Снегурочка для олигарха

Какой же он умница!

- Ну что?

- Ждём врача. Жду пять минут, и начинаю крошить эту больницу по частям. Если бы я знал, что у Насти – ничего серьёзного, отправил бы её в хорошую частную клинику. Но эта просто была самая ближайшая.

Мне становится страшно. Даже если Пашка уже не бандит, замашки у него остались прежние – он угрожает, запугивает, ломает. Способен ли этот мужчина на созидание, любовь, привязанность?

- Так потом можно перевести её в платную больницу.

Мальчик пожимает плечами, и грохает рядом со мной пакет с вещами. Мужчина щёлкает пальцами:

- Молодец, малец, соображаешь!

- А то!

Сын подбоченивается, и меня берёт гордость – какой же он у меня хороший получился, несмотря на всё, что с ним произошло. У него Пашкин характер – несгибаемый. Достигает своих целей, и упорно движется вперёд, не смотря на преграды. Прям как олигарх.

Словно услышав мои слова, мужчина ласково трепет мальчика по голове, и спрашивает:

- Небось, в отца такой умный?

У меня перехватывает дыхание от неожиданного вопроса олигарха, и я бледнею. Интересно, почему он вдруг спросил об этом? Неужели, начинает что-то подозревать? И смотрит на мальчика как-то странно. Хотя, их схожесть только слепой не заметит – те же глаза, нос и волосы. Кажется, завеса моей тайны, вот-вот, рухнет.

Мальчик пожимает плечами. В его взгляде читается такая неподдельная грусть, что у меня щемит сердце. Неужели моему сыну так не хватает рядом мужского плеча, настоящей отцовской поддержки? Вправе ли я отнимать у мальчика отца, тем более, что вот он, стоит перед ним.

- Не знаю. Я его никогда не видел, а мама говорит, что он переехал куда-то из Москвы. Так что, вероятно, и не увижу.

Павел Иванович прищуривается, и хмурит брови, переводя на меня недоумённый взгляд. Моё сердце начинает бешено стучать, и я уже предвкушаю тот вопрос, который последует в следующую секунду.

- А где твоя мама?

Всё, это конец. Я закрываю глаза. Мои ресницы подрагивают от напряжения, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Нет, я сейчас совсем не в форме, и не готова объяснить двум мужчинам, почему я сразу им всё не рассказала.

- Так вот же она.

Марат указывает на меня пальцем, и я чувствую на себе обжигающий взгляд серых глаз мужчины. Готова поклясться, что он сейчас просто сверлит меня взглядом. Нет, не буду открывать глаза, притворюсь спящей.

- Кто?

Олигарх, видно ошарашен ответом мальчика. Этого он никак не ожидал, и переспрашивает, чтобы наверняка быть уверенным, что это ему не снится.

- Моя мама, Анастасия Игоревна.

- Мама….

Олигарх протягивает это слово, осмысливая. Ну-ну, ему осталось только всё сопоставить. Для такого умного мужчины, как Пашка – это – пара пустяков.

- А какого числа у тебя День Рождения?

Я вжимаюсь в лавку и продолжаю упорно на ней сидеть с закрытыми глазами. Словно, приросла.

Сын быстро говорит дату своего Рождения, не забывая при этом указать год. Ну, тут олигарху остаётся только отсчитать девять месяцев назад. Думаю, точную дату нашего знакомства в туалете он не помнит, но должен помнить хотя бы месяц.

Мужчина замолкает, и я чуть-чуть приоткрываю глаза, чтобы посмотреть на выражение его лица. Павел Иванович видно, ошарашен. С его лица сползли все краски, и он, не мигая, изучающее смотрит на ребёнка.

Капец… В обморок бы сейчас упасть.

- Добрый вечер. Кто тут срочно требовал врача?

Выдыхаю, и полностью открываю глаза. Перед нами стоит пожилой врач в белом халате, и внимательно осматривает нашу компанию. Пашка вскакивает с лавки, и указывает на меня пальцем:

- Вот, девушке плохо. Высокая температура, потеря сознания, кашель, заложенность носа.

Врач упирает руки в бока, и нахмуривается:

- Я думал, тут что-то серьёзное! Ранение, например! А она нормально выглядит, и даже в сознании! Все поступления через приёмное отделение!

Александров цокает языком.

- У меня есть справка из приёмника.

Олигарх достаёт из портмоне пятитысячную купюру и вкладывает её в руку терапевта. Тот мигом добреет.

- Хорошо, ведите её в кабинет, я осмотрю. Только разденьтесь, пожалуйста.

Пашка скидывает с меня пальто, и стягивает с головы шапку.

- Не притворяйся, я знаю, что ты не в обмороке!

Олигарх шипит мне на ухо, но я снова закрываю глаза. Блин, какая же я трусиха. Нет уж, пусть Пашка и Марат всё выяснят без меня. А я тут пока полежу, полечусь.

Павел Иванович волочет меня в кабинет, вслед за врачом, и, усадив на кушетку, уходит. Я смотрю вслед удаляющемуся мужчине и понимаю, как он напряжён.

Доктор начинает осмотр, и я послушно рассказываю ему о своих симптомах. Язык плохо слушается меня, а руки трясутся, но уж лучше я буду сидеть тут, в кабинете врача, чем выйду отсюда.

Олигарх меня убьёт.

- Ну что ж, мы кладём вас в больницу. Сейчас отведу вас в палату.

- Что со мной?

- Пока мне сложно что-то сказать, вот так, без анализов и рентгенографии лёгких. Но у меня подозрение на острую форму воспаления лёгких. Сегодня начнём лечение – попытаемся хотя бы сбить вашу температуру, завтра с утра пойдёте сдавать анализы. Там и решим.

Киваю.

Врач с сомнением смотрит на меня:

- Сама вы вряд ли дойдёте. Сейчас позову ваших мужчин!

- Нет-нет!

Я хриплю, но мужчина не слышит моих вялых попыток – он уже отправился за олигархом. Ну, и что мне теперь делать?

Закрываю глаза, и в ту же секунду в кабинет входит злой и потный Павел Иванович. Я понимаю, что он уже всё разузнал у Марата, и, без сомнения, обо всём догадался.

- Это ваша жена?

- Почти.

Олигарх уклончиво уходит от ответа, и я хмыкаю. Ну да, у него таких «почти жён», наверное, пол-Москвы.