Страница 50 из 141
Ночью Вася и Звонарев, погрузив на плот дальнобойную пушку, доставили ее на левый берег и ранним утром, когда чуть забрезжил рассвет, дали несколько прицельных выстрелов по аэростату. Этого оказалось достаточно, чтобы немцы торопливо спустили аэростат на землю и больше не рисковали поднимать его в воздух.
До темноты немцы вели усиленный обстрел переднего края русской обороны. Тяжелые снаряды рвались в окопах, убивая и калеча людей и командование вынуждено было отвести солдат в тыловые укрытия, оставив на передовой только часовых.
Стемнело, моросил мелкий осенний дождь. Немцы методически выпускали ракеты, которые своим трепетным белым светом на несколько мгновений освещали землю и тухли в туманной мгле ночи. Погода благоприятствовала разведке. Несколько солдат выскользнули из окопов и направились в сторону врага.
Вася был оставлен как передовой наблюдатель в ркрпах одного из полков 21-й пехотной дивизии и, желая получше ознакомиться с расположением германцев, присоединился к разведке. Ползти по кочковатому, изрытому воронками пространству было трудно. Влажная пелена тумана окружила его со всех сторон. Вспыхнула ярким голубоватым светом ракета, осветив мертвое, перепаханное снарядами поле. И снова все потонуло в сырой и жуткой тьме.
Разведчиков не было видно. Вася понимал, что двигаться одному по незнакомой местности вблизи вражеских окопов опасно. Того и гляди, вместо разведки сам попадешь в плен. Оставалось одно - возвращаться, пока не потерял правильное направление. И Вася повернул к своим позициям. Вдруг он почувствовал, как несколько человек навалились на него. Он даже не успел крикнуть, - заткнули кляпом рот, стукнули по голове, чтобы не сопротивлялся и поволокли.
"Ну, все, - с тоской подумал Вася, - отвоевался... Плен". Но вскоре услышал задыхающийся от усталости голос:
- Здоровый, черт... Отъелся на немецких харчах... Сил больше нет тащить его, дьявола.
У Васи отлегло от сердца. Он представил себе лица незадачливых разведчиков, когда они увидят, какого "языка" притащили в свои окопы, рассмеялся и спокойно отдался в руки своих "похитителей".
Васю втолкнули в окопы, хорошенько встряхнули, вытащили кляп изо рта и замерли в изумлении: "немец" с знанием дела крепко выругался.
- Ну и ну, - вытаращили глаза разведчики, - немец, а как лихо по-нашему чешет.
- Да какой я вам немец, черт вас всех задери, - я артиллерист Зуев, вместе с вами на разведку пошел...
На громкий смех солдат пришел офицер.
- Такая тьма кругом, ваше благородие, - смущенно опрадывались разведчики. - А тут вдруг видим - человек ползет к нашим позициям. И здоровый такой, а у нас пехтура все на подбор низкорослые. Ну, думаем, зверь сам в руки идет. И схватили, для порядка вложили ему малость...
Офицер отругал и Васю, чтобы не шлялся, где не надо, и разведчиков, чтобы смотрели в оба, приказал к утру достать настоящего "языка".
От усталости и пережитых волнений Вася, пристроившись поудобнее тут же в окопчике, уснул. Он не слышал, как ушли на новую разведку солдаты, как сменились часовые. Мертвая тишина и белый густой, как студень, туман опустились над болотом, придавили людей к земле, рождали угрюмые, тяжелые мысли. Часовые напряженно прислушивались: тишина казалась подозрительной, чудились шорохи, чьи-то неясные шаги. Вот так свалится тебе на голову немчура и пикнуть не успеешь, трахнут по башке и поволокут к себе... Жутко! Часовой поежился от озноба, поднял воротник шинели. Скорей бы уж рассветало!
Вася проснулся от громких голосов, топота ног. Открыл глаза. Чуть брезжил рассвет. Сквозь белесые космы тумана неясно проступали фигуры солдат. Было сыро и прохладно.
В окоп ввалились несколько солдат, волоча за собой что-то похожее на мешок. При ближайшем рассмотрении это оказался оглушенный ударом немецкий унтер с двумя нашивками на погонах. Он застонал и медленно пришел в себя. Кто-то из солдат стал перевязывать ему голову.
- Тринкен! - попросил немец.
Ему дали напиться из солдатского котелка и повели к офицеру, который стал задавать вопросы пленному. Немец не пожелал отвечать. Ему дали несколько пощечин. Нехотя, явно искажая истину, унтер стал давать показания. Когда ему предложили показать на карте расположение полка и близкостоящих батарей, немец заявил, что не умеет читать карту, за что получил еще несколько затрещин.
- Слышь ты, волнопер, хватит спать-то, вставай! - услышал Вася простуженный, хрипловатый голос солдата. "Языка" привели. - Офицер спрашивает - может, по-ихнему балакаешь?
Вася поднялся, разминая затекшие ноги, и зашагал по пояс в белом тумане, как в воде, за неясно проступавшей спиной солдата.
На командном пункте, окруженный разведчиками, стоял немец, долговязый, с серым от страха лицом. Он испуганно смотрел светлыми, с припухшими веками, глазами то на офицера, то на угрюмые, измученные бессоницей и тяжким военным трудом лица солдат. Услышав родную речь, он обрадованно, с надеждой взглянул на Васю.
- Ну-ка покажи свою руку, - сказал по-немецки Вася, вспомнив Блохина. - Посмотрим, что ты за птица.
Немец, не понимая, что от него хотят, несмело протянул натруженную, с негнущимися в суставах пальцами, руку. На вопрос, что он делал дома, немец тихо, со всхлипом ответил:
- Землю пахал...
- И много у тебя земли? - поинтересовался Зуев.
- Шесть моргенов на троих.
- А у помещика сколько? - справился Вася.
- У господина барона десять тысяч моргенов и земля отменная, не чета нашей крестьянской, - уже охотнее и смелее объяснил немец. - Нам обещали, что как только мы Россию завоюем, то каждому прибавят по пять моргенов, а кто получит железный крест, то и по десять...
- А землю вы откуда взяли-бы? В России? - переспросил Вася.
Немец утвердительно кивнул головой.
- Слыхали, ребята, что немец сказал? Они пришли отобрать у нас нашу землю, чтобы раздать своим солдатам, - громко проговорил Зуев. - Ради этого и пошли на нас войной.
И без того угрюмые лица солдат посуровели, глаза налились злобой. Немец, не понимая, о чем идет речь, видел только озлобленные лица и опасливо озирался вокруг.