Страница 15 из 25
В-третьих, с точки зрения ЮАР соглашение по введению правления большинства в Родезии, даже при относительно умеренном черном руководстве, было чревато исключительно тяжкими последствиями, если бы власть взяли более радикальные элементы. Киссинджер пришел к существенно важному выводу: «Родезия и Намибия обратились в бремя ответственности для Южно-Африканской Республики на международной арене и пылесос, который высасывал ее ресурсы… Лидеры ЮАР стремились избежать ситуации, когда им прикажут стоять в стороне, а чернокожие повстанцы с помощью военной силы будут свергать правительство белого меньшинства. Нет никакого сомнения, что они надеялись создать режимы преемников и в Родезии, и в Намибии, которые, будучи сами чернокожими, все же сумеют погасить волну радикализма, прежде чем она докатится до границ ЮАР»[129]. Вместо того чтобы наблюдать, как повстанцы под предводительством Роберта Мугабе приходят к власти, правительство ЮАР осознало, что упреждающие действия в поддержку инициативы Киссинджера могли бы увеличить шансы прихода к власти более умеренного Джошуа Нкомо, который склонялся к диалогу, а не к эскалации насилия в регионе[130].
В-четвертых, мы видим, что Форстер и сам вот уже несколько лет продвигал идею своего рода региональной разрядки, а значит, по крайней мере был настроен принять аргументы Киссинджера. Одним из элементов первоначальной инициативы Форстера было давление на Родезию для усиления роли ее чернокожих граждан, возможно, в форме права на участие в голосовании, расширенного и менее ограничительного, чем это было тогда[131]. Но все же значение его деятельности сильно подорвали военные вторжения ЮАР в Анголу, которые опровергли давнее заявление белого режима о невмешательстве в дела соседних африканских государств. Обстоятельства, которыми обычно оправдывали вторжение в Анголу (антикоммунизм времен холодной войны), только гальванизировали регион в том смысле, что усиливалось давление на ЮАР[132]. Мало того, отказ Яна Смита признать ухудшение прогноза для Родезии уменьшил возможности Форстера по ускорению разрядки в регионе. В частных беседах Форстер не скрывал своей досады на Смита, особенно из-за более ранних региональных переговоров, которые Смит все-таки сорвал[133]. Нелегко было бы Форстеру на публике действовать так, чтобы стало явным расхождение позиций Родезии и ЮАР, не столкнувшись с сильнейшим противодействием самых разных политических образований последней[134]. Итак, хотя первая инициатива Форстера по разрядке не прошла, согласие Киссинджера на более сильный ее вариант было не таким уж неприемлемым для премьер-министра ЮАР.
С учетом всего этого Киссинджер предложил южноафриканцам беспрецедентную встречу в Европе, с возможным последующим визитом в ЮАР. Он подчеркнул значение готовности США ослабить изоляцию страны: «Более чем за тридцать лет ни один государственный секретарь США не готовился к встрече с руководством ЮАР, а уж тем более к переговорам с ним, даже на всемирных площадках уровня ООН. По сути дела, я предлагал ЮАР роль в определении контуров будущего для Южноафриканского региона в обмен на поддержку введения правления большинства в соседних государствах, а в конечном счете и у себя»[135]. В поддержку привлекательного предложения Киссинджера президент Форд публично заявил: «Если бы в какой-то момент показалось, что встретиться и с главой Родезии, и с главой ЮАР будет мудро, я нисколько бы не колебался»[136].
Форстер согласился назначить встречу на 16 июня 1976 года, но незадолго до этой даты правительство ЮАР жестко подавило протесты чернокожих в городке Соуэто, когда было убито более четырехсот человек. Эта страшная акция правившего режима вызвала волны протестов в других маленьких городках, населенных чернокожими[137]. Соединенные Штаты присоединились к ООН в осуждении непропорционально жестокой реакции правительства.
Перед лицом резкого усиления международной критики твердая решимость Киссинджера встретиться с Форстером в Германии, несмотря на весьма определенные требования тысяч протестующих против апартеида, в глазах руководства ЮАР стала еще более ценной.
И вот 23 июня один на один с Форстером, «в крошечной гостиной, я начал – по своей привычке начинать так почти всякие переговоры – с философских рассуждений о том, к чему же мы, собственно говоря, стремимся»[138]. И по геополитическим, и по моральным соображениям Соединенные Штаты искали пути мирного перехода к правлению большинства в регионе. Однако, настаивал Киссинджер, «если бы Форстер отождествлял будущее своей страны с судьбой Родезии и Намибии, исход был бы очень неясен и, скорее всего, значительно оттянут. Но так или иначе, правление большинства для Родезии было неизбежно… Продолжился бы рост насилия; радикалы возглавили бы вооруженную борьбу, скорее всего, их поддержали бы иностранцы, и тогда ЮАР оказалась бы перед дилеммой: спокойно смотреть на избиение белого населения Родезии и Намибии или ввязаться в конфликт»[139].
