Страница 29 из 33
Ситуацию разрешил сам Беттгер.
Он сбежал из Виттенберга в Дрезден.
Но свободой наслаждался недолго: его нашли люди Августа II и доставили к королю.
Как вы догадываетесь, король Саксонии сперва захотел посмотреть на трансмутацию.
Беттгер ее продемонстрировал.
И настолько успешно, что король пожаловал девятнадцатилетнему простолюдину титул барона.
Как нетрудно догадаться, всякие благие намерения — вроде учебы на медика — мгновенно улетучились из молодой головы.
Беттгер стал транжирить порошок, изготавливая золото десятками килограммов и тут же продавая.
На вырученные деньги построил себе роскошный дом.
Закатывал безумные по расточительности «вечеринки».
Дарил любовницам золото, драгоценности и деньги…
В общем, опомнился лишь года через два, когда порошок стал заканчиваться.
Подобно другим суфлерам, оказавшимся в схожей ситуации, попытался сделать Камень.
Вспомнил, что вычитал в трактатах Василия Валентина и что рассказывал ему Ласкарис…
И засел в лаборатории.
Все попытки открыть тайну Великого Деяния закончились полным крахом.
Беттгер был в отчаянии.
Он не знал, как быть и что делать.
Вчерашние «друзья» не замечали его, любовницы разбежались…
Некогда светский лев — украшение любого мероприятия — оказался в одиночестве.
Он был должен всем.
В том числе и своим слугам.
А потом кто-то пустил слух, будто баронет собирается бежать.
Кредиторы забеспокоились и приняли меры: Беттгера арестовали и посадили в тюрьму.
Официальная версия: за долги.
На самом деле Август II не хотел, чтобы человек, возможно, владеющий тайной превращения неблагородных металлов в благородные, попал в руки какого-либо графа, короля или императора…
Ласкарис, судя по всему, интересовался судьбой своего помощника.
Когда узнал в 1703 году о неприятностях Беттгера, приехал в Берлин.
Узнал, что наиболее честным человеком из знакомых парня является некто по фамилии Паш.
Ласкарис встретился с Пашем и сделал ему предложение.
Надо было съездить в Берлин, добиться аудиенции у короля и объяснить, что Беттгер на самом деле — не адепт.
Он не знает, как можно изготовить камень.
Королю он не нужен.
Зато друзья Беттгера готовы заплатить за его освобождения 800 тысяч дукатов…
А сам Паш получит за свои труды столько, что хватит внукам.
В принципе, поручение было не очень сложным.
У Паша в Берлине были родственники, представленные ко двору.
Они могли организовать встречу с королем.
Другое дело — размер выкупа.
800 тысяч дукатов по тем временам были совершенно баснословной суммой…
Паш спросил, где собеседник возьмет такие деньги?!
Вместо ответа Ласкарис показал ему превращение свинца в золото.
А после этого — мешок, в котором покоились 6 фунтов порошка проекции.
— Этого хватит, чтобы изготовить золота на 800 тысяч…
Паш поехал в Берлин.
Родственники согласились помочь, но высказали две очень здравые мысли.
Первая: король наверняка не отпустит пленника, за которого некто готов заплатить аж 800 тысяч…
Скорее всего король запытает Беттгера до смерти, чтобы узнать, почему его так дорого ценят.
И вторая: лучше действовать не напрямую, а как бы окольными путями.
Например, подкупить стражу — благо, что золота не просто много, а очень много…
Поразмыслив, Паш согласился.
Скоро ему удалось договориться со стражниками.
К побегу все было готово.
Вот только в последний момент один из стражников струсил и донес.
Беглеца задержали и отправили в крепость Зонненштайн.
А Паша как организатора побега — в крепость Кенигштайн.
Проведя в заточении два с половиной года, Паш сумел бежать.
Но во время побега он получил серьезную травму — сломал грудную кость.
Вернувшись в Берлин под чужой фамилией, он прожил шесть лет, а потом ранение сказалось — он умер.
К Беттгеру судьба отнеслась более благосклонно.
Граф фон Чирпхаус, комендант крепости Зонненштайн, в свободное от службы время занимался алхимией.
Некогда, как и многие другие алхимики, он потратил много денег и сил на поиски Камня.
Потом разочаровался и поставил перед собой более приземленную цель: открыть секрет изготовления китайского фарфора, в те времена ценившегося дороже золота…
Когда он узнал, что новый заключенный — человек, весьма сведущий в алхимии (чуть ли не настоящий адепт), то решил привлечь парня к своим изысканиям.
Беттгер полностью оправдал надежды.
В 1704 году он научился изготовлять красный фарфор, а через пять лет — белый…
Эти открытия сулили такие доходы королевской казне, что Август II простил Беттгеру все.
Курфюрст создал фарфоровую мануфактуру в городе Мейссен[74].
Первым управляющим стал Беттгер. Он разбогател.
Снова погряз в любовницах и вине.
Умер очень рано — в 37 лет.
По преданию, в самом конце жизни алхимику все-таки удалось найти рецепт философского камня.
В дрезденской государственной коллекции фарфора есть один почетный экспонат.
Это — королек[75] из чистого золота (вес 170 граммов).
Считается, что он изготовлен в результате алхимической реакции Беттгером в 1713 году из обычной ртути…
Но вернемся к европейским похождениям Ласкариса.
После Беттгера он дал немного порошка проекции еще двум начинающим аптекарям.
На тех же условиях: не говорить, кто дал; не тратить на обогащение и осуществить первую трансмутацию, когда Ласкарис покинет город…
Первый — Герман Браун из Франкфурта-на-Майне — поступил очень разумно.
Он смешал порошок с конайским бальзамом, а потом, совершив первую проекцию, рассказал, что это средство ему досталось от одного умершего родственника.
Полученное золото и серебро Браун раздаривал.
Себе оставлял самую малость — так, на карманные расходы…
О нем много судачили в городе.
Как всегда, одни верили, другие сомневались…
А потом средство закончилось.
И жизнь Брауна вернулась в обычное русло.
Зато второй аптекарь — сохранилось только его имя: Мартин — оказался редкостным шалопаем.
Часть порошка он потерял.
Остальное потратил, чтобы поразить воображение барышни, за которой ухаживал.
Полученное золото продавал, а деньги тратил.
Неизвестно, продолжала ли барышня испытывать к нему благосклонность после того, как запасы порошка проекции иссякли…
По большому счету две последние алхимические акции провалились.
Суфлеры не позаботились о том, чтобы во время трансмутации присутствовали крупные и влиятельные ученые.
Обыватели пошумели немного — и все…
Несколько следующих трансмутаций Ласкарис провел лично.
Причем тщательно выбирал зрителей.
В городе Хаш он показал сразу два превращения советнику Либкнехту из Вены.
Сперва ртуть в золото.
Потом превратил в золото новую порцию ртути.
Но качеством второй трансмутации остался недоволен.
Перелил «плохое золото» в третий тигель и из «плохого золота» сделал высокопробное серебро.
Разумеется, советник Либкнехт был поражен увиденным.
Он сохранил оба слитка и три тигля.
Сейчас они экспонируются в университете города Йена…
В 1707 году, будучи в Амстердаме, показал проекцию химику Диппелю.
На этот раз исходным материалом послужила медная пластинка.
Сперва ее раскалили, а потом на нее положили две крупинки какого-то порошка.
74
Слыхали, небось, о мейссенском (или саксонском) фарфоре?
75
Кусок металла, застывшего на ровной (или не очень) поверхности.
После того, как его вылили расплавленным из тигля…