Страница 9 из 45
…После разговоров с местными спецами, я остановился на биокомпозите.
Пару турьих, вываренных рогов, сухожилия и рыбий клей я выменял у Кирилла на складной нож. Берёзовые ламели, шестьдесят миллиметров шириной и толщиной два миллиметра, я изготовил сам, изрядно попотев. По дороге в кузню к Горыну меня окликнул Данила:
— Влад! Здрав будь. — Подошёл он с вёдрами на коромысле. — Гляжу несёшь чего то, что затеял?
— Лук хочу изготовить.
— Так ты лучник? А по што молчал? Хорошее дело затеял.
— Не, не лучник, но пытаюсь им стать.
Он осмотрел мою ношу и пригласил зайти к нему. Дома, из-за печки он достал горшок и протянул его мне:
— Держи. Попробуй роговой клей. Себе делал, но ща не до него, бо каждый день спину в порядок привожу.
— Всё ещё болит?
— Малость.
— Спасибо Данила.
— На здравие! …
… Плечи были собраны в бутерброд от живота — рог дерево, сухожилия, дерево, сухожилия, дерево, сухожилия, дерево… и со спины четыре слоя сухожилий. Толщина плеча получилась почти полтора сантима у рукояти и чуть тоньше к концам, то есть лук был цельным и кривым. Процесс был нудным и долгим. Ламель обильно покрывалась роговым клеем, укладывался слой сухожилий, опять ламель, сухожилия и т. д. Всё это обжималось и сушилось. Потом приклеивался рог, а уж потом четыре сухожилия на спину. В концы сразу крепились петли, зацепы для тетивы, эти места укреплялись роговыми пластинами и приматывались с пропиткой обмотки. Промежуточные и окончательная сушка происходила в закрытой кузне. Ох и напотелся я! Лук был готов за три недели. Ещё три дня было потрачено на тиллер по спине. Мы с Вовкой очень переживали за такое быстрое творчество и не были уверены в качестве нашего детища, хотя при тиллере лук гнулся и упирался как положено. С изготовлением рабочей тетивы были сложности и у нас ничего не получилось. Помог нам в этом, Любим. Он никак не мог сообразить, зачем их три, но всё же свил, две из конского волоса, и одну из шёлковой нити, за что пришлось ему подарить своё (современное) огниво. Обе тетивочки получились толще обычных, но мы за это особо не переживали.
И вот наступил день испытаний. Моща нового изделия была в районе тридцати пяти кг и поэтому пришлось попотеть в сарае устанавливая волосяную тетиву и немного потягав изделие, мы завернули секретное оружие в тряпицу и пошли его испытывать. На встречу попался Доброшка с приятелями.
— Здрастя! Поздоровались дети.
— Привет парни! — ответили мы.
… В качестве мишени мы выбрали бочку с проломанным дном, стоящую на берегу реки. Стрелком испытателем был Вовка.
Он надел шелом, наруч, перчатки, выдохнул, с силой стронул тетиву, подвижные рога повернулись в петлях и Пятак удовлетворённо улыбнулся, радуюсь сбросу нагрузки. Первый выстрел он смазал, и стрела мгновенным пунктиром исчезла в траве. Потом подумав повторил попытку. Прицеливался долго. С сорока шагов калёная стрела пробила бочонок на вылет.
Мы обрадовано переглянулись и тут за спиной раздался голос.
— Ежели б своими очами не видел, не поверил бы! — Раздался хитрый голос Данилы.
Мы оглянулись, за нами наблюдали наши помощники — снабженцы и пацаны и даже бабы.
— Чему? Тому что новый лук бочку пробьёт? — Раздуваясь от гордости спросил я.
— Та не. Тому что Волод да Влад по утрам в шеломах с бочками воюют.
Все заржали, а Вовка покраснев лицом снял шлем и усмехнулся.
Мужики подошли к бочке и увидели эффект выстрела.
Потом было обучение, объяснения и пробы стрельбы. Стреляли все взрослые, дивились сбросу нагрузки и мощи выстрела. Одну стрелу Горын запулил на дальность. Как стрела набирала высоту видели все, но где упала не усекли. Искали долго, в итоге нашли на дистанции 636-ти моих шагов, это приблизительно 500 метров.
Мы были довольны и луком, и довольством нашим товарищей.
