Семья Звонарёвых

- Пошли за мной, - скомандовал врачам Борейко.

- Ваше высокоблагородие, нам бы расписочку.

Капитан на бланке полевой книжки написал расписку.

- Получайте помощников! - заглянул в блиндаж Борейко, когда они подошли к перевязочному пункту. - Привел вам двух врачей.

Звонарева подняла голову и увидела двух немцев.

- Переведите им, - обернулся капитан к австрийцам, кивнув на врачей, - что они будут в подчинении у этого врача и чтобы не вздумали хорохориться. Ясно?

Варя кивнула головой своим новоявленным помощникам и заговорила с ними по-немецки:

- Прошу вас, коллега Гирштейн, перейти в соседний блиндаж и приступить там к работе, а вам, господин фон Валь, придется ассистировать мне. Таня, ты отправишься с Гирштейном, возьми с собой и австрийского толмача.

Гирштейн элегантно раскланялся и, вымыв руки, ушел вместе с Ветровой.

Прошло с полчаса, наплыв раненых временно прекратился.

- Пошли, Боря! Так и быть, перебинтую вас сама, - пригласила Звонарева Борейко.

Она усадила Борейко в кресло, помогла ему снять китель и рубашку. Готовя инструменты, сказала:

- А знаете, Боренька, сегодня много у меня прошло раненых. Очень трудный день, но когда победа, работать веселее и солдатам легче. Просто не перестаешь удивляться, до чего же терпелив русский человек... Раненый, истекает кровью, а улыбается. " Ничего, - говорит, - переживем, главное наша взяла..." Солдаты это наступление по-своему окрестили. - Варя подошла к Борейко, держа в руках шприц.

- Как же? - спросил капитан.

- Брусиловским прорывом! - ответила Варя.

Борейко долго молчал, следя за Варей, за ее ловкими руками.

- Да, это хорошо сказано, - наконец тихо проговорил он. - Настоящий прорыв. Лучше не скажешь. Теперь немцы покатятся... Только бы у нас хватило пороху...

В буквальном и переносном смысле, - подхватила Варя его мысль.

Звонарева пинцетом вскрыла кровоточащую рану, извлекла из нее несколько мелких металлических осколков и сразу покраснела.

- Полюбуйтесь, - ткнула она один из них под нос немцу. - Ваши мерзавцы стреляют разрывными пулями.

- Только слабость и несовершенство русской техники не позволяют нам применять такие пули, - возразил Валь.

- Вздор! Мы не варвары и строго придерживаемся постановлений Гаагской конференции.

Обратившись к Борейко, она сказала:

- Счастливы вы, Боренька! На вершок правее - и мы сегодня уже не беседовали бы с вами. Теперь держитесь, дорогой.

В руке Звонаревой сверкнул ланцет, и она двумя точными ударами глубоко вскрыла рану, из которой показался гной. Очистив рану, она вставила тампоны для дренажа. Капитан, бледно-серый от боли, с широко раскрытыми глазами, жадно хватал ртом воздух.

- Не найдется ли у вас стаканчика спирту? - наконец прохрипел он.

Варя налила ему полмензурки и, разбавив водой, подала ему.

- Больше не дам.

- Налейте, пожалуйста, верхнюю половину мензурки, - взмолился капитан.

Варя со вздохом повиновалвсь. Дрожащей от боли рукой Борейко взял мензурку и выпил спирт.

- Спасибо! Теперь потопаю к вашему мужу.

Варя, проработавшая беспрерывно почти целые сутки, валилась с ног. Посмотрев, как фон Валь перевязывал раненых, она дала ему несколько указаний и вышла, оставив в блиндаже Ирину.

- С пяти часов утра я на ногах. Совсем одурела от запаха крови и эфира, - устало пожаловалось Звонарева сестре. - Где тут можно растянуться на земле и полежать спокойно хотя бы с четверть часа?

- Вон там, на берегу Путиловки, случайно сохранилось несколько кустиков, - показала Ирина.

Варя прилегла в слабой тени кустарника и тотчас уснула.

Изредка доносилась редкая ружейная трескотня, прерываемая иногда дробью пулемета. Лениво стреляли тяжелые батареи. В воздухе надоедливо жужжал германский самолет. Казалось, полуденный жар заворожил обе воющие стороны. Напряженность боя явно спадала. Немцы и русские производили перегруппировки, подтягивали резервы, готовясь к новым ожесточенным схваткам.

Вдали басовито грохнула тяжелая пушка, и высоко над головами просвистел снаряд. Через некоторое время долетел отдаленный ревущий звук разрыва.

Варя открыла глаза.

"Это пушки Сергея, - мелькнула мысль. - Я сплю уже полчаса", - она вглянула на часы.

Варя провела рукой по лицу, будто умываясь, стряхнула окончательно с себя сон, вскочила на ноги. После короткого отдыха ее молодое лицо снова оживилось.

- Прекрасно отдохнула! Теперь могу опять взяться за работу, а то у меня уже начинали трястись руки от усталости, - проговорила она, входя в операционный блиндаж.

Подойдя к операционному столу, Звонарева с удивлением и испугом увидела на столе раненного в ногу унтер-офицера. Еще несколько минут назад он бодро говорил и даже не очень жаловался на боль в ноге. Рану нельзя было причислить к тяжелым. Сейчас он умирал. Звонарева начала считать пульс, который с каждой секундой слабел все сильнее.

- Раньевой шок, - пояснил Валь.

- Скорее камфару, - скомандовала Звонарева.

Немец начал методически промывать шприц.

Варя вырвала у него шприц и сама сделала инъекцию. Пульс стал улучшаться, опасность миновала.

- Потрудитесь двигаться побыстрее, господин фон Валь, когда я вам отдаю приказания! - резко проговорила Варя. - Блохин, подите-ка сюда.

- Сей секунд, Варвара Васильевна!

- Этот немец не хочет меня слушаться, из-за него сейчас чуть не умер раненый.

- Прикажете его порешить? - угрожающе вскинул Блохин винтовку.

При виде направленного на него штыка немец отчаянно заверещал:

- Вы не имеете права меня убивать! Женевская конвенция воспрещает применение вооруженной силы к медицинским работникам. Не понимаю, почему вы так волнуетесь, фрау, в России много солдат. Одним больше, одним меньше - что это изменит?

- Ну и логика! Нечего сказать, хорош врач. Обождите пока, Филипп Иванович. Пуганули его - теперь будет послушнее, - закончила Звонарева.

Солдат убрал винтовку. дальше работа протекала в полном молчании. Немец беспрекословно и расторопно исполнял все распоряжения Звонаревой.

Немного погодя она прошла в соседний блиндаж поглядеть, как там идет дело.