Страница 5 из 8
— Думаешь, я бы позволил этой свадьбе состояться, если бы это было не так? — Трандуил моргнул, наблюдая за тем, как дым поднимается вверх, растворяясь где-то под самым потолком. — Ты сомневаешься в этом не больше моего. Если бы это было не так, то ты уж точно не стал бы приносить подобный подарок, — глаза Гэндальфа замерли на уровне сердца Трандуила.
— Почувствовал всё-таки? — Трандуил засунул руку за пазуху, вытаскивая туго перетянутый свёрток и тут же передавая его Гэндальфу, который отложил свою трубку в сторону и с почтением склонил голову, принимая дар. — Это благословение их браку — не более того.
Ткань мягко зашелестела под уверенными движениями Гэндальфа и спустя несколько мгновений взгляду Трандуила предстали два мерцающих камня.
Король эльфов отвернулся в сторону. Горе оставило свои шрамы в его душе. Однажды эти сокровища окружили бы горло его возлюбленной, и их очарование превзошло бы только её собственное. Теперь они были ничем иным, кроме как болезненным напоминанием о любви, которую потерял король эльфов, и обиде, что жила в душе Трандуила на протяжении множества лет.
— Драгоценности Ласгалена, — пробормотал Гэндальф.
— У меня их много, — высокомерно ответил Трандуил и откинулся на стену позади себя, как будто он сидел на троне в самом сердце своего дворца, а не на перевёрнутой бочке посреди сена и прочих отходов жизнедеятельности лошадей.
— Я знаю, — признал Гэндальф, не отрывая взгляда от драгоценностей в своих руках. — Но таких камней у тебя больше нет. И вряд ли они найдутся в Средиземье, — волшебник тихо заговорил на непонятном для Трандуила, да и скорее всего для всех, кто живёт в Средиземье, языке. Тонкие, скрытые ото всех линии, на которые король эльфов потратил уйму своих сил и времени, вспыхивали под уверенными движениями Гэндальфа, тут же исчезая, когда волшебник отнял пальцы от одного из камней и перешёл к следующему.
Трандуил никогда не видел такого выражения на лице волшебника. Гордость и неверие смешались воедино, надёжно скрывая под своим весом грусть, с которой король эльфов был знаком не понаслышке.
Наконец, Гэндальф вздохнул и поклонился Трандуилу с большим уважением, чем он когда-либо проявлял.
— Народ Эребора может сказать, что ты делаешь это ради собственной выгоды.
— И они будут правы, — Трандуил забарабанил пальцами по дереву. Он устал. В висках ломило, веки наливались сном и единственное, что он сейчас хотел сделать — уйти в свои покои, а не вести беседу с волшебником, который и так знал все его ответы наперёд. — Ты знаешь гномов получше моего. Они влезают в военные конфликты каждую вторую неделю месяца и протыкают себя лезвиями так часто, как это только возможно. Я хочу, чтобы Торин прожил достаточно долго и выполнил все обещания, которые он давал не только своему народу, но и эльфам с людьми.
— Ложь или сокрытие правды никого не красят, Трандуил. Даже тебя, — Гэндальф мягко улыбнулся и покачал головой, словно перед ним был не король эльфов, а нашкодивший ребёнок.
— Я знаком с болью потери, Гэндальф. Я стал жертвой её разрушительной силы, и моё царство поглотила тьма, — Трандуил тяжело вздохнул, ненавидя сам факт того, что ему нужно признавать свои слабости и недостатки. — Я не могу даровать Торину или Бильбо бессмертие. У меня нет такой власти, но это… — эльф замолчал, не отрывая взгляда от алмазов, сверкающих в руках у Гэндальфа. — Это единственное, что я могу им предложить.
Волшебник молчал. Его лицо было нечитаемым, а сознания и мысли слишком далеко, чтобы даже Трандуил смог их услышать. Гэндальф общался с Валар? Спрашивал их совета? Они вместе решали, может ли Трандуил вмешиваться в судьбу, нарушать саму суть мироздания или нет? Трандуил так же молчал, не решаясь вмешиваться в разговор Гэндальфа и высших сил.
Королю эльфов не пришлось долго ждать.
— Я вижу, — Гэндальф доброжелательно улыбнулся. — За всю свою жизни я встречал лишь нескольких эльфов, которые владеют подобными талантами и способны работать со столь непредсказуемой силой.
