Страница 36 из 46
За несколько лет они бы собрали приличные стада... если надо наворовали бы в Нью-Мексико и Аризоне и хозяйничали в этой долине, как в собственном кармане.
И тут появились Сэкетты. Их предупредили, да только они не испугались. Кудряш поехал, заварил драку, получил взбучку, и это был серьезный удар, а не просто какая-то взбучка, которую получил какой-то Кудряш. Бак Данн знал, как важно иметь репутацию непобедимых, и то, что Кудряша поколотил парень, еле стоящий на ногах, крепко подмочило эту репутацию...
И все вдруг пошло плохо.
Самое худшее - это что Рокер его подвел, а Рокер ведь самый умный из всех, самый умный и самый спокойный. Все остальные - это необузданная банда, ни о чем не думают, никому не подчиняются, кроме него, и никого не слушают, кроме него. И до нынешнего дня они свято верили, что их никто не сможет одолеть. Сам-то Бак Данн был не такой дурак. Это они могут верить в свою непобедимость и в то, что он, их босс, всегда знает, что делать. А Баку Данну приходилось видеть, как спокойные поселки неожиданно закипают гневом и деревья вдруг расцветают телами повешенных парней...
Он про это все знал. Он покинул город Вирджиния-Сити, на севере, Территория Монтана, как раз перед тем, как начали вешать.
Просто вдруг возникло предчувствие, он вдруг проснулся утром с желанием уехать... вскочил, на лошадь и уехал.
И когда до него дошли вести, что Генри Пламмер и все остальные заплясали на конце веревки, он понял, что предчувствие его не обмануло.
Неужели его чутье притупилось с годами?
Может, теперь у Рокера появилось такое предчувствие? Правда, этот Рокер всегда осторожничал. Он отлично обращается с шестизарядником, может, лучше всех, кого Баку видеть приходилось, но он всегда слишком осторожничал, и остальные над этим посмеивались - конечно, когда Рокер не мог услышать.
- Ладно, Рокер, ты уже не раз оказывался прав. Попытаемся еще раз... всего один раз. Не получится - уедем отсюда на север, поближе к Брауновой Дыре (Браунс-Хол, Браунова Дыра - известная на Западе долина в горах, где часто скрывались преступники ("бандитское гнездо").).
Рокера Данна это не успокоило, но он знал, что спорить бесполезно, он даже на такую уступку не надеялся. И, конечно, старый Бак, может быть, и в самом деле знает, что говорит.
И все же он не мог выбросить из памяти избитое, окровавленное тело Кудряша... Никогда он не любил Кудряша, не важно, брат или не брат. Что-то в нем было нездоровое. И, тем не менее, видеть его в таком состоянии... Что же в них такое есть, в этих Сэкеттах?
Наверное, это то самое, о чем любил говорить Макдональд, техасский рейнджер: "Ничто не остановит человека, который знает, что он прав, и упорно идет вперед".
Может, это как раз то самое...
Глава 15
Стадо пришло на следующий день после стрельбы на улице в Шалако, незадолго до полудня. Гурт был хорошо сбит и двигался бодро. Пармали провел перегон так, что животные не спали с тела, а до наступления холодов могли еще и нагулять жирка.
С приходом скота только и началась настоящая работа, и пока индейцы пасли стадо, я взял Галлоуэя, Ника и Чарли Фарнума и поехал с ними накосить сена.
Трава на высокогорных лугах была отличная, мы купили в городке, в лавке, недостающие косы и взялись за работу. Галлоуэй и я, мы еще с детства были в это дело влюблены, и мы пошли, взмахивая косами в лад, в ровном ритме и широко захватывая. Ник и Чарли Фарнум в косьбе были новички, им труднее приходилось.
Оружие мы держали под рукой, а один-два индейца обычно были в дозоре. Мы для этого использовали мальцов. Глаз у них острый, они вовсю рвались помогать, а стоять в дозоре - это занятие для воина, так что они были в восторге.
Но Даннов видно не было.
Мои мысли все возвращались к Вишневой речке и ранчо Росситера, да только у каждого из нас было слишком много работы, чтобы болтаться по округе попусту. Если кто думает, что у ранчера всего и делов посиживать да поглядывать, как коровки жирок нагуливают, так у него мнение изменится, когда он попадет на ранчо. Скотоводство - это тяжкий труд от зари до зари, от темна до темна. Для особо непонятливых объясняю: от рассвета и до вечерней темноты.
На третье утро к нам заявился Пармали с косой и поверг всех в изумление. Оказалось, что никто в нашей компании не может так сметать стог, как он. Ну, если подумать, так удивляться нечего. Им там внизу, на равнинах, приходится складывать в стога куда больше сена, чем нашему горному люду. А что вы хотите, там, откуда я родом, даже у коров ноги с одного боку короче, чем с другого, от вечной ходьбы по косогору!
Персики и яблоки, которые мы там у себя в этих горах выращиваем, до того привыкли катиться вниз по склону, что ежели кто затеет испечь, к примеру, яблочный пирог, так у него получится только полпирога, потому что яблоки все равно скатятся на одну сторону.
Птицы и летучие мыши, если их спустить с гор на равнину, так и будут все время в траве сидеть, начисто сбитые с толку. Они же привыкли летать не над землей, а сбоку от нее.
Если человек во время пахоты собьется на шаг в сторону, он, того и гляди, попадет на пастбище или на арбузную грядку к соседу, от чего бывает множество недоразумений.
Церковь у нас была внизу, в долине, так мы по утрам никогда не ходили в церковь - просто скатывались с горы. Мы в нашей части Камберленда имели славу добрых христиан, потому как не могли скатиться с пути истинного, мимо, церкви то есть, даже если б захотели.
Даже Логан выбрался из городка и приложил руку к сенокосу. Он мужик здоровенный и сильный, и захват у него получался пошире, чем у любого из нас. Он успевал за утро накосить полную дневную норму, а после посиживал себе у огонька и отпускал замечания насчет нашей медлительности. Ну, наконец мы траву скосили и принялись складывать в стога, и Логан себя в этом деле тоже показал, хотя все равно даже ему не удавалось так здорово вывершить стог, как у Пармали получалось.
А еще Пармали был большой любитель чтения, он без своих книжек шагу не делал. Я только никак не мог понять, на черта они ему нужны, потому что он помнил чуть не наизусть все, что прочел, а прочел он чистую прорву книжек. По вечерам у костра, когда кто-нибудь другой принялся бы рассказывать байки про привидения и всякое такое, он нам читал наизусть стихи. Он совсем обыкновенно читал, как вроде по-простому рассказывает историю, и слова из него так и катились.