Страница 14 из 23
Можно в качестве иллюстрации привести и другой, более «научный» и более «современный» пример. Хорошо известно, что А. Эйнштейн был большим приверженцем статической концепции времени. Настолько, что когда умер один из его друзей, М. Бессо, он написал его родственникам письмо, в которых были следующие слова утешения: «Это ничего не значит. Для нас, убеждённых физиков, различие между прошлым, настоящим и будущим всего лишь иллюзия, хотя и очень упрямая»[131]. Таким образом, если принять статическую концепцию времени, то получается, что смерти нет; человек не приходит в бытие и не уходит из него в том смысле, в каком мы обычно привыкли думать. Удивительно? Но, собственно, какие у нас серьёзные доводы, чтобы считать обратное, то есть, что столь авторитетная для многих современных исследователей статическая концепция времени неправильна?! Видимо, всё дело в том, что часто упускают из вида, что одно дело – теоретические споры, а другое – когда человек оказывается лицом к лицу с вопросами о смысле жизни, которые касаются его самого. В любом случае, понятно, что одного тезиса о том, что время объективно, ещё не достаточно: существуют такие концепции времени, в контексте которых утверждения о том, что время де указывает человеку на его конечность, просто не имеют смысла. А это значит, что проблема объективного времени оказывается гораздо глубже. И перед нами снова не столько парадокс, сколько очередная сторона проблемы объективности времени.
Одним словом, всё дело в том, в каких категориях мыслит та или иная культура, и вряд ли следует ставить под сомнением то, что отношение к этому вопросу отличается чрезвычайным богатством не только экзистенциальных переживаний, но и метафизического содержания. В конечном счёте ответы на вопросы о темпоральных характеристиках человеческого и мирового бытия зависят о того, какова метафизика времени, каково место времени в объективной реальности, первично оно или производно от других сущностей и т. п. Именно от них так или иначе зависит потенциально возможный ответ на вопрос о том, конечен человек или нет; ведь дело-то не только в том, является ли он обладателем бессмертной души, но и в том, для каких типов метафизики это возможно хотя бы в принципе, а для каких нет. Очевидно, что для материализма ответ будет в принципе «нет», поскольку для него не существует ничего кроме материи, которая сама – во времени и никак иначе. А для объективных идеалистов возможно «да», потому что их метафизика не исключает существования этернального модуса бытия. Идея конечности человеческого бытия, как и идея бесконечности объективного времени – это, таким образом, вовсе не фундаментальный парадокс, действительно связанный с природой объективного времени, а всего лишь один из возможных способов ответа на безусловно важные вопросы о жизни человека и существовании мироздания, в данном случае фундированный представлениями об объективности времени исключительно диалектико-материалистического толка.
Тем не менее, даже если оставить за автором право на его собственное видение содержания проблемы времени и иерархию проблем, её определяющую, невозможно не обратить внимания ещё на два момента. Во-первых, в фокус внимания не попадает проблема времени в том виде, как она представлена в работах современных зарубежных авторов. Во-вторых, целый ряд вопросов, которые традиционно принято рассматривать в качестве имеющих к проблеме времени непосредственное отношение, остались без внимания. В связи с этим, интерес представляет ещё одна попытка систематически представить содержание проблемы времени, которая была сделана в отечественных исследованиях времени. Речь идёт о некотором перечне проблем времени, который, по сообщению А.П. Левича, был выдвинут «инициативной группой общемосковского междисциплинарного Семинара по изучению проблем времени в естествознании»[132]. Важно отметить, что данный набор проблем не является простым перечислением, а является составной частью более глобального проекта, цель которого состоит в создании конструкции времени, и назначение данного списка проблем – быть критерием «работоспособности создаваемых конструкций»[133], одним из требований к которым как раз и выступает «возможность решать заданный круг проблем»[134]. Часть позиций этого перечня сформулирована в полном соответствии с направлением работы семинара, то есть касается проблемы времени именно в естествознании. Однако целый ряд проблем можно классифицировать как проблемы вполне философские; правда следует заметить, что принципиальный методологический вопрос о соотношении научных и философских знаний о времени «традиционно» оказался вне рассмотрения, что, на мой взгляд, сильно затрудняет анализ данного проекта с позиций философии науки. К философским проблемам времени из списка можно отнести, видимо, следующие: «Каков статус времени: время – это реалия или конвенция? Субстанция или реляция?»[135], «Каково происхождение становления или течения времени? В чем причина изменчивости мира? Почему невозможен мир во всем постоянный?»[136], «Почему все события в мире не происходят одновременно? Откуда берется последовательность событий? Почему за любым моментом обязательно наступает следующий?»[137], «Возможно ли вневременное бытие?», «Почему все сущее бренно?»[138].
