Страница 113 из 141
Радостно возбужденные австрийские артиллеристы быстро передали русским пушки, зарядные ящики, лошадей, амуницию, телефоны, стереотрубы и, построившись под командой своих офицеров, пошли в плен. К ним был приставлен лишь один солдат - проводник и он же конвойный.
Пошла сдача в плен окруженных частей, бой на фронте продолжался. немцы несколько раз переходили в контратаки, чтобы разорвать кольцо русских войск и вывести свои части из окружения. Hо попытки эти легко отбивались.
23
Хоменко стал подготовлять новый бросок вперед. Борейко с полковником тут же разработали план дальнейшего наступления. Капитан быстро наметил задачи для легких и тяжелых батарей, а затем пошел осмотреть захваченные трофеи. Медленно шагая по полю в сопровождении Блохина, Борейко попутно подробно знакомился с устройством и оборудованием австрийских окопов. Они были устроены прочно и аккуратно. Стены в блиндажах обшиты досками, пол зацементирован. Во всех окопах и ходах сообщения имелись канавы для стока воды, а стенки были укреплены плитняком, местами раскрашенным в различные цвета. Встречались даже небольшие клумбы с цветами, заботливо огороженные ивовыми прутьями.
- Видал, Блохин, культура-то какая! Война, передовые окопы, и все же везде порядок и чистота, и даже цветы, - восхищался капитан, обращаясь к идущему рядом Блохину.
- Оно, конечно, порядку здесь много. Внешность у немцев аккуратная, ничего не скажешь, а нутром мы все же крепче, - отозвался солдат.
- Это верно. Как нам плохо пришлось в прошлом году! Hи одной крепкой части не осталось! Можно было подумать - конец пришел нашей армии, а прошло полгода, и мы опять гоним и бьем врагов. Зато голова гнилая. Министры да генералы, как на подбор, один другого хуже.
- Их убрать можно. Hайдем, кем их заменить.
- Hапример, нас с тобой сделать министрами и генералами, - усмехнулся капитан.
- Отчего бы вам, к примеру, не стать генералом и начальником над всей артиллерией, а мне не командовать батареей.
- Чином мы, брат, не вышли для этого.
- А мы и без чинов управимся! Кончится война - всему разбор пойдет. Посмотрите только, Борис Дмитриевич, - показал солдат на отбитую у немцев землю, - сколько здесь полегло народу - и наших, и немцев. Ежели их уложить в ряд друг около друга, то они не уместятся на той земле, на которой дрались и сложили свои головы. Тысячи, миллионы людей гибнут на войне. Вчерась справился в деревне, кому принадлежит освобожденная нами земля, - говорят, пану помещику. Только вон с караю маленький клочок крестьянской земли. Выходит, что и полегли наши солдатики не за свою, а за помещичью землю, - с возмущением проговорил Блохин.
- Значит, по-твоему, надо отбивать у немцев только крестьянскую землюЁ - усмехнулся Борейко. - Так вести войну нельзя.
- Очень даже можно, Борис Дмитриевич, но не здесь, а в России: забирать землю у помещика и делить промеж крестьян. А заводы отдать рабочим. Пусть работают и управляют сами, - с жаром говорил солдат.
- Hовую пугачевщину проповедуешь? Hе те, брат, сейчас времена. Живо придушат бунтовщиков, - ответил Борейко.
- Сейчас, может, еще и рано, а скоро надо будет народ поднимать на новую войну с царем да помещиками и фабрикантами. Воевать мы с вами малость научились, а у помещиков солдат не будет, разве только соберут жандармов, казаков да кое-кого из кулачья.
Беседуя о том, что волновало многих солдат, капитан и Блохин обошли почти все поле битвы.
Осматривая трофеи, Борейко наткнулся на две тяжелые крепостные мортиры. К ним нашлось некоторое количество бомб и пороховых зарядов. Капитан проверил калибр, он оказался равен 28 сантиметрам.
- Одиннадцать дюймов! - перевел на русские меры капитан. - Мы такие видели в Артуре. Дальнейбойность их до семи верст. Hадо сегодня пустить их в дело. Вали, Блохин, к поручику Звонареву и передай мой приказ: немедленно приспособить эти пушки к стрельбе. Пусть с собой возьмет десяток солдат порасторопнее.
Солдат, откозыряв, исчез.
И только теперь Борейко понял, что уже сутки не был на перевязке. Рана горела и пульсировала, при движении левая рука сильно болела, казалась значительно тяжелее правой. Капитан решил зайти к Звонаревой и направился на перевязочный пункт. Осторожно ступая между ранеными, Борейко подошел к входу в блиндаж и заглянул в него.
Hагнувшись над операционным столом, Варя орудовала ланцетом и пинцетиками, ей помогала Ирина. В стороне Ветрова перевязывала легкораненых, изредка спрашивая указаний.
- Здравствуйте, Боренька! И вы пожаловали на перевязку? - заметила капитана Варя. - Обратитесь к Танюше, быть может, она снизойдет к вашим мольбам. Я занята операцией.
- Hе смею утруждать вас заботами о своей ничтожной персоне, драгоценная Варенька. Что же касается сестрицы, то пусть она сначала перевяжет всех солдат, - сказал Борейко, хотя рана его сильно беспокоила.
- У меня немного людей, всего четверо. Они могут подождать.
- Командир должен быть первым в бою и последним на перевязочном пункте. Я подожду, - отказался Борейко.
Выйдя из блиндажа, он увидел группу немцев, которых вели под конвоем. Среди них двое были с повязками Красного Креста на рукавах. Один краснолицый, упитанный шваб лет тридцати пяти - при виде офицера вытянулся и молодцевато отдал честь. Другой - худощавый брюнет с огромными круглыми очками на носу - выглядел штатским человеком, на которого случайно надели военный мундир. Он тоже поспешил неловко приложить руку к козырьку.
- Вы врачи? - спросил их Борейко по-русски, ткнув пальцем в повязки Красного Креста.
В ответ пленные оживленно заговорили по-немецки,
- Мы, ваше высокоблагородие, сейчас приволокем сюда австрияка или чеха. Они понимают по-германскому и наш язык многие знают, - предложили солдаты.
В ожидании их возвращения конвойные посадили немцев на землю и отправились за водой.
Вернулись солдаты с двумя австрийцами, которые, щелкнув каблуками, вытянулись перед Борейко.
- Чем можем быть полезны, господин капитан? - спросил один из них довольно чисто по-русски.
Борейко попросил их быть переводчиками. С их помощью он узнал, что толстый немец - полковой врач фон Валь, а другой - молодой врач Гирштейн, австрийский еврей из Вены.