Страница 17 из 23
Однако наряду с рассмотренными выше, имеется, на мой взгляд, ещё одна трудность, которая не имеет непосредственного отношения к тем проблемам, с которыми сталкивается методология метафизического исследования a priori именно в рамках аналитической метафизики, а предстаёт как трудность более фундаментального порядка, связанная с определением границ самой метафизической проблематики и применяемых для её рефлексии методов в отношении времени в качестве одного из предметов метафизики. Речь идёт о том, что философская метафизика это, очевидно, не только аналитическая метафизика. В истории философии существовали и другие типы метафизики, отличные от аналитической метафизики. И здесь очень важно не упустить из виду, что время традиционно является важнейшим предметом не только для аналитической метафизики, но и для других типов метафизики, а метафизические вопросы о времени оформляются не только как вопросы, фундированные исключительно её собственными предпосылками и установками. Понимание этой особенности времени в качестве предмета метафизики вообще, как представляется, позволяет значительно лучше понять те тенденции, которые обнаруживаются в современной англоязычной метафизике времени. Такое понимание может быть использовано в качестве фундамента для диалога между подходами к метафизике времени в современной аналитической метафизике с подходами, которые обнаруживаются в рамках иных метафизических традиций.
Дело в том, как было указано выше, на постановку целого ряда тех вопросов о времени, которые имеют метафизический характер, непосредственное влияние оказали широко известные рассуждения о нереальности времени, предложенные Дж. Мак-Таггартом. Между тем, современная аналитическая метафизика есть явление иного порядка, чем, так сказать, традиционная спекулятивная метафизика, к которой принадлежал Дж. Мак-Таггарт, и это не могло не оказать влияние на своеобразие подходов к решению проблемы времени в той её форме, где предметом дискуссий оказывается онтология времени. Понимание предмета современной аналитической метафизики, по признанию тех современных исследователей, что работают в этой традиции, в основном восходит к работам У.О. Куайна, который считал, что метафизика имеет дело с тем, что есть[158] (существует). Ответы на вопросы о сущем как оно есть, направленные на составление по возможности полного списка категорий, описывающих сущее, т. е. онтологии, и составляют предмет метафизики. Как получить ответы на вопросы о том, что существует? – вот ключевой для аналитической метафизики вопрос её методологии. Куайн, как известно, предложил использовать для этого принцип онтологических обязательств теории, но в его собственном понимании использование этого принципа было связано с двумя определёнными моментами. Один из них заключался в выраженном натурализме[159] в решении философских проблем: определить, что именно существует, возможно «…только выявлением онтологических обязательств, принимаемых в наших лучших научных теориях»[160]. Другой в том, что по мнению Куайна, выявление онтологических обязательств «…требует использования искусственного формального языка»[161], роль которого он отводил языку логики придикатов[162]. Взгляды Куайна оказали и продолжают оказывать большое влияние на современную аналитическую метафизику, и это признаётся большинством философов, принадлежащих к данной традиции. Так или иначе, среди современных исследователей, специализирующихся в метафизике, куайновское понимание предмета метафизики является доминирующим[163]. Нетрудно, в частности, заметить, что определение метафизики, которое используют упомянутые авторы «Введения» в книге «Философия времени» в точности соответствует тому, которое предложил Куайн[164]. Не менее важное значение принадлежит принципу онтологических обязательств теории[165], однако не все метафизики согласны с куайновской его интерпретацией. В целом, анализ литературы показывает, что даже в тех случаях, когда имеет место попытка охарактеризовать тенденции, присущие современной аналитической метафизике, что называется, из первых рук, у различных авторов можно встретить несколько различные оценки. Так, например, существует точка зрения, согласно которой доминирующим следует считать направление, связанное с использованием так называемой квазинаучной методологии, которая принадлежит к тому типу методологии, которая была рекомендована Куайном и получила разработку в трудах Д. Льюиса[166], и именно она составляет методологическую основу одного из видов реализма, который может быть назван сильным реализмом (strong realism)[167], или, в других терминах, тяжеловесным реализмом (heavyweight realism)[168]. Например, один из сторонников квазинаучного метода Т. Сайдер называет следующие его существенные черты и указывает те проблемы, с которыми он сталкивается: «Современный исследователь-онтолог сравнивает альтернативные точки зрения как своего рода приблизительные гипотезы о мире и для этого подходит к ним с определённым набором критериев для выбора наиболее правильной теории, среди которых теоретический инсайт, простота, взаимодействие с другими областями знания, например, наукой, логикой, философией языка. Однако здесь онтология сталкивается с теми же проблемами эпистемологического характера, что и наука при выборе наиболее подходящей теории среди альтернативных гипотез. Например, в том случае, когда основные онтологические гипотезы кажутся последовательными и эмпирически адекватными, решающее слово оказывается именно за перечисленными выше критериями. Но тогда возникает вопрос, а сами критерии подходят для решения данной задачи? И вообще: критерии, которые используются для выбора научных теорий, применимы ли для метафизики? Как их артикулировать более ясно и возможно ли с их помощью сделать окончательный выбор?»[169].
