Страница 16 из 23
Но раз так, то мы вправе задаться двумя уже знакомыми нам вопросами, которые мы адресовали также и отечественным последователям тезиса об объективности времени, а именно: a) откуда вообще аналитическим философам известно, что время объективно; ведь для этого данный тезис надо прежде всего доказать и b) какими методами возможно исследовать объективную реальность и решать вопросы о свойствах времени? Что касается первого вопроса, то, как уже было сказано, в фокус внимания он непосредственно не помещается, и это – одна из специфических черт аналитической философии времени. Об этом лишний раз свидетельствует то, что в англоязычной философии обнаруживаются иные способы дискурса о времени, которые по самому своему характеру предполагают имплицитное допущение объективного характера времени и того, что дискуссии о времени являются дискуссиями об объективном времени, но происходит это практически до и вне обсуждения самой проблемы объективности времени.
Приведу два примера.
Одним из них можно считать то, что в дискуссии между сторонниками А- и В-теорий времени первые часто используют следующий аргумент: отсутствие онтологического различия между всеми моментами времени, как это принимается сторонниками В-теорий времени, означает, что события будущего существуют одновременно с событиями прошлого и настоящего[149], но это допущение, в свою очередь, вступает в противоречие с фундаментальной интуицией свободы, поскольку получается, что если всё уже существует, то от самого человека его будущее никак не зависит, оно, строго говоря, предопределено.
Другой пример. По мнению австралийского исследователя Х. Прайса, который в течение ряда лет время возглавлял центр исследований времени в университете Сиднея в Австралии, правильному пониманию времени, в том числе и среди учёных, как раз мешает то обстоятельство, что человек сам является существом, принадлежащим времени, воспринимающим время как бы изнутри, что приводит к тому, что признаются объективными те свойства времени, которые, на самом деле, являются субъективными, как, например, стрела времени. Чтобы понять время, считает Х. Прайс, надо охватить его в единой перспективе, как целое, а для этого, по крайней мере, мысленно, – выйти за пределы самого времени. Такую перспективу, значение которой в том, что она позволяет преодолеть своего рода антропоцентризм во взгляде на время, Прайс называет the view from nowhen[150]. Очевидно, что предположение о возможности выхода за пределы времени и преодоление антропоцентризма возможно только в том случае, если само время признаётся объективным в принципе вне зависимости от его атрибутивных характеристик, то есть как бы a priori, а спор идёт только о том, какие именно его свойства объективны, а какие – субъективны.
Вместе с тем можно предположить, что тезис об объективности времени, будучи характерной чертой аналитической метафизики, так или иначе фундирован другой характерной для аналитической метафизики чертой – её общей реалистической установкой, которая находит своё выражение прежде всего в понимании самого предмета метафизики, в качестве которого выступают общие основания реальности, природа мира[151].
Что касается второго вопроса, то задача минимум здесь (попытки решения данной задачи, как мы видели, имеют место и в отечественной философии) состоит в том, чтобы ответить на вопрос о способах, позволяющих получить нам доступ к объективной реальности; только потом возможно ставить и обсуждать сами метафизические вопросы о времени. Надо заметить, что в аналитической философии также имеются попытки решить эту задачу, причём как в общем виде, применительно к объективной реальности как таковой, так и в частном, применительно к вопросу об изучении времени. Таким образом, помимо обсуждения вопроса об онтологии времени, именно в аспекте вопроса о предполагаемых методах исследования можно вести разговор об объективном времени в аналитической философии. Это – важный момент, поскольку появляется возможность сопоставить подходы к решению данной задачи, используемые в отечественной философии, с одной стороны, с теми, которые предлагаются в рамках аналитической философии, с другой.
