Страница 27 из 29
— Это медальон Рэнделла? – грубо спросил качок. Я молчала. Возникало ощущение, что если скажу хоть слово этому ублюдку, то придется долго плеваться на землю от переполнявшего через край отвращения. Качок тем временем сорвал с моей шеи и медальон брата. Но даже и этот жест не посмел вывести меня из себя. Только горько ухмыльнувшись, продолжила смотреть в одну точку. Так странно было не ощущать ни грамма страха, ни сожаления… ничего. Словно я уже умерла. — Тебе они не пригодятся, — выплюнул Сэт. Осмотревшись по сторонам, поняла, что никогда не была в этой части города, хотя хорошо знала все его уголки. Вывеска рядом гласила, что парни привезли меня в какой-то мексиканский ресторанчик. Неужто собирались предложить работу официантки? А может быть, покормить? От последней мысли предательски скрутило живот. Сэт стоял напротив и не сводил с меня сурового взгляда. Будто это я сейчас застрелила Рика. Клянусь Богом, я едва сдержала истерический смех. Чем дальше в лес, тем гуще дебри. Город утопал в своей жизни. Сменяющиеся картинки перед глазами наводили на одинокую мысль, что моя жизнь… нет, была не хуже, чем у многих, у меня был кусок хлеба на столе, брат, крыша над головой. Моя жизнь, скорее всего, не была плохой. Нет. Она была никчемной. Скоротечной. Лишенной всякого смысла. Я не могла сейчас похвастать какими-либо заслугами, за которые меня могли бы оставить в живых. Я не умела петь, не умела рисовать, даже чертов поднос с приборами не пронесла и гребаных пару метров. Обязательно споткнулась бы и вывалила все на пол. Правда, умела немного танцевать, но насколько танцевальные па продлили бы мне жизнь? Минут на пять? После чего меня все равно прибили, как надоедливую муху. Воображение вновь подало никчемную картинку отрывка из оперы «Лебединое озеро»: огромная сцена, освещенная яркими прожекторами, сотни изумленно-любопытных глаз и я — грациозная лебедь легким взмахом складываю крылья, склоняю голову на грудь и падаю… от пули полученной прямо в сердце. Фееричная концовка. Занавес. Аплодисменты. — Ну что ты ее гипнотизируешь, — вмешался Вилсон, схватил меня за запястье и потащил за собой. Второй раз за последние несколько минут я ощутила себя пластилиновой куклой. Удивительно, как могли выгибаться запястья в этих стальных клешнях. Но громиле было наплевать на мои возможные переломы и растяжения. Он настырно тащил меня за собой, бормоча под нос какие-то ругательства. Едва успела заметить, как мексиканская вывеска ресторанчика исчезла за спиной. Значит, все-таки в планах верзил не было предложить мне подработку. Уж про предложение пообедать и вовсе промолчу. А жаль, я бы не отказалась поесть перед смертью. Ведь даже приговоренному к смертной казне разрешалось покушать, так чем же я была хуже? Пройдя еще несколько метров мимо прозрачных витрин, которые повседневно смотрели в нашу сторону, Вилсон затормозил у небольшого и аккуратного входа. Автоматические двери расступились, приглашая войти внутрь. Но он почему-то не торопился. Замер как вкопанный, причем так неожиданно, что я, не успев сбавить скорости, с которой он тащил меня по полупустой улице, врезалась в его плечо. Он зло посмотрел на меня, но ничего не сказал и наконец-то разжал свои тиски. Схватившись за ноющую кисть, я осмотрела здание. Для офиса оно было слишком маленьким и невзрачным. От внимания не ускользнула одна маленькая, но важная деталь. Помещение, в которое мы только что вошли, было реабилитационным центром для инвалидов, если верить надписи на вывеске, что висела над нами. Это такой скрытый намек, что, возможно, именно этого мне и стоило ожидать? А может быть, мы приехали навестить Клайва?Но, нет. Думаю там, где сейчас находился Клайв, реабилитационных центров не было и в помине. Раздался звонок. Вилсон приложил телефон к уху: — Да, мы на месте. Ее сейчас доставят, — четко говорил качок. — Иди вперед, тебя уже ждут, — Вилсон перевел на меня свои гневные черные глаза и подтолкнул ко входу. Что, так сразу? Переступила порог и все? Кто меня ждал? Психиатр? Реаниматолог? Патологоанатом? Я не осмелилась ослушаться Вилсона и вошла вглубь светлого холла. Черт возьми, но почему меня угораздило вляпаться в это дерьмо? Почему я не ощущала сейчас ничего кроме охренительной усталости? Ни страха, ни дрожи в ногах, ни тени замешательства. Только усталость от этого сумасбродства, от этой нелепой жизни, от своего горя, которое свалилось на меня. Светло-бежевый пастельный оттенок стен вызвал у меня отвращение. Белый кожаный диванчик и небольшой кофейный столик с глянцем украшали просторный холл. Занавески на окнах придавали уюта помещению, но этого было недостаточно — оно все равно казалось холодным и безжизненным. Благо запах был невероятно свежим, не имеющим ничего общего с больничным. Прошла по всему холлу, сама не зная куда держать направление. Будто из-под земли появился огромный мужик, наподобие Вилсона, перегородил мне путь. Это галлюцинация. Всматриваясь в черты лица представшей передо мной статуи, я удивленно моргала глазами. Уж не фабрика ли это по изготовлению клонов? Возникший перед носом бугай и Вилсон явно имели общее сходство. Вилсон номер два развернулся и направился к лифту. Я без лишних вопросов последовала за ним. Створки медленно разъехались в стороны и я вошла в лифт. Одна. Мой провожатый остался у дверей, предусмотрительно нажав на кнопку третьего этажа своими до неприличия огромными пальцами. Я в любой момент могла остановить лифт и попытаться убежать, но за те сотые доли секунд, в какие лифт донес меня до нужного этажа, я успела только лишь об этом подумать. Да и не стала бы я убегать. Бежать куда? Мне никто не придет на помощь. Тем более в холле и на выходе меня дожидались эти ублюдки. Шестым чувством или пятой точкой, которая привлекала к себе одни неприятности, я чуяла, что предстоящая встреча – не случайность. Тот, кто хотел меня видеть, знал, что я была с Риком. Ведь его пристрелили сразу, в то время как меня бросили в машину. Паранойя. Для меня случайно не найдется какого-нибудь штатного психиатра для консультации? Кому и зачем понадобилась моя персона?