросветной тьме, мы должны идти вместе с ним».
— Пожалуйста, сообщи королю Торину и королю Бильбо, что они могут посетить Сумеречный лес в любое подходящее для себя время. Они будут желанными гостями в моём доме.
Если Мархит и был потрясён подобными словами, то он не дал ни единой эмоции просочиться сквозь маску идеального слуги на своём лице. Сам же Трандуил не мог вспомнить, когда он в последний раз приглашал хоть кого-нибудь в место, которое считает своим домом.
— Как прикажете, Ваше Величество.
***
Алагос фыркнул, как только его копыто ступило на протоптанную дорожку, ведущую вглубь Сумеречного леса. Трандуил потрепал своего друга по холке и глубоко вздохнул, наслаждаясь запахом прошлогодних опавших листьев и тёплой земли, прогретой солнцем.
Трандуил не знал, как реагировать и что говорить, когда Главный Писец — слишком молодой и слишком серьезный — встретил его в библиотеке. Этикет и дипломатия явно не были сильными сторонами мастера Ори. Его руки были покрытые чернилами и клеем — свидетельства титанических усилий, которые он прилагал для того, чтобы восстановить библиотеку Эребора.
Спасибо Валар за это.
Позади Трандуила грохотали несколько телег, запряженных пони и доверху гружённые книгами на квенья или синдарине. Но всё же какими бы ценными не были книги — первые издания и копии документов, которые долгое время считались утерянными среди эльфов, — они не могли сравниться с той маленькой свёрнутой страницей, которую Ори передал Трандуилу. Даже время не смогло стереть аккуратный, элегантный почерк с пожелтевшей бумаги.
Гном сказал, что они нашли листок среди сборников стихов. Возможно, он заметил ошеломленное молчание Трандуила или увидел, как дрожат руки эльфа, как бы там ни было мастер Ори лишь грустно улыбнулся, поклонился и оставил короля эльфов одного.
Трандуил едва ли заметил уход молодого гнома. Его взгляд был намертво прикован к нежным завитушкам, которые он не видел уже на протяжении многих лет, но всё ещё помнил, как они появлялись на бумаге по велению её изящной руки.
«Thranduil, na-melethron gildin…»***
Его Лалланиэль. Никто другой никогда не называл его так. Трандуил прикрыл глаза, отдаваясь во власть горестных, но от этого не менее прекрасных воспоминаний, которые уже начали терять свою чёткость под весом времени. Её светлые волосы мерцали в свете солнца словно наяву, а улыбка, такая же, как у Леголаса, застыла на губах, грозя превратиться в звонкий и заразительный смех. И сколь сильно Трандуил не любил бы её, он должен был признать, что его Лалланиэль никогда не писала ничего по-настоящему стоящего. В её словах не было большого смысла. Гномы вполне могли не заметить этого крошечного листика. Они могли бы отбросить его в сторону, а затем сжечь. И никто бы не винил их в этом.
И всё же. Возможно, кто-то заметили его имя. Возможно именно Тауриэль нашла записку и передала её мастеру Ори, или Первому Советнику или ещё кому из гномов, приближённых к королевской семье. Для гномов эти строки не имели ни малейшего значения, для Трандуила же они стояли больше, чем все сокровища Средиземья вместе взятые. У него осталось так мало Лалланиэль, что он лелеял каждую частичку, что когда-либо принадлежала его жене.
Гномы могли бы не отдавать ему этот листок. Они могли бы придержать его, а затем выпросить какой-то альянс или помощь. И так же как в случае с Торином и Бильбо — Трандуил согласился бы на это.
Король эльфов распахнул глаза и глубоко вздохнул. Если бы его Лалланиэль была всё ещё жива, то она точно не стала бы восхищаться эльфом, которым он стал. Любила бы она его? Да, безусловно, но в её взгляде всё равно проскальзывала бы горечь разочарования.
Впереди замаячили стены его цитадели, такие же прочные и неприступные, как и всегда. Трон ждал своего короля и Трандуил знал, что он сядет на него совсем другим эльфом, чем был год назад.