Страница 26 из 116
- Вот мы куда-то и попали, - сказал Алексей напряженно.
Он специально выбрал то направление, о котором ничего не знал. И сейчас испытывал некоторые сомнения - не ошибся ли в выборе? Посмотрел на аистов и решил было, что нет, не ошибся.
Но потом увидел, как одна из птиц с усилием отняла от земли, подбросила и поглотила широко распахнувшимся клювом будто бы черную лягушку. Только это была не лягушка...
Он оглянулся - не видит ли Саня. Но Саня еще не оправилась от той немыслимой вспышки, ударившей ее сразу по всем органам чувств.
Алексей приоткрыл окно. Пахло талым снегом, мокрой землей, новой травой... Сладкий запах смерти мог и померещиться.
- Подожди в машине, - сказал он и вышел. Выкарабкался. Салон "хонды" был, мягко говоря, тесноват.
Под ногами хлюпало. Дерн, покрывавший камни склона, пропитался водой, как губка. Между травинками просовывались короткие стебли и начинающие раскрываться бутоны незнакомых розовых с белыми прожилками цветов.
Где-то неподалеку лежал труп. Похоже, не один.
Две темные длиннокрылые птицы ходили кругами на большой высоте.
Он оглянулся. За то время, пока он на нее не смотрел, машина изменилась. Если напрячь память, то можно вспомнить, как она выглядела раньше. Но это праздное любопытство...
Праздного любопытства Алексей не одобрял.
Но из него же, из праздного, - осмотрел себя. Мельком.
Охотничий костюм, очень новый, ясно, что не использовавшийся никогда по прямому назначению. Была здесь такая столичная мода...
Он поймал себя на словечке "была". Странно.
Карты, как правило, не лгут.
Трупы, которые подарены птицам...
Он огляделся. Не менее сотни птиц, стараясь ненароком не выдать свою радость, замедленно бродили по обширному склону.
Да, ребята, подумал Алексей. Мы, кажется, попали в самое яблочко...
Покрышку разнесло в клочья, спицы повылетели, и даже обод колеса помялся. Хорошо, что при покупке машины Алексей, подчиняясь своему натренированному чутью, докупил еще одну запаску. Не выпуская Саню из салона, он приподнял кузов домкратом и сменил разбитое колесо новым. Руки знали последовательность операций...
Ему подумалось вдруг, что в обладании картами и ключами есть не только своя прелесть, но и нечто нечестное по отношению к обитателям Кузни. Ведь вздумай он поселиться здесь - ему не будет конкурентов ни в одном роде деятельности. Разве что в художествах... Ибо Алексей отнюдь не обольщался своими способностями и прекрасно понимал, что умение точно передать то, что видят (или видели когда-то) глаза, еще не есть творчество, а всего лишь род ремесла. Создание копий.
Санечка, обретя наконец вновь способность видеть, изумленно осматривалась.
- Весна... - прошептала она. - Господи, я думала, эта зима никогда не кончится!..
- Что-то вроде весны, - согласился Алексей, отпуская тормоз. Машина медленно покатилась вниз. Он включил первую передачу на холодный двигатель. И все равно к тому моменту, когда надвинулся лес, скорость была чересчур высока. Вдавливая тормоз до самого пола и со страшной скоростью выкручивая руль, он сумел все же избежать столкновения с деревьями и даже найти что-то вроде утоптанной тропы...
В лесу большими серыми шапками все еще лежал местами снег. Под колесами хлюпало.
Когда заработал мотор, хлюпанья не стало слышно.
Дорога, ведущая сквозь лес, была мощена серозелеными не слишком ровными тесаными каменными плитами. В широких промежутках между плитами росла трава - свежая между пучками сухой. Видно было, что здесь давно никто не ездил.
Саня держала в руках ключи и карты, врученные ей Алексеем. Несколько раз она судорожно вздохнула. Алексей знал, что ей сейчас очень нелегко, но через это когда-то все равно следовало пройти.
Он ехал медленно, вглядываясь вперед и в стороны, в промежутки между деревьями. Деревья были вроде как самые обычные, но притом и незнакомые: с ровной и гладкой, как сероватая бумага, корой. Листья еще не проклюнулись, но на верхних ветвях в изобилии висели сережки, издали похожие на шишечки хмеля. Буквально на каждом дереве мостилась "ведьмина метла", и были такие, на которых этих растительных паразитов насчитывалось штук шесть-восемь.
На полянках, прободая траву, тянулись вверх высокие, выше колена человека, срамного вида грибы.
- Алеша, - позвала Саня. - Смотри-ка - там... По лесу вдали шел человек - в ту же сторону, что они ехали. Его плохо было видно из-за стволов, сероватая одежда сливалась с их сероватым фоном, и все же удалось рассмотреть сгорбленный силуэт и темный мешок за плечами.
Несколько секунд Алексей колебался. Сам не зная почему. Потом, сбросив скорость, но не останавливаясь совсем, нажал грушу клаксона. Труба запела: "Моя любовь, прекрасная, как утренний сон..." Человек мгновенно повернулся и пошел к дороге.
Когда он приблизился, стало ясно, что он еще не стар, но уже сед и согбен.
- Добрые господа направляются в Лиль? спросил он дребезжащим голоском.
- Садитесь, почтенный, - откликнулась Саня. Сзади вещи - подвиньте их.
- Сейчас редко кто решается подбирать бедных путников, - сказал бедный путник, робко сдвигая саквояж Алексея и занимая ровно четверть узкого, как скамеечка, заднего сиденья; голос его был ненормально ровный, невыразительный, вялый и серый, как его же одежда. - Боятся блох. Но на мне блох нет. Я травник. Мое имя Авда. Меня многие знают. Я практикую черную колючку.
- То-то я слышу, чем-то знакомым пахнет, сказал Алексей, трогаясь. - Но от нее же... - Он помахал рукой у виска.
- Да, если ее курить или жевать, - сказал Авда все тем же серым голосом. - Я же делаю из нее мазь для тела и присыпку для белья. Блохи никогда не кусают того, кто использует эту мазь.
- По-моему, нам нужна такая мазь, - сказала Саня и посмотрела на Алексея.
- Нужна, - согласился Алексей. - Всегда ненавидел блох, а теперь в особенности.
- Вы очень обяжете меня, добрые господа, если в благодарность за оказанную мне услугу примете от меня баночку этой прекрасной ароматной мази и баночку присыпки... Позвольте полюбопытствовать, откуда вы едете? Если я не ошибаюсь, по этой дороге позади нас давно никто не живет.