К сожалению Наша конструкция прослужила не долго. Потом, спустя месяц, лук подсел и перестал выдавать нужную мощь. Наши охотники тоже потеряли к нему интерес и мы раздосадованные разобрали конструкцию.
Увлечённый процессом я продолжил свои изыскания и принялся за изготовление привычного, для местных охотников, лука, но с некоторыми своими доработками.
Пролетел месяц. Похолодало. Частые дожди, наводили хандру. Конец октября был слякотным и промозглым. Весяне оделись в более тёплые одёжи, шапки и обулись в кожаные сапоги. Люди развлекали себя как могли, без отрыва от забот. Женщины ткали холсты, сучили пряжу, шили одежды, устраивали посиделки, пели песни. Мужская половина веси, включая детей, не прекращала заниматься воинским и охотным делом, упражнялись, стреляли, изготавливали силки и вили верёвки. Бурей часто рассказывал сказки и былины подыгрывая на гуслях, собирая слушателей всех возрастов. Вообще с музыкой всё было налажено. многие играли на гуслях, гудках, жалейках. Для музыки годилось всё, из чего можно было извлечь звук.
Наконец, установилась сухая погода, с лёгкими ночными заморозками. Вовка предупредил меня сказав, что б я готовился к охоте и я не замедлил со сборами. Законченный лук, обмотанный жёлто-коричневой берестой, которым я был очень доволен, не терпелось испытать в деле, тем более, что наши охотники, постреляв из него сделали заказы, отметив его быстроту и постоянство выстрела. Биокомпозит, по мотивам археологических ноходок из швецкого Хольмгарда и русского Новгорода оказался очень стабильным и предсказуемым. Для не следующих, это укороченный, до метра шестьдесят пять, новгородский лук, на котором концы плеч являют плоскости перпендикулярные плоскостям плеч, как на хольмгаардском. Со спины приклеены четыре слоя сухожилий, а на животе турий рог. Лук почти прямой, с небольшим выгибом на спину, когда без тетивы. Я гордился своей работой и не отказывал заказчикам. Каждодневные тренировки в стрельбе с нового лука сделали своё дело. Собрать десяток стрел с сорока шагов в кожаный шар, растянутый на верёвках, для меня было просто. Попытки бить уток в лёт тоже радовали, ибо три-четыре из десяти сбивал, но мои товарищи в этом были искуснее, особенно Любимовы и Кирилловы сыновья. Те вообще почти не мазали, ни в уток, ни в шар, причём с вдвое, втрое большего расстояния…
Я сидел в сенях и готовил охотничьи причиндалы. На завтра намечался выход за мясом. Перебиралось всё, проверялась острота наконечников, короткого копья с висящей на ремешке, ниже наконечника, перекладиной, наличие ложки, и всяких нужностей. Во общем перепроверял то что было уже проверено и получал от этого удовольствие. Наверное, меня поймёт каждый рыбак и охотник. С копьём я научился обращаться достаточно сносно. Метал метров на десять и попадал в козий бурдюк набитый соломой.
Хоть и занимался я любимым делом, а в душе была тоска. Даже песенки у меня были теперь больше грустные, чем весёлые:
Дверь со скрипом отворилась, пламя трёх свечек колыхнулось, на стенах задвигались тени:
— Всё тоскуешь, горе горемычное? — Спросила баба Мила.
— Да нет, просто пою. — улыбнулся я.
— Жениться тебе надо Владушка, а то так усохнешь.
— Да я уж был, хватит.
— Не там был видать. Нака вот тебе одёжу охотничью, и не только!
Баба мила порылась в дощаном ящике, в котором лежал лапник, веники для бани и достала от туда кожану куртку, тканые толстые порты, шерстяной свитер и расшитый, да отделанный тесьмой, плащ-накидку.
— Порты орехом крашены в коричневый цвет, а куртка корнем крапивы в зелёный. Тут таких ни у кого нет!
— Эт што ж такое бабуль, когда ты успела сшить? Ну спасибо, буду должен.
— Пень ты берёзавай, дубина стоеросовая (!), — Начала отчитывать меня Бабуся-Ягуся, — да рази я, в своих-то летах, так сделаю?
— Чу-фыр, чу-фыр! — Передразнил я засмеявшись.
— Для такой работы у меня уж давно взор не тот! — ответила она и врезала костяшкой пальца мне по лбу, за передразнивание.