Страница 123 из 141
- Смотрите, смотрите, казаки пошли лавой! - не помня себя от волнения, кричала Варя. - Зачем только я родилась женщиной! Скакала бы сейчас карьером и рубила немцев направо и налево!
- Пока что, Варвара Васильевна, надо нам приготовиться к приему раненых из числа тех же казаков, - проговорила Ветрова.
Вскоре у дороги развернулся перевязочный отряд. раненых, к счастью, было совсем мало.
Окончательно деморализованные немцы оказывали слабое сопротивление, и русские части без боев дошли до Стохода.
27
Русская армия, остановив наступление, укреплялась на новых рубежах; строились блиндажи, оборудовались наблюдательные пункты. Полки и батареи пополнялись людьми, окопы окутывались колючей проволокой.
Батарея Кремнева занимала позицию за деревней Страхалин. Несколько сзади расположилась батарея Борейко с двенадцатидюймовыми гаубицами. Поблизости находился перевязочный пункт Красного Креста.
Летний вечер развернулся во всем своем великолепии. На западе еще горело пламя зари, но на небе уже зажглись первые неяркие звезды предвестники ночной тишины и покоя. Аисты с тихим клекотов опускались на крыши хат и, подняв одну ногу и опустив клюв, погружались в чуткий птичий сон. С болот доносилось кваканье лягушек. Все было по-мирному тихо . Только изредка ночную дремоту будила ружейная перестрелка, или пулеметная дробь, или мерцающий трепетный свет немецкой ракеты. будто и ночью война не хотела, чтобы о ней забывали люди.
Солдаты, отдохнувшие и отоспавшиеся после боев, врастяжку лежали на земле около орудий и благодушно слушали батарейного острослова наводчика Кикина, который рассказывал им длиннейшую сказку, без начала и конца7
К ним подошел проходивший мимо батареи Блохин. За время боев все солдаты, особенно артиллеристы, успели познакомиться. На батарее Блохина знали многие и поэтому его радушно приветствовали.
- Здравствуйте, дружочки! - проговорил Блохин. - кака отдыхается?
- Здорово, тяжелопуд! - ответил за всех Солопов. - Скоро получите такую пушку, чтобы враз сничтожить всего немца?
- Скоро не скоро, а воевать надоело! Две недели наступали, а народу перевели - не счесть, - отозвался Блохин.
- Что верно6 то верно, - поддержал Солопов. - Ежели и дальше так наступать будем, то до немецкой земли солдаты не дойдут. По дороге лягут в сырую землю.
- А мы не пойдем! - запальчиво проговорил тщедушный, с большими темными глазами солдат.
- Ежели один не пойдешь, застрелит офицерье, и дело с концом, пояснил Блохин.
- Вот если бы все солдаты отказались вперед идти, - проговорил Солопов. - А скоро со всеми не договориться. солдат на раскачку туговат. Пока сообразит да пошевелится, его десять раз обезоружат.
- И то верно. Трудно раскачиваемся, но уж ежели раскачаемся, тогда не остановишь. Народ - сила, - многозначительно сказал Блохин, похлопывая ладонью по прикладу винтовки, лежащей у него на коленях, и, подмигнув Солопову, поднялся: - Ну, надо пойти заняться хозяйственными делами.
Солопов тоже встал и пошел вслед за ним. отойдя немного, Блохин присел, Солопов подошел и тоже подсел к нему.
- Исподволь да понемногу надо об этом говорить солдату, особенно пехоте. там народ малограмотный, не сразу смекает, - сказал Блохин. Скоро начнется осень, за ней зима. Воевать будет несподручно. Опять станем на позиции, в землю зароемся. тут и будет время обо всем переговорить. А пока береги себя и зазря в пекло не суйся, - наставительно сказал Блохин и поднялся.
В палатке, разбитой в саду, неподалеку от батареи Кремнева, собрались артиллерийские офицеры и Варя с сестрами милосердия. Шел разговор, вспоминали минувшие боевые дни, строились предположения на будущее7
Осипенко напропалую кокетничала одновременно с Зуевым и Павленко, приводя этим в отчаяние обоих своих кавалеров. Таня Ветрова тихонько беседовала с Кремневым.
- Ужасная все-таки вещь война! - задумчиво проговорила Варя. Сколько людей убивают, калечат. И в сущности неизвестно за что.
- Как - неизвестно за что? Мы защищаем свою землю от врагов, которые хотят нас поработить, - возбужденно сказал крутиков.
- Может, вы и правы. Но я, как врач, скажу вам, что все наши успехи не окупаются огромными потерями в людях. Победа достается нам слишком большой кровью. Еще одна-две такие победы, и мы совсем останемся без людей, - продолжала Звонарева.
- Тогда нам надо мириться. Пусть немец забирает что хочет. диктует нам свои требования, а мы покорно пойдем к нему в кабалу, - уже раздраженно проговорил Крутиков.
- народ больше воевать не хочет! Он жаждет мира! И военные власти, если они сохранили хоть капельку здравого смысла, должны думать о заключении мира, - в тон Крутикову ответила Варя.
- Перевешаем и перестреляем всех бунтовщиков! - резко бросил штабс-капитан.
- вы не сможете этого сделать по той простой причине, что их будет слишком много - сотни тысяч, миллионы. Как бы эти бунтовщики, как вы выражаетесь, не перестреляли таких ретивых вояк, как вы, - усмехнулась Варя. - Ведь в их руках оружие.
- Вы социалистка и революционерка! Вам не место в армии, - вскочил Крутиков.
- Призываю вас к порядку, штабс-капитан! Мы не на базаре, - резко оборвал штабс-капитана Борейко. - Не умеете вести спор в рамках приличия, покиньте нас. К чему такие обвинения? Вы подумали, кому бросаете это в лицо? Той, которая, себя не щадя, идет в самое пекло в боях за Россию?
Крутиков, трясясь от злости, вытянулся и покинул палатку.
- Ты поспокойнее, Варя, - мягко заметил жене Звонарев.
- Я думаю о людях, о вас! Удивляюсь, как можно вести такие разговоры на фронте, да еще после ужасающих потерь, какие мы понесли во время последнего наступления! При плохой технической оснащенности нашей армии большие потери неизбежны, - развивала свою мысль Звонарева.
- Откуда вы все это знаете, сударыня? - спросил Кремнев.
- Относительно техники - от своего мужа! Он инженер, как вам известно. Что касается медицинского оборудования, то я хорошо знаю наше положение. Истощились у нас запасы лекарств, инструментария, а союзники доставляют их очень неаккуратно и в незначительном количестве. Смертность раненых и больных была бы в несколько раз меньше, если бы у нас в достаточном количестве были медицинские препараты и оборудование. Но ведь это союзникам только на руку.