Однако, доказывал Киссинджер, работая с американцами, Форстер мог заметить «различие между его северными соседями и ЮАР исходя из того, что ЮАР даже в Африке считалась африканской, а не колониальной страной – пусть даже ее внутреннее устройство было неприемлемо. На это указали все без исключения африканские лидеры, с которыми я встречался… Я предлагал Форстеру создание некоего пространства, в котором можно было свободно дышать и в котором его страна могла бы мирно разобраться со своими проблемами, а не убегать от них»[140].
Киссинджер не угрожал южноафриканцам и не читал им лекций. Администрация Форда не «объявляла крестовый поход против людей; да… мы сожалели, что им пришлось оказаться перед мучительными дилеммами, унаследованными от предшествующих поколений… В отличие от многих критиков на Западе мы вовсе не собирались судить их ни за грехи отцов, ни за их собственные. Наша цель была в другом – поставить их лицом к лицу с их реалиями и как можно аккуратнее подвести к принятию факта, что они [реалии] диктовали необходимость изменений по причинам и морального, и политического порядка»[141]. Киссинджер «говорил обо всем этом скорее с горечью, а не с гневом, не споря о прошлом ЮАР, а скорее рассуждая о вариантах ее будущего»[142].
Южноафриканский премьер-министр Форстер, известный своей неуступчивостью, откликнулся на такое сочетание тона и аргументов. Все его «поведение свидетельствовало, что, имея дело с супердержавой, которая обращалась с ними хотя бы с некоторым уважением, африканеры не стали ощетиниваться штыками, как слишком часто были вынуждены поступать в своей сложной истории»[143].
В целом Форстер согласился содействовать изменениям в Родезии и Намибии, основанным на самоопределении этих стран. Киссинджер сделал вывод: «При условии, что от него не потребуют оставить европейское население Родезии без всяких прав, он поддержал бы наши усилия по введению правления большинства в Родезии. Он соглашался, что умеренный исход в Родезии возможен только при немедленном окончании вооруженной борьбы»[144].
129
Kissinger. Years of Renewal. Р. 958.
130
В Kissinger. Years of Renewal. Р. 995. Киссинджер отмечает, что Каунда жаждал увидеть, как Нкомо берет верх над Мугабе, которого он называл одним из «мальчиков с ружьями». Эту фразу нередко приписывают Ньерере, который будто бы поддерживал Мугабе. 6 сентября 1976 г., на встрече с Каллагэном и министром иностранных дел Великобритании Энтони Крослендом, Киссинджер дал характеристику склонности Форстера поддержать Нкомо. Киссинджер рассказал делегатам из Великобритании о надеждах Форстера, что «Родезия станет Замбией, а не Мозамбиком» у него на границе. См.: U. S. Department of State. Southern Africa // Memcon, Foreign and Commonwealth Office, London, Sept. 24, 1976, размещено в Kissinger Telephone Conversations. В заключение разговора Киссинджер отметил согласие Форстера с тем, что руководство «Нкомо не нужно делать необходимым условием» для переговоров, но что Форстер все так же полагал, будто «черные, вернувшись к переговорам, могут вернуться и к Нкомо». Киссинджер, однако, считал, что Нкомо успел «ускользнуть». U. S. Department of State. Southern Africa // Memcon, Foreign and Commonwealth Office, London, Sept. 24, 1976, размещено в Kissinger Telephone Conversations.
131
Инициатива Форстера по разрядке подробно описана в: Miller. An African Volk; краткое описание этой инициативы см.: Onslow. Ch. 4. Р. 125, 126.
132
ЮАР неоднократно предпринимала неудачные военные вторжения в Анголу во время политической нестабильности, которая началась после ухода португальцев. Называя ангольскую инициативу целиком и полностью антикоммунистической, Миллер утверждает, что южноафриканцы дали своим оппонентам возможность сделать то же самое и умело использовать это противостояние против уже изолированной ЮАР. Это закончилось усилением напряжения в регионе, отчего «урегулирование в Родезии… в 1976 г. стало для Форстера более трудной задачей, чем в 1974–1975 гг.». Миллер пишет, что, хотя урегулирование можно рассматривать как «одну из возможностей… к 1976 г. оно было необходимо. Он [Форстер] попал в западню между срочным урегулированием, пока не усилилось напряжение в регионе, и региональной же насущной потребностью избежать замены Смита радикалами, которые могли бы стать тихой гаванью для революционных кадров, нацеленных на свержение республики, или даже от своего имени пригласить военную помощь из стран, находящихся на других континентах». Miller. An African Volk. Р. 223. Подробнее об этом см.: Miller. Ch. 5, 6 и 7.
