Страница 25 из 116
Санечка легла не раздеваясь, только ослабив ремень. Тут же ровно засопела носом.
Алексей посидел еще какое-то время, чего-то ожидая от окружающего. Потом открыл свой рюкзак и стал осторожно вынимать сегодняшние покупки: всяческая пластмассовая и железная мелочь, мешочки с аммиачной селитрой, металлические банки с краской-серебрянкой, завернутые по десяткам в синюю бумагу коробки спичек, пластиковые бутыли с кислотой, бензином, нашатырным спиртом, антифризом, аптечные пузырьки с глицерином и йодом... Пиво в банках, желатин в коробочках, тюбики клея, гидравлические, в солидоле и тонкой бумаге, цилиндры для домкратов, паяльник, тисочки, маленькая ручная дрель... Первым делом он вспорол мешочки и разложил селитру по горячим батареям - сушиться, а пока занялся изготовлением взрывателей. Это была тупая кропотливая работа.
Еще дважды кто-то несуществующий тяжело топал и пыхтел под окнами. Алексей даже не вставал: мало ли что можно увидеть в такую ночь.
Главное, это не враг. Враг не мог подкрасться так, чтобы золотое пятнышко не заметило его и не подняло тревоги. Это просто сама Велесова кузня так реагирует на чужого. Теперь уже - чужих. Двоих.
Отторгает, изгоняет...
И еще он подумал, что после гибели Еванфии и Санечка не сумела бы здесь выжить. Рано или поздно все, кто пытался поселиться в Кузне (вынужденно, или из любопытства, или по каким другим соображениям) без чародейских сетей, накинутых на разум, начинали сражаться с чудовищами.
Один был исход у этих сражений...
Саня вдруг села. На лице ее, проснувшемся или нет, читалось полнейшее ошеломление.
- Я дура... Я же не поняла сразу!
- Что?
- Мои родители... У меня есть родители. Они ведь живы!
- Живы, - засмеялся Алексей. - Но об этом поговорим утром, утром. Спи, пока дают.
- Какой теперь сон... - Санечка легла и закрыла глаза. Мгновенно лицо ее обмякло, губы приоткрылись. Она опять спала - и улыбалась во сне.
Ну и нервы у девушки, подумал Алексей. Мне бы такие...
Утром Санечке показалось, что золотое пятнышко встревожилось, - но, наверное, только показалось. Минуга напряжения, и вновь все спокойно. Она как раз чистила зубы перед зеркалом. Взглянула на зазеркальное лицо. Как часто бывало и раньше - с легким ощущением неловкости. Словно сама себя поймала на мелкой бессмысленной лжи.
Вытирая лицо, она вышла из ванной. Алексей заканчивал укладывать вещи. Он так мало спал - и все равно выглядел свежим.
- Вот, - подал он ей две пивные баночки. - Сунь в карманы на всякий случай.
- Куда мы теперь? - безмятежно спросила Санечка, откинувшись на спинку. - Обратно?
- В какой-то мере, - кивнул Алексей. "Обратно" в полном смысле слова мы больше не попадем.
- Мы уже... Где-то там?
- Пока мы где-то здесь. А когда приедем, будем где-то там. Понимаешь?
- Не-а. Да и какая разница: понимаю, нет...
- Маленькая, но есть. Если со мной что-то случится и тебе придется выбираться самостоятельно...
- Это нереально. Я даже представить...
- Только кажется, что сложно. Вот, смотри. - Он вынул из внутреннего кармана большой бумажник с картами и ключами Домнина. - Заберешь это у меня. Откроешь. И сразу все поймешь.
- Волшебство?
- Чародейство. Потом расскажу, в чем между ними разница...
- А сейчас нельзя?
- Лучше не надо. Все равно что в темноте спичку зажечь. Будем прятаться, пока это у нас еще получается...
Он вывел машину со стоянки, выехал из ворот и медленно поехал по узкой извилистой дороге, бережно проложенной между гигантскими столетними, в два обхвата черного ствола, соснами.
- Для засады лучшего места нет, - сказала Саня.
- Это уж точно...
Но засада их не ждала. Они спокойно вырулили на шоссе и направились туда, откуда вчера приехали.
- Мне сон снился, - сказала Саня. - Про этого самого Белого Льва. Очень... неприятно.
- Да? - отозвался Алексей, глядя поверх руля. Навстречу пролетали тяжелые "КамАЗы" под яркими тентами. Достаточно кому-то из встречных чуть повернуть руль... - Я не знаю всех подробностей. Я вообще плохо знаю амулеты. Меня учили другому.
- Наверное, я неправильно сказала. Просто не могу подобрать слово. Будто...
Она замолчала и стала вспоминать ощущения сна и вскоре поняла, что слова не подберет. Трудно описать состояние неполноты, разделенности... Тоски? Да, пожалуй, и тоски - но такой тоски, которую не ощущаешь, потому что родилась с нею. И долго не подозреваешь даже, что она медленно выжигает тебя изнутри...
Но она ли тосковала по Белому Льву, он ли по ней - осталось во сне неясным.
- Будто меня пообещали кому-то, не спросив согласия...
- Так оно, в общем-то, и есть, - неохотно сказал Алексей. - Замуж тебе придется идти за кого-то из Паригориев.
- Замуж? - изумилась она. - Господи, еще и замуж...
Он считал километры по спидометру, стараясь не пропустить поворот, и все же пропустил, проскочил мимо; пришлось разворачиваться и возвращаться. Это была не дорога даже, а просто укатанная лесная колея. Алексей аккуратно перевалил через заметенный снегом кювет, поставил колеса в колею и покатил вперед. Сначала дорога вела ровно, потом полого пошла вниз. Не останавливая машины, Алексей сунул руку в карман, вынул из бумажника ключи, плотно зажал их в кулаке. Бог знает, как они действовали, но пейзаж начал медленно, неуловимо изменяться. Он изменялся там, куда в этот миг не смотришь. Машину уже несло, как сани. Стало дурно - словно укачало. Саня стонала сквозь зубы, потом вскрикнула. Машину тряхнуло. Алексей заглушил двигатель, не выжимая сцепления, начал плавно давить тормоз. Под колесами заколотились камни, застучали по днищу. Потом под днищем громко хлопнуло, и после этого затрясло понастоящему, повело и бросило направо - Алексей с большим трудом не дал машине опрокинуться. Наконец все остановилось. Саня держалась за глаз и прискуливала почти по-щенячьи. Она почти ничего не видела за золотым пламенем, бушевавшим будто бы вокруг.
И так будет при каждом повороте, подумал Алексей. Эх... Чародеи...
Вперед и вниз уходил покрытый высокой сухой травой пологий спуск. Свежая трава только-только пробивалась из-под камней. Высокие длинноногие птицы, похожие на аистов, ходили по этой траве, не обращая внимания на пришельцев. Там, где кончался спуск, начинался нежно-зеленый лес. В лесу заметна была просека - справа налево. За просекой лес обрывался в голубую дымку, и дальше ничего не было видно. И только слева в этой дымке угадывались какие-то углы и плоскости...