Трандуил поднялся на ноги и стряхнул сено с рукава. Гэндальф был явно восхищён. И его можно было понять. Лишь единицы из эльфов владели подобной силой. И Трандуилу выпала честь быть в их числе.
— Ну, если я удовлетворил твое любопытство… — Трандуил протянул руку, ожидая, что волшебник отдаст ему камни. Но Гэндальф этого не сделал. Вместо этого волшебник хмыкнул и с помощью посоха поднялся на ноги. Было трудно поверить, что этот старик — один из Истари прибывших в Средиземье по приказу Валар.
— Ты отдаешь по собственной воле два камня, которые жаждал вернуть на протяжении столетий. Дороже них для тебя только Леголас. И ты сделал с ними то, чего не делал никогда и ни для кого за все тысячелетия своей жизни. При всех своих голословных словах о том, что тебе всё равно на земли и народы вокруг своего королевства — ты действуешь прямо противоположно, — Гэндальф прищурился и Трандуил с усилием сдержался от того, чтобы не передёрнуть плечами. Волшебник был силен, и его магия буквально витала вокруг, но, тем не менее, не давя, а лишь окутывая мягким теплом. — Назовите силу, Трандуил, которую ты вложил в эти камни.
Король эльфов нахмурился.
— Ты знаешь, что я сделал. Разве не поэтому ты привел меня сюда?
— И все же, я хочу услышать это от тебя.
Трандуил устало вздохнул. Он слишком хорошо знал Гэндальфа. Волшебник не выпустит его из этой конюшни, пока не узнает всё, что ему хочется знать и не докопается до самой сути поступков короля эльфов.
— Я известен способностью создания иллюзий, — наконец произнёс Трандуил, показывая на мгновение изуродованную часть своего лица. — Однако я не ограничен изменением внешности. Я могу влиять на будущее, — эльф нахмурился, — не в том понятии, которое люди или гномы могут внести в эти слова. Моя сила более… специфическая.
Гэндальф задумчиво хмыкнул.
— Интересно. И все же ты не решил предложить это Торину напрямую. Ты мог бы взять с него кровную клятву, потребовать золото в качестве уплаты или трон. И он бы согласился. Если не сейчас, то потом, когда Бильбо начнёт стареть, — Гэндальф потёр большим пальцем камни в своей руке. — Но ты вообще не хочешь, чтобы он знал, какую силу таят в себе эти камни.
— Мне не надо ни его золото, ни его трон, — прорычал Трандуил. — Сила этих камней поможет мастеру Бэггинсу и Торину Дубощиту прожить жизнь вместе и поделиться друг с другом временем, которая судьба даровала каждому из них. Всем временем, Гэндальф. Понимаешь?
— Не один не умрёт раньше другого, — Гэндальф склонил голову на бок и уставился на эльфа. — Ты не просто благословляешь их — это своего рода защита.
— На которую они не должны полагаться, — Трандуил устало потёр виски, отчаянно желая вернуться в свои покои и выпить ещё один бокал вина. — Все клинки и стрелы, которые должны будут достигнуть их тел и ранить их по воле судьбы — так тому и быть. Я не хочу, чтобы они думали, что любой вред отныне будет обходить их стороной. Мое благословение будет защищать их, как стекло защищает огонь. Моя сила будет блокировать ветер, который может потушить свечу, но не более того. Но если ветер опрокинет фонарь, то стекло разобьется, и свет погаснет. Понимаешь?
Трандуил облегченно вздохнул, когда Гэндальф медленно кивнул в ответ. Достаточно сложно было объяснять это волшебнику, который был знаком с магией во всех её проявлениях, что уж говорить о гномах, которые не доверяли ничему, к чему они не могли прикоснуться.
— Твоя магия не будет действовать против их желания, — пробормотал волшебник. — Если их любовь увянет, сила внутри драгоценных камней так же исчезнет.
— Есть ли какая-нибудь сила в Средиземье, которая может так жестоко сплести две жизни воедино?
— Любовь, — ответил Гэндальф, — столь сильная и прекрасная, но одновременно с тем жуткая и всепоглощающая. Только она имеет подобную силу. Однако меня интересует другое, — волшебник прищурился, — если кого-то одного из них смертельно ранят — они умрут? — Трандуил нахмурился и уже набрал в лёгкие воздух чтобы закончить этот без сомнения доводящий до бешенства разговор с волшебником, но был остановлен рукой, мягко опустившейся на плечо. — Я знаю ответ на этот вопрос, Трандуил. Но всё же я хочу услышать это из твоих уст.