133
Правительство ЮАР принципиально занимало позицию невмешательства в дела других государств. Естественно, исключением из этого правила стало скрытное вторжение в Анголу в 1975 г. Однако общественное мнение ЮАР и определенная политическая позиция правительства были таковы, что тайный разрыв со Смитом стал бы настоящим шоком. Вот почему Онслоу отмечает, что Форстеру было «противно», когда его публичный разрыв со Смитом выставляли как подрыв «официальной позиции» правительства. См.: Onslow. «We Must Gain Time». Р. 128–130. Миллер подробно, документированно пишет о сложном положении Форстера в главе 7 своей работы An African Volk. На встрече с Киссинджером 4 сентября 1976 г. Форстер так описывал свое взаимодействие со Смитом на водопаде Виктория (там шли основные переговоры об инициативе Форстера по разрядке): «Стоя на мосту, я говорил с Каундой о его экономических затруднениях, проблемах с вывозом меди. Я заметил: “Знаете, вывозить ее можно только по родезийским железным дорогам”. Он ответил: “Да, я об этом думал. Допустим, я так и сделаю, воспользуюсь железными дорогами Смита, а в последнюю минуту он мне их перекроет? Я попаду в еще худшее положение, чем раньше”. Поэтому мы подошли к Смиту, что называется, с другого бока. Он сказал, что так и сделает. Я сказал: “Загвоздка в том, что он боится – вы обрубите его в самый неподходящий момент. Скажу вам прямо – перед Каундой, – что, если вы возьметесь закопать все это, я закопаю вас, и притом публично”. Можете спросить Каунду». U. S. Department of State, «Memcon with B. J. Vorster».
134
В книге An African Volk Миллер подробно пишет о длительных и непростых отношениях Форстера и Смита; см., например, c. 142, 148, 157, и, более обобщенно, с. 119–161 и 225–259. Несмотря на последовательную линию поведения Форстера против Смита на водопаде Виктория, на той же встрече 4 сентября 1976 г. в разговоре с Киссинджером он более обтекаемо говорит о своей способности публично сыграть роль в удалении Смита, сказав, в частности: «нельзя, чтобы было видно, что мы убрали Смита. Убрать его могут родезийцы, но не мы». U. S. Department of State, «Memcon with B. J. Vorster».
135
Kissinger. Years of Renewal. Р. 964; «Еще ни один премьер-министр NP [национальной партии] не встречался с государственным секретарем США». Miller. An African Volk. Р. 221.
136
Kissinger. Years of Renewal. Р. 964; согласие Форстера на встречу с Киссинджером отнюдь не было предопределено. Так, Форстер обвинял Киссинджера в том, что год назад ЮАР предприняла катастрофическую попытку военного вторжения в Анголу. Миллер отмечает, что южноафриканцы преувеличивали ощущение предательства, но при этом пишет, основываясь на ответах Форстера журналу Newsweek, данных как раз в то время, что ощущение это было очень болезненным. Форстер: «Государственный секретарь США Генри Киссинджер убеждал в необходимости вторжения сил самообороны ЮАР в Анголу, а потом отказался предоставить необходимую для этого поддержку». Miller. An African Volk. Р. 201, 202. Далее он пишет, что поэтому «Форстер скептически смотрел на возобновление сотрудничества с Вашингтоном после Анголы». Только подготовительная работа Киссинджера и Форда, а также встречи Киссинджера с послом ЮАР Фредериком Пиком Ботой убедили его изменить точку зрения. Miller. An African Volk. Р. 219.
137
Kissinger. Years of Renewal. Р. 966; Sue Onslow. «Noises Off»: South Africa and the Lancaster House Settlement 1979–1980 // Journal of Southern African Studies 35. № 2 (2009). Р. 490. Миллер связывает подъем черного оппозиционного движения в ЮАР с провальной попыткой интервенции в Анголу, отмечая, что усилия ЮАР подтверждали растущую уверенность чернокожего населения страны в том, что правительство и не планирует никаких серьезных реформ. Miller. An African Volk Р. 203–205.
138
Kissinger. Years of Renewal. Р. 969.
139
Ibid. Р. 968.
140
Ibid.
141
Ibid.
142
Ibid. Р. 959.
143
Ibid. Р. 969.
144
Ibid.