Что касается содержания самих вопросов, то обращает на себя внимание присущий им достаточно ярко выраженный императив, который состоит в том, чтобы рассматривать время и его ключевые свойства скорее как объективное свойство динамически понимаемого мира. Конечно, данный перечень вопросов насчитывает уже четверть века. Однако косвенные аргументы в пользу того, что данный подход сохраняет свое значение, можно найти и в других работах участников Семинара. Так, в предисловии к Третьей части труда «На пути к пониманию феномена времени» (2009 год) А.П. Левич перечисляя список проблем, который предложен докладчикам Российского междисциплинарного семинара по темпорологии. Среди них называет следующие две: «Является ли время необходимым элементом бытия? (То есть существуют ли природные референты времени или время – лишь конструкт человеческого мышления? Время – феномен или ноумен?)»[139] и «Каково происхождение «становления», т. е. течения времени и становления нового в Мире?»[140]. Таким образом, тезис об объективности времени играет важную роль и здесь.
Подведём итоги. Тезис об объективности времени в отечественной философии принадлежит к числу важнейших идей в том плане, что он во многом определил и определяет общие подходы к постановке и решению проблемы времени. Однако сам тезис до сих пор не получил должного теоретического осмысления, и это следует рассматривать как одно из наиболее серьёзных препятствий для разработки эффективных методов исследования времени и понимания характера возникающих здесь трудностей и проблем. А именно: из поля зрения ускользает целый ряд важнейших моментов. Во-первых, вопрос о том, объективно ли время или нет, нельзя считать решённым, вопреки тем утверждениям, которые были высказаны рядом исследователей данного вопроса. Во-вторых, не имеет решение важнейший вопрос о том, каким образом возможно вообще изучать именно объективное время. Дело в том, что сама идея объективного времени и изучения его свойств неизбежно переносит вопрос о времени из плоскости эпистемологической в плоскость метафизическую. Значит, чтобы изучать объективное время и его свойства, прежде всего надо решить другой «вечный» философский вопрос: как нам получить доступ к объективной реальности. При помощи эмпирического метода? При помощи логико-теоретического анализа? Хорошо известно, что данная проблема в настоящее время не имеет однозначного решения. Однако этот довольно очевидный с точки зрения современной эпистемологии момент почему-то до сих пор никак не повлиял на решение вопроса об объективности времени, в частности, на решение вопроса о роли научных знаний для понимания времени. Вместо этого акцент делается на эпистемологических средствах изучения времени, но это представляется методологически некорректным: как можно изучать то, метафизическую природу чего мы не знаем и, следовательно, не имеем возможности решить вопрос о том, какие средства для этого использовать. В-третьих, анализ многочисленных исследований, в которых тезис об объективности времени играет важное значение и выполняет конституирующую роль в постановке и решении вопросов о времени, показывает, что он либо не получает метафизической интерпретации вообще, либо это по-прежнему интерпретация, фундированная исключительно диалектико-материалистической традицией, при том что её использование практически не сопровождается достаточным уровнем рефлексии над теми трудностями, с которыми последняя сталкивается в теоретическом плане. Последнее обстоятельство должно сделать вопрос о методах изучения времени ещё более актуальным, но этого пока не произошло.
131
Цит. по: Craig W.L. Time and Eternity: Exploring God’s Relationship to Time. Crossway, Wheaton, Illinois, 2001. P. 69–70.
132
Левич А.П. Научное постижение времени // Вопросы философии. М., 1993. № 4. С. 123.
133
Там же. С. 122.
134
Левич А.П. Научное постижение времени // Вопросы философии. М., 1993. № 4. С. 122.
135
Там же. С. 123.
136
Там же.
137
Там же.
138
Там же.
139
Левич А.П. Предисловие // На пути к пониманию феномена времени. Ч. 3. 2009. С. 7.
140
Там же.