Страница 25 из 27
- Ваши внуки гораздо сообразительнее вас, бабушка.
Бабушка говорит:
- Еще бы. Что ж, обсуждайте это дело с ними. Пусть они решают.
Офицер говорит:
- Но мне понадобится ваша подпись.
- Я подпишу что хотите. Правда, писать я не умею.
Бабушка плачет, встает и говорит нам:
- Разбирайтесь сами.
Она уходит в виноградник.
Офицер говорит:
- Бедная старуха. Она любит свой виноградник, да?.. Так что - мы договорились?
Мы говорим:
- Как вы сами только что отметили, этот участок земли представляет большую ценность в ее глазах - он весьма дорог ей как память. Безусловно, армия не станет лишать заработанной честным тяжким трудом собственности бедную пожилую женщину, которая к тому же является уроженкой страны наших героических Освободителей.
Офицер говорит:
- Вот как! Она, значит, по происхождению...
- Вот именно. Она безупречно говорит на их языке. И мы тоже, кстати. И если вы намерены злоупотребить...
Офицер быстро говорит:
- Нет, нет, ничего подобного! Что вы хотите за виноградник?
- В дополнение к уже оговоренным водопроводу и электричеству нам нужна ванная.
- Еще что? И где вы хотите эту вашу ванную?
Мы ведем его в свою комнату и показываем, где надо пристроить ванную:
- Вот здесь; чтобы дверь выходила в комнату. Семь-восемь квадратных метров, ванна, раковина, душ, нагревательная колонка, ватерклозет.
Он долго глядит на нас, потом говорит:
- Ладно, это можно.
Мы добавляем:
- И кроме того, нам нужен радиоприемник. Купить его невозможно.
Он спрашивает:
- Но уж это-то все?
- Да, все.
Он смеется:
- Ладно, будет у вас и ванная, и радио. Но лучше б я торговался с вашей бабкой!
БОЛЕЗНЬ БАБУШКИ
Однажды утром бабушка не выходит из комнаты. Мы стучимся к ней, зовем, но она не отзывается.
Тогда мы ломаем оконную раму и пролезаем внутрь.
Бабушка лежит на кровати. Она неподвижна. Но она дышит, и сердце бьется. Один из нас остается с ней, второй бежит за доктором.
Доктор осматривает бабушку. Он говорит:
- У вашей бабушки инсульт - кровоизлияние в мозг.
- Она умрет?
- Сказать наверняка невозможно. Возраст весьма преклонный, но сердце в порядке. Давайте ей вот эти лекарства, три раза в день. И кто-то должен будет ухаживать за ней.
Мы говорим:
- Мы сами будем за ней ухаживать. Что надо делать?
- Кормить, мыть. Вероятно, она навсегда останется парализована.
Доктор уходит. Мы делаем пюре из овощей и кормим бабушку маленькой ложкой. Вечером в ее комнате пахнет очень скверно. Мы снимаем одеяло и видим, что матрас весь измаран испражнениями.
Мы покупаем у крестьянина свежей соломы, покупаем детские клеенчатые штанишки и пеленки.
Мы раздеваем бабушку, купаем ее, меняем постель. Бабушка такая худая, что детские штанишки ей впору. Мы меняем ей пеленки несколько раз в день.
Неделю спустя бабушка начинает немного шевелить рукой. А однажды утром она начинает ругать нас:
- Сукины дети! Быстро мне курицу жарьте! Откуда, по-вашему, у меня будут силы, чтоб поправиться, - с вашей размазни овощной, что ли? И молока козьего принесите! Надеюсь, вы хоть хозяйство не совсем забросили, пока я тут лежала?
- Нет, бабушка, не забросили.
- А ну, помогите мне встать, бездельники!
- Бабушка, вам надо лежать, так доктор велел.
- Доктор, шмоктор! Дурак он, ваш доктор! "Навсегда останется парализована", сказал тоже! Я вот ему покажу, как я парализована!
Мы помогаем бабушке подняться, ведем в кухню и сажаем за стол. Когда курица готова, она съедает ее целиком, одна. После еды она говорит:
- Ну, чего ждете? Сделайте мне крепкую палку! Поторапливайтесь, лодыри, я хочу сама проверить хозяйство!
Мы бежим в лес, находим подходящее деревце, бегом возвращаемся домой и под присмотром бабушки вырезаем клюку нужного размера. Бабушка хватает ее и грозится:
- Ну задам я вам, коли не все в порядке!
Она выходит в сад. Мы идем чуть поодаль. Потом она идет в уборную, и мы слышим, как она бормочет:
- Штаны! Ишь чего придумали! Совсем спятили!..
Когда она возвращается в дом, мы заглядываем в выгребную яму. Бабушка бросила туда штаны и пеленки.
БАБУШКИН КЛАД
Как-то вечером бабушка говорит:
- Заприте окна и двери. Я хочу поговорить с вами, и никто не должен нас услышать.
- К нам больше никто не приходит, бабушка.
- Все равно. Пограничники все время шляются вокруг, сами знаете, а с них станется подслушивать под окнами. И еще принесите мне карандаш и бумагу.
Мы спрашиваем:
- Бабушка, вы хотите что-то написать?
Она кричит:
- Делайте, как сказано! Не задавайте дурацких вопросов!
Мы закрываем окна и двери, приносим ей карандаш и бумагу. Бабушка, сидя за столом напротив нас, рисует что-то на листке бумаги. Она шепчет:
- Вот где спрятано мое сокровище...
Она дает нам листок. Там нарисован прямоугольник, крест, а под крестом кружок. Бабушка спрашивает:
- Вам ясно?
- Да, бабушка, ясно. Но мы это давно знаем.
- Что?.. Что это вы давно знаете?
Мы отвечаем шепотом:
- Что ваши драгоценности зарыты под крестом на могиле дедушки.
Несколько минут бабушка молчит, потом говорит:
- Я должна была сама догадаться. И давно вы знаете?
- Очень давно, бабушка. Мы догадались, как только увидели, как вы ухаживаете за дедушкиной могилой.
Бабушка тяжело дышит:
- Н-ну, хорошо, волноваться не из-за чего. Все равно это ваше. Вы, пожалуй, достаточно умны, чтобы сообразить, как распорядиться драгоценностями.
Мы говорим:
- Сейчас толку от них немного.
Бабушка говорит:
- Немного, тут вы правы. Придется подождать. Вы сможете подождать, а?
- Конечно, бабушка.
Некоторое время мы все молчим, наконец бабушка говорит:
- И вот еще что. Я хочу, чтобы вы знали: когда у меня будет еще один удар, я не желаю ваших купаний, штанов и пеленок.
Она встает, роется на полке среди своих бутылок и пузырьков, достает маленькую синюю бутылочку:
- Вот. Вместо ваших вонючих лекарств выльете это в первую же кружку молока.
Мы молчим. Она кричит:
- Вам ясно, сукины дети?
Мы молчим. Она говорит:
- Вы что, боитесь вскрытия, потаскухино отродье? Не будет никакого вскрытия. Кто станет возиться со старухой, которая померла после второго удара?