Страница 8 из 13
Ни о чем не думая, она развязала шнурок на его штанах и чуть приспустила их вниз. Высвободив член из одежды, она тут же накрыла его руками и провела языком вокруг головки, дразня ее и смачивая, а потом взяла в рот, закрыла глаза и вспомнила все, что ей говорили. Старалась как можно больше захватить, ласкать языком и дышать размеренно и глубоко, а главное не давиться, когда рука короля легла на ее голову и стала грубо направлять ее движения.
− От, хороша все же северная девка. Еще немного и причмокивать будет от удовольствия, − сообщил король.
− Поздравляю вас, владыка, − ответил на это Ноктем.
От его мягкого и в то же время насмешливого голоса у Канелии внутри все содрогнулось. Она едва не закашлялась, но ее схватили за волосы и с диким рычанием стали еще быстрее натягивать на член, так что дрожал весь стол.
Внезапно звякнули столовые приборы. Отодвинулся стул, а затем послышались шаги. Король замер, потому Канелия отчетливо услышала все это.
− Благодарю за ужин, но я вынужден откланяться, − сказал Ноктем, только теперь уже не мягко, а жестко и очень уверенно, словно имел право на все.
− Завидуешь? Я ведь могу отдать ее тебе, − напомнил король и как-то странно погладил Канелию по макушке, снова толкнув носом в собственный пах.
− Да, пожалуй, я действительно завидую, − внезапно весело признался принц. – Совершенно несправедливо, что вы развлекаетесь в одиночку, но меня ждет моя женщина, так что я предпочту приберечь свои силы для нее.
Король снова рассмеялся, а потом отмахнулся от сына, снова управляя действиями Канелии, пока ее горло не заполнилось противной жижей, которую Кенли спешно проглотила, не разбирая вкуса.
− Вылижи все и поправь мою одежду, − приказал король, а сам наполнил свой кубок.
Куда подевался королевский паж, Канелия не знала. Она старательно выполняла приказ. Вылизала член, чтобы на нем не осталось и капли спермы, а затем поправила штаны короля, чувствуя полное безразличие к собственным действиям и горечь в груди, а в голове почему-то звучали слова принца: меня ждет моя женщина. Выделенное слово «моя» задевало еще больше.
− Хочешь стать моей постоянной любовницей? – спросил король, когда она покончила с последней завязкой.
− Да, повелитель, − ответила Канелия и подняла к нему огромные влажные и молящие глаза.
В них смешалось так много, что даже самый внимательный взгляд уже не смог бы отличить мольбу от муки.
− И ты согласишься на все? – спросил король, опустошая кубок.
− Да, владыка.
− Даже следить за моим сыном?
Только тогда он посмотрел на сидящую на полу Канелию. Заглянул ей прямо в глаза и зловеще улыбнулся.
− Все, что угодно моему повелителю, − ответила на это Кенли, не понимая, что ее ждет.
Глава 5 – Дурман
У Кенли кружилась голова. Ее ладонь крепко сжимал сам король и вел ее по коридору к собственной спальне. Она покорно семенила за ним, не поднимая головы, и слушала, как звенят доспехи стражника, сопровождавшего их даже сейчас.
Канелии почему-то казалось, что выбор она сделала неверный. По крайней мере, вместо радости она испытывала горечь, и дело было совсем не в том, что убийца ее матери ведет ее в свою спальню. Дрогнувший голос принца Ноктема − вот что действительно впилось в ее разум.
− Что он хотел от тебя? – спросил король, когда слуга открыл дверь его спальни.
− О ком вы, владыка? – спросила Канелия, опасаясь отвечать поспешно, а сердце ее уже содрогнулось, вспоминая принца и его морщинку на лбу.
− Мой сын, − коротко ответил правитель и дал какой-то знак слуге.
Расторопный молодой человек мигом достал откуда-то наполненный кубок, но король, посмотрев на него, кивнул в сторону Канелии и отступил к большому креслу у камина.
В отличие от комнаты принца, покои короля пестрили роскошными мелкими деталями: гобелены, ковры, канделябры, даже шторы из темного бархата были украшены золотой вышивкой, будто каждая деталь должна напоминать о величии своего хозяина.
− Пей! – приказал правитель, садясь в кресло, как только слуга поднес кубок. – И рассказывай мне правду.