Характерно, что описывая квазинаучную методологию, Т. Сайдер специально подчёркивают её отличие от методологии концептуального анализа и пишет буквально следующее: «современные онтологи не являются концептуальными аналитиками»[170]. Данное замечание представляется довольно примечательным, поскольку, если его принять, вообще-то ставит под вопрос возможность самостоятельного логико-теоретического анализа времени a priori в силу того, что предполагает его зависимость от эмпирических критериев оценки истинности суждений, и, следовательно, саму возможность существования метафизического понимания времени в качестве отличного от того, которое предлагается в философии науки. Но даже в том случае, если имплицитно считать, что эмпирические критерии здесь не играют определяющей роли хотя бы потому, что вопрос о соотношении эмпирического и метафизического в современной философии науки остаётся открытым, и, следовательно, квазинаучная методология вовсе не идентична верификационистской методологии[171], какое-то минимальное различие между наукой и философией всё-равно должно сохраняться, и обычно в качестве критерия, специфичного только для науки принимается минимальный эмпирицизм. Поэтому, если квазинаучный метод предполагает обращение к данным науки в качестве одного из критериев, определяющих выбор подходящей онтологической гипотезы о том, что существует, а именно это и роднит его с куайновским натурализмом, то в этом случае ни о какой аргументации a priori в чистом виде идти не может, и это означает, что в рамках аналитической метафизике мы встречаемся с типом методологии исследования времени, который в некотором роде оказывается сходным с тем, что имеет место в рамках диалектико-материалистической традиции. В любом случае, следует обратить внимание, что обращение к квазинаучному методу делает актуальным для аналитической метафизики времени исследование вопроса о соотношении знаний о времени, которые могут быть получены a priori, с теми, которые могут быть получены в рамках научных исследований времени.
158
Куайн У.В.О. О том, что есть // С точки зрения логики. 9 логико-философских очерков / Пер. В.А. Ладова, В.А. Суровцева; под общ. ред. В.А. Суровцева. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2010. С. 21.
159
У Куайна это, в частности, проявилось в том, что он отдаёт явное предпочтение пониманию времени как одного из измерений четырёхмерного пространства-времени, которое была развито в рамках ТО (Queen W.V.O. Word and Object. MIT Press, 2013.).
160
Макеева Л.Б. Указ. соч. С. 99. См., также: Chalmers D. Ontological Anti-Realism // Metametaphysics: new essays on the foundations of ontology. P. 77.
161
Макеева Л.Б. Там же.
162
Carrol. J.W., Markosian N. An Introduction to Metaphysics. P. 13.
163
Schaffer J. On What Ground What // Metametaphysics: new essays on the foundations of ontology. P. 350–354.
164
Однако, в современной метафизике существуют и другие, хотя и менее распространённые, способы определения предмета метафизики. Так, Дж. Счеффер в своей статье, обращаясь к восходящему к Аристотелю более традиционному пониманию метафизики как учения о первопричинах, предметом метафизики считает изучение иерархической структуры реальности, задачей которого является выяснение того, какие сущности первичны, а какие производны. Более того, растущий интерес к традиционному пониманию предмета метафизики автор статьи считает одной из особенностей современного состояния метафизики (Ibid. P. 349–352).
165
Carrol. J. W., Markosian N. An Introduction to Metaphysics. P. 13.
166
Mainley D. Op. cit. P. 3.
167
Sider T. Ontological Realism // Metametaphysics: new essays on the foundations of ontology. P. 386.
168
Chalmers D. Ontological Anti-Realism // Metametaphysics: new essays on the foundations of ontology. P. 78.
169
Sider T. Op. cit. P. 385.
170
Ibid.
171
Поскольку, объясняет Сайдер, согласно верификационизму «теории считаются одинаковыми, если они эмпирически эквивалентны, но в таком случае нам не избежать вопроса о том, каково действительное соотношение между объективным миром и концептуальной структурой теории» (Ibid., p. 417).