Страница 49 из 141
В штабе Каказской дивизии артиллеристов встретили традиционным кахетинским вином, которое кавказцы возили с собой даже на войне. Выпили для "хорошего знакомства", как выразился командующий дивизией полковник с русской фамилией - Сушилин.
- Мои сальянцы и апшеронцы будут стоять насмерть, германцы в наших окопах не будут, - уверял полковник.
Затем Сушилин показал схему расположения полков дивизии и новые сведения разведки: германцы укрепили Козеницкие высоты, сосредоточили в этом районе почти весь гвардейский резервный корпус и прилагали все усилия, чтобы сбросить в реку 21-ю и соседнюю с ней 52-ю пехотные дивизии.
- Артиллерии у них много, но пехота не может перебраться через прибрежные топи, вязнет. Вот немцы и сидят на своих высотах, а мы в болоте, и не можем друг друга сдвинуть с места.
- Мы прибыли сюда, чтобы помочь вам не только в обороне, но и при наступлении. Как только прояснится, займемся розыском и подавлением немецких батарей на вашем участке, - изложил свой план действия Борейко.
- Разрушьте передний край германской обороны, а мы попытаемся ночной атакой захватить его. Согласуем свои действия с соседями и штабом корпуса и все будет в полном порядке, - уверял Сушилин.
В это время в блиндаж штаба дивизии вошел небольшого роста генерал в высокой папахе, с кривой кавказской шашкой на боку и, поглаживая рукой седую курчавую бороду и усы, проговорил с кавказским акцентом:
- Алла-вер-ды! Хотел сказать: мир дому сему! Да это не подходит к настоящему положению.
Борейко и Блохин вытянулись перед генералом, который здоровался с чинами штаба дивизии. Подойдя к Борейко, он с удивлением стал всматриваться в его лицо.
- Позвольте, позвольте! Где-то мы встречались! Уж не в Артуре ли? Как ваша фамилия? - спросил генерал.
- Борейко, ваше высокопревосходительство! Был на Электрическом Утесе, затем на Залитерной батарее, - ответил Борейко. - Я тоже не сразу узнал вас. Вы стали кавказцем.
- Ну, это не совсем так! Обрусел - это верно. Был Ирманом, да не захотел носить немецкую фамилию и стал на русский лад Ирмановым. А вы зачем попали сюда?
Сушилин доложил генералу обстановку на фронте.
- Очень приятно в боевой обстановке встречать доблестных портартурцев, - еще раз пожал руку Борейко генерал. - Комендант крепости Шварц тоже был в Артуре. Он так же, как и раньше, энергичен и неутомим. С вами служат, верно, и другие артурцы?
- Так точно. Старший офицер у меня в батарее подпоручик Звонарев. Быть может, вы помните его?
- Румяный пухлощекий юноша, что женился на дочери Василия Федоровича Белого? Отлично помню. Передайте привет от меня. Очень толковый и храбрый офицер.
- А вот со мной старший фейерверкер Блохин. Всю осаду провел в одной роте со мной, - представил генералу Блохина Борейко.
- Здорово, молодчина! - обратился Ирманов к солдату и ласково похлопал его по плечу. - Не забыл, значит, своего командира, с которым раньше воевал? Мой трубач, если помните, Лейбензон, совершенно бесстрашный человек, никогда от меня ни на шаг не отходил в Артуре, он тоже со мной. Стал моим ординарцем. Так и воюем опять вместе.
- У меня в батарее есть еще солдат Заяц, тоже артурец. Еще храбрее стал, чем был в Артуре, - доложил Борейко.
- Значит, вы были хорошим командиром для солдат, коль скоро они собираются около вас. Таких офицеров я очень ценю. На них, по-моему, и держится наша армия. Если солдаты готовы идти за офицером в огонь и в воду, значит, он настоящий отец-командир для солдата, с ним они любого врага побьют, - задушевно проговорил Ирманов.
Затем генерал ознакомился с намеченным Сушилиным планом обороны боевого участка и одобрил его. Узнав, что в этот район тяжелый дивизион направлен по указанию Шварца, Ирманов заметил:
- Знал Алесей Петрович, кого к вам направить. Капитан Борейко наилучшим образом выполнит порученную ему задачу.
Затем Ирманов решил лично осмотреть окопы переднего края обороны и ознакомиться с положением на месте. Борейко попросил разрешения сопровождать Ирманова, однако генерал шутливо, но решительно отклонил просьбу.
- Да вас, дорогой мой, за десять верст видно. Немец сразу приметит вас. Нет, сидите на своем КП. Это мой категорический вам приказ. - И вместе с Сушилиным вышел из блиндажа штаба дивизии.
Борейко послал вслед за ними Васю Зуева, а сам занялся осмотром местности, где располагались резервы и тыловые учреждения дивизии. На узкой болотной полоске были устроены неглубокие блиндажики, в которых помещались резервы, склады боеприпасов, перевязочные пункты.
Пользуясь туманом, через реку переправлялись десятки рыбачьих лодок. Понтонеры хотели было начать наводку моста, но Сушилин запротестовал, считая, что мост только демаскирует переправу и раскроет врагу их замыслы.
С темнотой начиналось усиленное движение многочисленных лодок через реку.
Оставив на западном берегу реки Васю и Лежнева, Борейко вернулся на свой КП, размещавшийся на пристанционной водонапорной башне. Немцы давно ее разбили, но обломки сохранились и среди них пристроился со стереотрубой Борейко. Дождь мешал наблюдениям и артиллерия обеих сторон молчала.
Когда наконец погода улучшилась, германцы подняли над своими позициями привязной аэростат, что позволило им хорошо рассмотреть восточный берег Вислы, где расположились батареи тяжелого дивизиона Борейко. Дальнобойные германские батареи немедленно приступили к пристрелке обнаруженных ими огневых позиций батарей.
Тяжелая пушечная батарея, стоявшая за небольшой деревушкой, первой оказалась под огнем и принуждена была замолчать. Это было особенно досадно потому, что Борейко намеревался именно этой батареей сбить вражеский аэростат.
Гаубичные батареи не обладают нужной дальнобойностью. Легких орудий на болотистом берегу тоже не было. Борейко решил ночью на плоту переправить через реку одну тяжелую дальнобойную пушку с заданием во что бы то ни стало сбить вражеский аэростат. Месторасположение его было засечено по буссоли с нескольких населенных пунктов и определить расстояние до него не представляло никаких трудностей.