Канелия приняла кубок и безропотно выпила все, что в нем было. Вино оказалось крепче того, что приносил ей принц. Оно сразу ударило ей в голову. Щеки Канелии покраснели и наполнились жаром так сильно, что она не смогла не прикоснуться к ним руками. Их жгло, а источник этого жара пульсировал у нее в голове. Подобное ощущение пугало.
− Я не понимаю вас, владыка, − с трудом прошептала она, опустив голову. – Принц заставил меня играть в шахматы, больше ничего.
Король Виндор махнул рукой, словно отгонял ночного мотылька, по глупости залетевшего в его покои.
Слуга тут же забрал у Канелии пустой кубок и удалился, а стражник, закрыв дверь, остался в комнате, застыв, словно статуя.
Канелия снова вспомнила предупреждение принца. Он говорил, что ей не остаться с королем наедине, но она не верила, видимо, зря.
− Забудь все, чему тебя учили, чтобы мне угодить, − внезапно потребовал король. – Это нужно, чтобы угодить публике, даже если она состоит из одного лишь принца. Ясно? Мне не нужна твоя ложь в моей спальне, я слишком хорошо разбираюсь в людях, чтобы обманываться.
Его тон переменился, да так, что Канелия испуганно подняла глаза, позабыв на миг о своей роли. Едва различимая усмешка короля ее поразила. Он смотрел на нее точно так же, как днем смотрел принц Ноктем. Тот же прищур в глазах, та же улыбка и складка на лбу. Канелия с ужасом поняла, что они были похожи куда больше, чем могло показаться на первый взгляд.
− Не бойся, если я знаю, что ты не такая податливая, как хочешь казаться, то это не значит, что я не собираюсь насладиться твоим юным телом сполна. Ты – мой трофей, дань, уплаченная Астором, и я не откажусь от наслаждения, но…
Он встал и подошел к Канелии. Осторожно коснулся ее подбородка, чтобы приподнять его и заглянуть в глаза. Кенли стало страшно. Его глаза были такими же внимательными и пронзительно уверенными, как глаза Ноктема. Ей вдруг стало так же неуютно и страшно с королем, как и с его сыном в одной комнате. Чего ждать, она не знала, как вести себя, не могла понять. От вина в голове поднимался странный туман и слабостью расходился по всему телу, окутывая ее целиком.
− Если хоть один мужчина к тебе прикоснется − ты умрешь, − предупредил король, − но это правило не распространяется на Ноктема. Он моя плоть и кровь, а значит я разделю с ним все, что он только пожелает получить. Только запомни: понесешь от одного из нас − я тебя размажу вместе с ребенком, потому что потомки шлюх нашему роду не нужны. Ясно?
− Да, − тихо прошептала Канелия.
В действительности она ничего не понимала. У нее кружилась голова, а разум никак не мог понять, причем здесь принц и зачем вообще король о нем говорит, а главное, что он в действительности знает и думает.
Ей всегда казалось, что она легко сможет его обыграть, обмануть, стать соблазнительным подарком, а потом, когда он поверит ей, вонзит ему нож в спину и не пожалеет об этом. Теперь же она стояла в его спальне, маленькая и беспомощная перед его темными внимательными глазами.
− Сегодня ты заслужила от меня награду, − вдруг сказал Виндор.
Его рука скользнула в ее волосы, легла на затылок. Губы Кенли вздрогнули. Она ожидала чего угодно, но не крепких объятий с требовательным жадным поцелуем.
Губы короля, жесткие и решительные, буквально обожгли ее. Жар от головы прокатился по всему телу. Даже ноги подкосились, но ее обняли еще сильнее, а потом и вовсе подхватили на руки, приоткрывая языком ее губы и жадно пробираясь в ее рот.
«Он может быть совсем другим, если захочет, таким нежным, что с ним не может не быть наслаждения», − вспомнила Кенли слова Нины, и догадалась, что дело не столько в короле, а в том, что она только что выпила.
Все ее ощущения обострились. Возбуждение волной обрушилось на тело и разум. Ей захотелось не просто ответить на этой поцелуй, а вцепиться в волосы короля, податься вперед, чтобы его язык мог оказаться глубже, чтобы она сама задыхалась еще больше от нестерпимого, зудящего желания.