Страница 51 из 141
- Чем к нам-то за землей лезть, лучше бы отобрали ее у своего барона. Не надо было бы столько верст топать, да и легче забрать, чем у нас, пояснил Зуев.
Пленный даже улыбнулся, услышав такие речи.
- Такое говорят наши социал-демократы, но их за это сажают в тюрьму, - проговорил он.
- Всех не пересажают, крестьян куда больше, чем баронов, - проговорил Вася.
- Нам начальство говорило, что вы, русские, хотите у нас забрать землю. Кому верить? - недоуменно спросил пленный.
- Верь тому, кто говорит правду. Отобрать землю у своего помещика куда проще, чем лезть к нам войной. Тут и сдохнуть недолго, сам видишь.
Пленный подумал и глубокомысленно произнес:
- Гут - карашо!
На дальнейшие вопросы он отвечал подробно и охотно. Дружески подмаргивая Васе, он рассказал все, что знал о своих войсках и их расположении. Выснилось, что гвардейскому резервному корпусу поставлена задача сбросить русских в реку, переправиться через Вислу и взять крепость Ивангород. Для этого корпус был пополнен людьми, ему придали два батальона тяжелой артиллерии и обещали, в случае успеха, хорошо наградить всех отличившихся.
Пленный надеялся, что и он получит за разведку железный крест и в придачу к нему десять моргенов русской земли. Но ему не повезло: он попал в плен.
Теперь о земле думать не приходится и он готов рассказать все, что знает, лишь бы его не отправили в Сибирь, где все люди умирают от холода и голода.
Когда "языка" увели в штаб полка и офицер ушел вместе с ним, солдаты окружили Васю.
Вася рассказал о своей беседе с пленным.
- Хитер ты, братец! - обратился к Васе один из солдат. - Ловко ведешь свою линию. У начальства под носом такие недозволенные разговоры! Мы тоже думаем, что воевать с соседним помещиком куда проще и сподручнее, чем с немцем, а пока что дело это не получается. А тебе совет: будь поосторожнее! Неровен час, нарвешься на сволочь и пошлют тебя в пехотную разведку с приказом пристрелить.
Вскоре из штаба полка пришел офицер и сообщил, что, по показаниям пленных, с утра немцы начнут артиллерийскую подготовку, а затем будут штурмовать окопы 3-го Кавказского корпуса. Ввиду этого, генерал Ирманов приказал немедленно перебираться через болота, чтобы к рассвету самим броситься в атаку на немцев.
Густой туман надежно скрывал все приготовления русских и вскоре рота за ротой поднимались на бруствер и исчезали, будто растворялись в предрассветной мгле. У немцев было по-прежнему тихо и ничто не указывало на то, что они ожидают нападения русских.
Зуев остался в окопах, чтобы поддерживать связь с батареей.
Как всегда перед атакой, Васю била нервная дрожь. Через несколько часов покажется солнце и с его первыми лучами загремят пушки, послышится скороговорка пулеметов. Что принесет ему, Васе, этот рассвет? Жизнь, смерть? Зачем нужна эта война солдатам, что, надрываясь, тащили сейчас по болоту пушки, снаряды? Выбиваясь из сил, спешили к немецким позициям. Зачем они спешили? За смертью, за той единственной пулей в сердце, полном сейчас горячей живой крови?
А ему, Васе Зуеву, зачем нужна эта война? Кому понадобилось держать его в сырых, прпахших болотным смрадом окопах? Любовь к своему отечеству, как говорит дядя Сережа? Черта с два! Он, Вася, знает, что это за отечество и кому оно нужно.
"За веру, царя и отечество". Ишь придумали, сволочи! Небось за веру, царя и отечество генералы не гнили в окопах, когда положили костьми чуть ли не всю 2-ю армию в Восточной Пруссии. Небось за веру, царя и отечество военный министр Сухомлинов загребает миллиончики, наживаясь на интендантских поставках негодного обмундирования, вооружая солдат ружьями и пушками старых моделей. Вася читал об этих махинациях в листовках, которые дал ему на днях Блохин.
Вася вспомнил свою не столь уж долгую и не столь богатую событиями и радостями жизнь: дестство, проведенное в бедной рабочей семье, отъезд на Дальний Восток в надежде на большие заработки отца, сиротство, неожиданное усыновление Звонаревыми, возвращение в Россию, учеба... Слов нет, Васе жилось неплохо, он ни в чем не нуждался, учился. Он искренне полюбил Варвару Васильевну и Сергея Владимировича, но иногда было грустно, хотелось, чтобы его волос коснулась узловатая, в мозолях, но легкая материнская рука... Вася задремал.
Из сумрака выплыло милое Варино лицо, оно улыбнулось ему. Варя подошла ближе, положила руку ему на голову, провела по щеке. Сладко и больно рванулось сердце. Захотелось плакать, целовать эту добрую, родную руку. Вася всхлипнул и открыл глаза.
Туман, белесый туман, отрезавший его от всего живого. Иногда Васе казалось, что он любит Варю далеко не сыновьей любовью. Его волновала Варина близость, ему нравилось смотреть, когда она расчесывала свою густую косу, сердце его замирало и чаще билось, когда он слышал ее молодой голос, звонкий заразительный смех. Он восхищался ее энергией, ее смелостью, он гордился ею. А может быть, по-настоящему так и любят мать? Кто знает...
Окончательно Васю разбудил грохот пушечных выстрелов, крики, тяжелая скороговорка пулеметов, доносившиеся из-за болота.
- А-а-а... - стелился отчаянный и, вместе с тем, могучий крик множества голосов.
"Началось..." - подумал Вася.
Рассветало, в густом тумане проступили очертания деревьев, на берегу реки - полуразрушенные крестьянские халупы. В тыл тянулись вереницы раненых. А навстречу, через болото, к переднему краю пробирались солдаты, таща за собой пулеметы на маленьких колесиках, цинковые ящики с ружейными патронами, лотки с артиллерийскими снарядами, телефонисты тянули провода. Несколько наудачу выпущенных немецких снарядов разорвалось поблизости, обдав Зуева жидкой грязью. Недовольно отряхнувшись, Вася поспешил спрятаться в блиндаже, но земля то и дело сыпалась с потолка, содрогавшегося от взрывов. За болотом заговорили легкие батареи. Туман смешался с клубами дыма и пыли и плотно осел на болоте.
Вася попробовал соединиться по телефону с батареей, но провод был поврежден и телефое не действовал. Зуев с тревогой начал искать повреждение. Стало очевидно, что провод перебит где-то далеко в тылу.