Страница 77 из 223
- Ничего; звони* знай, как звонилось, а мы послушаем, - отрезал Гречка и расселся таким образом, что явно обнаружил намерение слушать и присоединиться к разговору.
______________
* Говори (жарг.).
- Надоть ему беспременно ломку, чтоб не двурушничал, - продолжал косоглазый слюняй.
- Кому это? - осведомился Гречка.
- Хрыч тут один есть, - такой богачей, сказывают, а сам промеж нас кажинную субботу за всенощной христорадчичает, - так вот, говорю, ломку ему надо.
- Какой богачей?
- А вот - Фому спроси, он его знает.
- Какой-такой богачей-то? - повторил Гречка, отнесясь к блаженному.
- Есть тут такой, - неохотно отвечал этот. - Морденкой прозывается... скупердяище, не приведи бог.
- Все это одна жадность человеческая, любостяжание, - заметила Макрида в назидательном тоне.
- Да богачей-то он как же? - добивался настойчивый Гречка.
- А тебе-то что "как же"? Детей крестить хочешь, что ли? Небось, на зубок не положит.
- Нет, потому - любопытно, - объяснил Гречка.
- Любопытно... ну, в рост капитал дает под проценту да под заклад - вот те и богачей?
- И много капиталу имеет?
- Поди, посчитай!
На этом разговор прекратился, и Гречка сосредоточенно стал что-то обдумывать.
- Подь-ка сюда! - хлопнул он по плечу блаженного.
Они отошли в сторону.
- Половину сламу* хочешь? - вполголоса предложил Гречка.
______________
* Доля добычи (жарг.).
- За какой товар? - притворился Фомушка.
- Ну, за вашего... как его... Морденку, что ли?
- А как шевелишь, друг любезный: на сколько он ворочает? - прищурился нищий.
- Косуль пять* залежных будет - и ладно.
______________
* Тысяч пять (жарг.).
- Мелко плаваешь!.. Сто, а не то два ста - вон она штука!
Гречка выпучил глаза от изумления.
- Труба!..* Зубы заговариваешь!** - пробурчал он.
______________
* Вздор, пустяки (жарг.).
** Сбиваешь с толку (жарг.).
- Вот те святая пятница - верно! - забожился Фомушка.
- Ну, так лады*, на половину, что ли?
______________
* Хорошо (жарг.).
- Стачка* нужна, - раздумчиво цмокнул блаженный.
______________
* Сделка, уговор (жарг.).
- Вот те и стачка, - согласился Гречка. - Первое: твое дело - сторона; за подвод* половину сламу; ну, а остальное беру на себя: я, значит, в помаде**, я и в ответе.
______________
* Устроить предварительную подготовку дела (жарг.).
** Здесь: воровство (жарг.).
- А коли на фортунке к Смольному затылком*, тогда как? - попробовал огорошить его Фомушка.
______________
* Торжественный поезд преступника к эшафоту; фортунка - позорная колесница (жарг.).
Гречка презрительно скосил на него свои маленькие злые глаза.
- Что - слаба, верно? - усмехнулся он. - Трусу празднуем? Не бойся, милый человек: свою порцию миног сами съедим*, с тобою делиться не станем, аппетиту хватит!
______________
* Есть миноги - принять наказание плетьми (жарг.).
Фомушка подумал. Товарищ казался подходящим и надежным.
- Миноги, стало быть, за себя берешь? - торговался он.
- Сказано съем! - огрызся товарищ. - Мы-то еще поедим либо нет бабушка надвое говорила... Раньше нас пущай других покормят; много и без нас на эту ваканцию найдется, а мы по вольному свету покружимся, пока бог грехам терпит, - рассуждал он, ухмыляясь.
- Ну, коли так, так лады! - порешил Фомушка, и ладони их соединились.
- Майора Спицу знаешь? - продолжал он уже интимным тоном. - Этот самый майор, значит, первый ему друг и приятель... От него мы всю подноготную вызнаем насчет нашего клею.
- Как, и ему тырбанить?* - с неудовольствием насупился Гречка. Он уже считал деньги Морденки в некотором роде своею законною собственностью.
______________
* И с ним делиться долей добычи? (жарг.)
Фомушка свистнул и показал шиш.
- Нас с тобой мать родная дураками рожала? - возразил он. - Больно жирно будет всякому сдуру тырбанить - этак, гляди, и к дяде на поруки* до дела попадешь. А мы вот так: у херова** дочиста вызнаем, потому как он запивохин, так мы ему только селяночку да штоф померанцевой горькой - и готово.
______________
* Угодить в тюрьму (жарг.).
** Пьяного (жарг.).
- Ходит!* - согласился и одобрил Гречка. - А где же поймать-то его? домекнулся он. - Надо бы работить** поживее.
______________
* То же, что лады - идет, согласен (жарг.).
** Обделывать дело (жарг.).
- В секунт будет! - с убеждением уверял блаженный. - Он, значит, осюшник* на косушку сгребал, за младенцев заручился - и теперича нигде ему нельзя быть, окромя как на Сухаревке.
______________
* Двугривенный (жарг.).
- Стало быть, махаем, - предложил Гречка.
- Махаем! - охотно согласился Фомушка, - и два новых друга немедленно же удалились из Полторацкого.
IV
СУХАРЕВКА
Высокая надворная стена четырехэтажного дома, который с уличного фасада смотрит еще несколько сносно, представляла почти невозможное и весьма опасное явление. Человеку свежему и непривычному трудно было бы взглянуть без невольного ужаса на этот угол, выходящий на первый из многочисленных и лабиринтообразных дворов Вяземского дома. Представьте себе этот угол, образуемый двумя громадными каменными стенами, который дал трещины во всю вышину четырехэтажного здания, и, вследствие этих трещин, вы видите, как покоробило эти две соприкасающиеся стены, как одна из них выдалась вперед, наружу - цемент не выдержал, и связь между кирпичами двух соседок порвалась, - того и гляди, что в один прекрасный час вся эта гниль, вся эта насквозь пробрюзгшая стена рухнет на вашу голову. Она и то разрушалась себе понемножку. Штукатурка давным-давно отстала и почти вся отвалилась. Нет-нет, да, гляди, упадет откуда-нибудь новый кусище, обнаружа после себя неопределенного цвета кирпичи, которые, словно червь, источила и проела насквозь прелая сырость. Вместе со штукатуркой валится иногда и гнилой кирпичик. В крепкие морозы вся стена бывает покрыта слоем льда, а в оттепели - извилистыми потеками воды, которую источают из себя эти самые кирпичи до новой заморози. И вот к этой-то стене прилажена снаружи каменная лестница, более удобная для увеселительного спуска на салазках, чем для всхода естественным способом, ибо вся была покрыта толстым слоем намерзлой и никогда не соскабливаемой грязи. Лестница эта, примыкавшая левою стороною к стене, с правой стороны своей не была защищена никакими перилами, а вела она довольно крутым подъемом во второй этаж этого огромного дома, так что в темную ночь, в особенности хмельному человеку, не было ничего мудреного поскользнуться или взять немного в сторону, для того чтобы неожиданно грохнуться вниз и размозжить себе голову о камни. Но, несмотря на это видимое неудобство, по головоломной лестнице то и дело спускались и поднимались разные народы во всякое время дня и ночи. Лестница оканчивалась наверху узенькой и точно так же ничем не огороженной площадкой перед входной дверью, которая вела на коридор, в благодатную Сухаревку.