1.3.1. Метафизические вопросы о времени: основные проблемы и закономерности
Чтобы понять в чём отличие в постановке метафизических вопросов о времени в англоязычной аналитической философии, с одной стороны, и в отечественной философии, с другой, а также выяснить, в чём специфика и каковы корректные с методологической точки зрения способы ответа на них, необходимо, прежде всего, уточнить, почему те или иные вопросы о времени могут считаться метафизическими в собственном смысле, то есть в данном случае претендовать на то, чтобы составлять особый класс вопросов? В такой форме данный вопрос, и это в данном случае принципиально, может быть сформулирован только в отношении аналитической метафизики, поскольку диалектико-материалистическая традиция в принципе избегала говорить о метафизических вопросах как об особом классе вопросов, несмотря на то, что само определение времени как формы бытия материи, конечно, следует считать метафизическим в том смысле, что категория материи в данном случае была категорией метафизической по сути. Вряд ли мы обнаружим специальную группу метафизических вопросов о времени и в современной отечественной философии, не говоря уже о том, чтобы их постановка сопровождалась совершенно необходимым в данном случае обсуждением вопроса о том, чем вопросы о времени, решение которых предположительно следует отнести к сфере компетенции метафизики, отличаются от вопросов, решение которых следует отнести скорее к сфере компетенции естественных наук. Что касается более раннего этапа в англоязычной философии двадцатого столетия, то, как хорошо известно, говорить о самостоятельном значении метафизических вопросов там не приходится. А вот в аналитической метафизике мы обнаруживаем совершенно иную ситуацию. Так, например, во «Введении» к сборнику под названием «Философия времени» его составители и редакторы специально подчёркивают, что исследование природы времени возможно двояким образом: в качестве раздела философии науки, с одной стороны, и в качестве раздела метафизики, которая определяется как философское исследование того, что существует, с другой[152]; более того, здесь же даётся и указание на то, чем научный и метафизический способы исследования времени отличаются друг от друга в плане используемых инструментов. Научные исследования времени предполагают использование эмпирических наблюдений, тогда как в метафизических исследованиях применяется «кресельный метод», предполагающий использование аргументации a priori[153]. Данные рассуждения, на мой взгляд, заслуживают внимания в том отношении, что они являют не только пример осознанного выделения метафизических вопросов о времени в самостоятельную группу, но и предлагают критерий для этого, тем самым признавая за логико-теоретическим анализом понятия времени самостоятельное значение.
На первый взгляд всё выглядит достаточно просто и логично. Однако здесь нас подстерегает сразу несколько трудностей. Из приведённых рассуждений видно, что в данном случае именно признание за аргументацией a priori самостоятельного познавательного значения определяет саму возможность метафизических вопросов о времени. Но тогда мы оказываемся лицом к лицу с традиционной проблемой эпистемологии: каким образом вообще возможно знание a priori, если оно, конечно, возможно вообще? В истории философии были предложены самые разные решения этой проблемы. Имеется своё собственное решение и у аналитической метафизики, и оно во многом определяется другой её характерной особенностью – стремлением «опираться лишь на надежные и ясные основания и не содержать пустых спекуляций»[154]. Как указывает Л.Б. Макеева, по мнению аналитических метафизиков «…философы не обладают особой способностью (будь то интеллектуальная интуиция или мистическое чувство), которая бы открывала им доступ к бытию; единственный инструмент, которым они могут пользоваться при решении каких-бы то ни было философских проблем, включая метафизические, это анализ языка»[155], который в современной аналитической метафизике, по признанию её представителей, рассматривается как способ репрезентации реальности, с которой имеют дело метафизики[156]. Знание a priori в качестве знания об объективном мире, таким образом, в самых общих чертах оказывается возможным здесь постольку, поскольку само познание теснейшим образом связано с анализом языка. Однако, здесь возникают новые трудности. О каком именно языке следует вести речь? Возможно ли строить рассуждения, используя обыденный язык и общепринятые значение слов, или же необходимо создание иных, более «правильных», сравнительно с обыденным, языков; возможно ли обойтись обычной логикой или требуется создание иных? Это – одна группа трудностей. Другая состоит в том, как определить подходящий критерий для оценки истинности метафизических суждений о том, что именно существует. Какой критерий следует выбрать в итоге? Здравый смысл? Концептуальный анализ? Квазинаучный метод?[157] В современной аналитической метафизике, как и вообще в философской метафизике, не существует однозначных ответов на эти ключевые для неё вопросы, и именно поэтому говорить о том, что здесь имеет место какая-то одна общепризнанная методология для исследования метафизических вопросов о времени, как это на первый взгляд может показаться, если основываться лишь на том факте, что метафизика времени вполне определённо рассматривается как самостоятельный способ исследования времени, просто невозможно.
149
Правильнее, конечно, говорить, что в этом случае никакого объективного разделения на прошлое, настоящее и будущее просто нет.
150
Price H. Op. cit. P. 3–4.
151
Mainley D. Op. cit. P. 1. См., также: Dyke H. Op. cit. P. 174. Правда, следует заметить, что в этом случае сама идея объективности времени состоятельна настолько, насколько состоятелен сам тезис реализма, о чём речь пойдёт ниже.
152
Le Poidevin R., MacBeath. Introduction // The Philosophy of Time. Oxford University Press, 1993. P. 17.
153
Ibid.
154
Макеева Л.Б. Указ. соч. С. 270.
155
Макеева Л.Б. Указ. соч. С. 5.
156
Mainley D. Op. cit. P. 3.
157
Mainley D. Op. cit. P. 1. В связи с этим следует заметить, что проблема критериев оценки наших выводов о необходимости пополнить перечень известных нам сущностей новыми, выводов, полученных как в результате логико-теоретического анализа, так и с использованием эмпирического метода, когда речь идёт об умопостигаемых сущностях, либо теоретических объектах, это, конечно, не только проблема аналитической метафизики, но и вообще философской метафизики на протяжении всей её истории, к проблеме времени и вопросу о его онтологическом статусе имеющая самое непосредственное отношение.